Мраморное сердце ЧАСТЬ V (главы 41-51)

Автор: Татьяна Маркинова

Глава 41
Битва с Крахмором
Сознание своей силы умножает ее.
Л. ДЕ ВОВЕНАРГ

— Вот те на, — присвистнул Мань-Тунь-Пань. — Так долго шли к замку Крахмора, что даже прошли мимо.
Друзья ошарашено смотрели на замок колдуна и недоумевали. Как такое могло произойти?
— Идемте, — кивнула Таммина и попросила Белого Единорога возвращаться к замку. Однако не тут-то было. Пройдя метров десять, путники увидели впереди высоко поднимающуюся пыль. Великан присмотрелся и сказал:
— На нас движется войско из нескольких тысяч странных существ, похожих не то на крабов, не то на раков. На самом огромном сидит их главарь в широком черном балахоне. Лица его разглядеть невозможно. Он размахивает скипетром и зовет своих воинов вперед. Эх, нам с ними не справиться. Нас очень мало.
— Ты хочешь сказать, что нам пора удирать? — промурлыкал испуганно Капуш.
— Нет. Нам нужно сражаться. Куда бежать-то? — покачал головой великан. — Только сомневаюсь я, что мы справимся с такой оравой.
— Не надо заранее паники, — взмахнул мечом Мань-Тунь-Пань.
Таммина улыбнулась. Она не помнила никого из тех, кто сейчас был с ней рядом, но они ей очень нравились. Она не помнила того, что должна сразиться с колдуном, но она верила Родригесу, Белому Единорогу, этому смешному рыжему котенку и писклявому малышу и хотела сделать так, как они ей сказали. Она не помнила того ужаса, что творится в стране Талантоландии, о котором рассказал великан, но внутренний голос ей подсказывал, что так и есть. И поэтому она, сжимая в руках стрелу и лук, готовилась к нападению колдуна и всей душой хотела его победить, чтобы вернуть в их страну счастье и радость.
Друзья стояли рядом друг с другом и ждали, когда к ним приблизится огромное войско Крахмора. Великан успел где-то раздобыть длинный камень, похожий на дубинку, Мань-Тунь-Пань размахивал мечом, Белый Единорог выставил вперед свой единственный рог, а Капуш поглядывал на свои острые коготки, мечтая выцарапать глаза тем, кто попытается обидеть Таммину.
Сама Таммина связала свои седые волосы в тугой узел и натянула тетиву лука, чтобы проверить, какова она в действии. Она прицелилась в того, кто мелькал среди врагов в большом черном балахоне, думая, что это и есть Крахмор. Стрелять пока не спешила, потому что колдун находился от них довольно далеко, да и не мешало бы увериться, он ли это на самом деле. Вдруг она выпустит стрелу в какого-нибудь другого монстра, которого специально создал для встречи с ними Крахмор, и потратит ее зря.
Друзья дрожали от нетерпения, волнения и страха. Каждый из них высчитывал в уме, скольких он сможет одолеть. И как бы они не занимались подсчетами, все равно выходило, что им со всеми воинами колдуна, не справиться. Врагов несколько тысяч, а их всего пятеро.
Когда воины колдуна во главе с самим Крахмором, который прятался под большим балахоном, приблизились к путникам настолько, что стали различимы их голоса, Таммина сказала:
— Мы победим!
Друзья внимательно на нее посмотрели и, увидев ее решительный взгляд, поняли, что они выиграют эту страшную битву несмотря ни на что.
Воины колдуна во весь голос кричали:
— Во имя великого Крахмора! Во имя великого Крахмора!
Небо с их приближением еще больше потемнело. Стало мрачно, почти как ночью. С Севера подул сильный холодный ветер, неся с собой колючие льдинки, которые причиняли острую боль, соприкасаясь с кожей. От чего путники напряглись и немного занервничали. Однако скоро надвигающееся войско колдуна захватывало все их внимание, и они перестали замечать уколы льдинок северного ветра.
Великан переминался с ноги на ногу и не сводил глаз с Крахмора. Ему казалось, что он тоже их рассматривает, от чего по телу Родригеса пробегала дрожь.
Таммина сидела на спине Белого Единорога и ждала. Столкновение между ними должно было произойти с минуты на минуту. Сердце ее стучало с бешеной силой. Хотелось уже поскорее со всем этим покончить.
И вот началось. Толпа из десяти тысяч крабообразных воинов Крахмора нахлынула на путников, которые взялись отбиваться от них как могли. Пуще всех старался Родригес. Он своей каменной дубинкой расшвыривал монстров колдуна в разные стороны. Те, отлетая, падали на землю и рассыпались словно глиняные. Великан радостно восклицал каждый раз, как видел, что от его руки пал враг. Мань-Тунь-Пань тоже ловко размахивал мечом и то и дело, сидя у великана на плече, выкалывал глаза или отсекал клешни тем страшилищам, которые приближались настолько, что ему можно было их достать.
Таммина сидела на Белом Единороге. Конь своим острым рогом и копытами отшвыривал от себя монстров, и они тоже рассыпались на мелкие кусочки. Капуш не отставал от друзей. Здесь он вспомнил о том, что умеет прыгать. Он быстро перескакивал с одного монстра на другого и, выпустив коготки, снимал с них скальп. Ему было дурно от того, что он творил, но никак иначе справиться с воинами Крахмора не мог.
Таммина, крепко держалась за гриву Единорога и глазами искала Крахмора. Он совсем недавно гарцевал на своем монстре рядом с ней. Сейчас, сколько бы она не напрягала зрение, пытаясь разглядеть колдуна, его нигде не видела. Либо он отступил за спины своих чудищ, либо вообще скрылся с поля боя. Это огорчало Таммину и настораживало. Не думала она, что колдун исчез во время битвы из страха. Наверняка, он затевал еще что-то более страшное. Во что бы то ни стало, нужно было скорее одолеть его войско и искать колдуна. Таммина всмотрелась в монстров. Они были ужасны. Их крабьи морды, огромные клешни и выпуклые круглые глаза заставляли сердце содрогаться от страха. Таммина кинула взгляд на Родригеса. Он был в ударе. Никогда она его таким решительным не видела. Его глаза светились отвагой, он ловко раскидывал врагов, сила и мощь чувствовалась в каждом его движении. Таммина, глядя на него, уверилась в том, что монстры Крахмора проиграют эту войну.
Стоило только Таммине увериться в победе, как у горизонта появилась еще одна армия страшилищ, превышающая по численности ту, с которой они боролись сейчас. У Таммины от увиденного перехватило дыхание. Родригес и остальные пока не замечали надвигающейся угрозы, продолжали бороться, раскидывая монстров в разные стороны.
Таммина не успела даже испугаться и подумать о том, что предпринять, чтобы справиться с таким огромным войском, как с противоположной стороны, а именно из-за спин путников, появилась другая армия, где было меньше воинов. Все они одеты были в белые плащи. Когда они приблизились, Таммина смогла разглядеть крылатых жителей Радограда. Они решительно налетели на монстров Крахмора и вступили с ними в бой. Белый Единорог на секундочку замер, заметив пополнение в своих рядах. Когда же понял, что к ним пришла помощь, с еще большим рвением продолжил борьбу.
Битва разгоралась. Радоградцы порхали над головами крабообразных чудищ и, подхватив их за клешни, относили за пределы поля боя. Они не причиняли им вреда, не убивали, а отделяли их от своего войска и оставляли в одиночестве в нескольких километрах от места бойни. Таммина не сразу поняла, почему и зачем радоградцы так делают. Чуть позже она узнала, что монстры Крахмора сильны, когда все вместе. Стоит только их разделить, как они теряются в пространстве и паникуют. Страх превращает их из страшных и сильных чудищ в трусливых, жалких и безобидных монстриков.
Радоградцы появились вовремя. Они очень помогли Родригесу, значительно сократив число нападавших на него чудищ. Однако все равно великану пришлось туго. Воины Крахмора своими сильными клешнями кусками отрывали кожу с его рук, от чего тело Родригеса покрылось кровью. Мань-Тунь-Пань, видя такое, еще больше старался укрыть великана от врагов, но он был слишком мал, и спрятать его за своей спиной не мог. Принять на себя хотя бы часть ударов и боли, что доставалась великану, тоже не мог, хотя и очень хотел разделить с другом все его страдания.
Когда с войском крабообразных монстров было почти покончено, со стороны замка появилась стая черных птиц Чжаки. Они летели и каркали во все горло. Родригес, Мань-Тунь-Пань, Белый Единорог, Капуш и Таммина не знали, как отразить атаку черных птиц. Стрелы, что летели от их крыльев, были настолько остры, что, вонзаясь в каменистую почву, углублялись в нее по самый кончик. Что будет, если одна такая стрела попадет в кого-то из них? Точно прошьет насквозь. А это значит, что ждет путников неминуемая секундная смерть.
После того, как радоградцы разнесли в разные стороны последних монстров, они тоже заметили черных птиц. Понимая всю опасность, люди-унмудры расправили крылья, подлетели друг к другу вплотную, образуя над путниками живой купол. Ни одна стрела птиц Чжаки не могла пролететь сквозь радоградцев. Сначала Таммина испугалась, что сейчас белокрылые друзья и помощники сами погибнут от стрел черных птиц, но потом увидела, что плащи на них не простые, а как раз такие, которые отталкивают смертельно-ядовитые стрелы Чжаки. Целых два часа черные птицы кружили над живым куполом. Поняв, что их попытки напрасны, улетели прочь.
— Уф, — произнес великан и вытер пот, который лил с него градом. — Наконец-то с врагом покончено.
Родригес поднес ко лбу ладонь и подставил ее в виде козырька. Зорким взглядом окинул поле, где грудами валялись руины – останки монстров.
— Даже не верится, что справились, — пропищал Мань-Тунь-Пань, засовывая свой меч в ножны. Его редкие волоски выбились из-под колпачка и мокрыми прядками прилипли к вискам. Видно было, что малыш еле держится на ногах.
— С войском-то разобрались. Однако главный виновник всей беды исчез. Сколько я его не искала взглядом, не нашла, — сказала Таммина.
— Трус. Что еще можно о нем сказать, — махнул рукой великан.
— Не уверен. Думаю, он затевает новое нападение. Поэтому предлагаю мне и Таммине лететь к замку Крахмора, а вы уже подтягивайтесь следом. Там встретимся, — сказал Белый Единорог.
Радоградцы, которые все это время держались чуть в стороне и не вмешивались в их разговор, всей толпой подошли к путникам и окружили их кольцом. Один из крылатых людей сделал шаг вперед и обратился к Таммине:
— Все, чем мы могли помочь, уже сделали. Нам пора возвращаться.
— Спасибо вам огромное. Вы нам очень помогли, — начала говорить Таммина.
Родригес ее перебил и продолжил:
— Если бы не вы, даже не знаю, чем бы все это закончилось. Может, растерзали бы меня крабообразные на множество маленьких Родригесов. Особенно ценна ваша помощь в борьбе с черными птицами. Здесь уж точно без вас мы бы не обошлись.
Радоградцы заулыбались, слушая речь великана. После они поклонились Таммине, попрощались с путниками и полетели в столицу.
— Что ж, а нам в другую сторону, — сказал Белый Единорог и поднялся в воздух.
Родригес молчком наблюдал, как белокрылый конь уносит Таммину вдаль. Покряхтел немного, повздыхал, да и пошел следом. Мань-Тунь-Пань не торопил друга. Знал, что тот очень устал. Посиживал себе на плече у великана и посматривал по сторонам. Его удручали следы недавней битвы. Сколько монстров полегло. Хоть и враги они для них, а все же жалко. Жили бы они еще да жили, если бы никому вреда не причиняли. «Эх, коротка жизнь у тех, кто пытается отнять ее у других», — думал малыш.
Мань-Тунь-Пань видел, как Белый Единорог долетел до замка и скрылся в густых черных тучах, что кружили вокруг купола. До его слуха донесся глухой гром, который являлся отзвуком яркой вспышки молнии, что разрезала небо на несколько частей. Чем ближе они подходили к замку, тем чаще и сильнее сверкала молния, и гремел гром.
Ветер пронизывал путников своим холодом так, что скоро у них зуб на зуб не попадал от мороза. Малыш, чтобы не замерзнуть окончательно, спрятался в нагрудном кармане великана. Родригес держался изо всех сил. Негоже ему такому большому и сильному крючиться от холода. Он колесом выпячивал грудь и важно шагал вперед, всем своим видом показывая готовность на новые подвиги.
Чтобы отвлечься от чувств, которые одолевали великана, он решил запеть песенку. Однако место и время было не то. У Родригеса ничего не получалось. Он путался, сбивался, забывал слова. Малыш, видя, как его друг мучается, вновь вскарабкался ему на плечо. Усевшись поближе к уху Родригеса, он начал сам насвистывать одну из мелодий, которую придумал, когда изобретал дирижабль. Родригес заслушался. Ему нравилась грустная мелодия малыша. Она успокаивала его, навевала воспоминания о детстве.
— Как ты думаешь, что там происходит? — кивнул Родригес в сторону замка Крахмора, когда до него осталось всего несколько шагов.
— Нетрудно предположить. Точно одно из двух: либо Крахмор победил Таммину, либо она его.
— А может быть и третий вариант, — покосился на замок великан. — Они еще не встретились.
— Такое тоже возможно, — согласился малыш.
— Судя по тому, что творится вокруг, Крахмор еще жив и колдует. Изобретает свой философский камень.
— Да, — посмотрел на небо Мань-Тунь-Пань. — И зачем он ему только? Разве власть – самое главное в жизни?
— Для кого как, — горько вздохнул Родригес. — Для одних — ничто, а для других – смысл жизни.
— Я вот все думаю, что будет, когда Таммина и Крахмор встретятся? Она ведь его совсем не помнит, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— А чего ей его помнить? Она с ним никогда не была знакома. Что раньше, что сейчас она о нем только слышала, — пожал плечами Родригес. От этого его движения малыш чуть не свалился на землю.
Великан почувствовал, что Мань-Тунь-Пань задрожал на его плече.
— Прости, — виновато сказал он. — Я чуть не уронил тебя. Больше так не буду.
— Да все нормально, — улыбнулся малыш. — Пора мне перебираться с твоего плеча в дирижабль.
— Нет. Не надо тебе туда, — отрицательно покачал головой великан. — Сейчас это очень опасно. Вот на обратном пути полетишь себе на своем транспорте, если, конечно, захочешь.
— Эх, скорее бы, — мечтательно закатил глаза Мань-Тунь-Пань.
— Еще немного осталось. Потерпи, — подмигнул ему великан.
Пока друзья разговаривали вплотную подошли к стенам замка Крахмора. Входа в жилище колдуна, как и раньше, не наблюдалось.
— Что будем делать? — обратился к нему малыш.
— А ты как думаешь? Под землю я больше не спущусь, предлагаю карабкаться по стенам вверх, — нахмурился великан.
— Жуки? Ты про них забыл? А ну как опять полезут на нас? — испуганно пролепетал Мань-Тунь-Пань.
— Будем отбиваться, — потер ладонями Родригес. — Не сидеть же здесь. Я так не могу. Наши друзья там, а мы тут. Нехорошо получается. Ох, нехорошо.
— Согласен, — тихонько произнес малыш.

Глава 42
Долгожданная встреча
По-настоящему мы вспоминаем лишь то, что забыли.
ГИЛБЕРТ КИМ ЧЕСТЕРТОН

Таммина-Мон, Капуш, который сидел в ее сумке, и Белый Единорог скоро приблизились к замку Крахмора. Крылатый конь в поисках входа или окна несколько раз облетел вокруг черного купола. Они не увидели ни одной птицы Чжаки, ни одного жука, не было здесь и крабообразных монстров. Куда они подевались, почему не нападали на них, было непонятно. Встретили их лишь пронизывающий ветер и гром.
— Ну и холодина, — подрагивая, промурлыкал Капуш.
Таммина укуталась в плащ и накрыла Капуша. Ему стало чуть теплее.
— Мы не можем кружить здесь вечно. Где же вход? — сама у себя спросила Таммина.
— Вот он! — Белый Единорог подлетел к крыше замка, где еле виднелось небольшое круглое отверстие, спрятанное под черепицей. И если бы не порывистый ветер, который случайно отодрал одну из черепиц, они бы так и не увидели в крыше этой маленькой щелки.
Когда Белый Единорог опустился, чтобы Таммина смогла слезть с него на крышу, копытом задел еще несколько черепиц. Те вдруг отсоединились друг от друга и покатились по крыше вниз, открыв при этом круглое слуховое окно.
— Я спущусь туда. Тебе, Белый Единорог, дальше не пролететь, поэтому остаешься здесь и будешь ждать Родригеса и Мань-Тунь-Паня, — сказала Таммина.
— Я с тобой, — мяукнул Капуш.
— Конечно. Одной идти туда страшно, — Таммина кивнула на темное окно.
Когда она над ним наклонилась, увидела, что ей не придется прыгать. Прямо от окна вниз свисала толстая цепь. Несмотря на то, что Таммина чувствовала себя уставшей, она, закинув за плечи свои седые волосы, сухонькими старческими руками ухватилась за цепь и начала спускаться вниз.
— Осторожнее. Не хотелось бы разбиться, не повидавшись с колдуном, — мурлыкал тихонько Капуш.
— Это точно, — ворчала Таммина. — Хорошо бы мне еще все вспомнить, а то я чувствую себя потерянной.
— Память вернется. Обязательно, — успокаивал ее котенок.
Через минуту ноги Таммины коснулись пола. Крыша оказалась совсем невысокой. Всего-то около трех метров.
Отпустив цепь, Таммина огляделась. Она и Капуш находились в полумрачной сырой комнате, где по углам висела паутина, а в норах копошились крысы, которые выглядывали из щелей в полу и показывали им свои острые желтые зубы.
Капуш зашипел на них и вздыбил шерсть на загривке. Крысы сразу же попрятались в норах и больше не показывались.
Таммина увидела узкую винтовую лестницу, что вела с крыши в нижние комнаты и осторожно начала спускаться. Капуш выпрыгнул из сумки и пошел следом за ней. Он тихонько мурлыкал и озирался по сторонам, боясь острозубых крыс. Таммина сжимала в руках лук и стрелу. Ей казалось, что с колдуном она может встретиться в любую минуту. Она пыталась себе его представить, но не могла. Какой он это Крахмор. Наверное, седой бородатый старикашка с длинным крючковатым носом, кривыми длинными пальцами, скрипучим голосом и маленькими колючими глазками.
Она думала, что тот, увидев ее, громко рассмеется. Друзья ей рассказывали, что недавно она была молода, а сейчас с седыми волосами. Вот колдуну забава. «Впрочем, — думала она, — не все ли ему равно от чьей руки погибнуть».
Спустившись по винтовой лестнице, они остановились в узком полутемном коридоре. Неподалеку из комнаты на пол падал тонкий луч света. Таммина на цыпочках подошла к дверям. Заглянув в комнату, она увидела возле большого камина, сделанного в виде морды кабана, в разинутой пасти которого горел яркий огонь, высокого очень худого человека. Он стоял спиной к ней и смотрел на искорки. Справа от него стоял широкий треугольный стол. В центре стола находилось несколько чаш, в которых лежали камни разных величин, форм и цветов. На полу стояла стеклянная ваза, а в ней порхали полупрозрачные светящиеся бабочки. Глядя на них, Таммина поняла, что это души тех, кто уже был здесь и выменял их на воду. Что сталось с теми, кто отдал душу, она не догадывалась. Хотя понимала — точно ничего хорошего.
Колдун стоял к ней спиной. Стрелу в него можно было выпустить прямо сейчас, но Таммина как зачарованная смотрела на прекрасные и чистые души, что ютились в стеклянной вазе.
Вот она увидела, как Крахмор повернулся к ней боком и рукой, что была облачена в черную перчатку, достал из вазы одну из душ. Поднял ее над собой, осмотрел, усмехнулся и кинул в камин. Душа заплакала, в комнате раздался стон, от которого по телу Таммины пробежала дрожь. Душа тем временем скорчилась в огне и растворилась. После Крахмор поковырял тростью в огне и выкатил оттуда еще один красный уголек. Спустя пять минут уголек остыл и стал обычным коричневым камнем.
Колдун взял камень в руки и поднес к своему лицу, внимательно его изучая. Потом Крахмор вложил камень в змеиную пасть, что красовалась на набалдашнике его трости, и стал ждать. Он не сводил взгляда с камня в металлической пасти змеи. Прошло пять минут, но ничего не происходило. Крахмор потерял терпение, с громким криком он вырвал камень из набалдашника трости и швырнул его в одну из чаш, что стояла на столе.
— Это он, наверное, пытается изобрести философский камень, — прошептал Капуш.
Таммина поднесла палец к губам, давая понять котенку, чтобы тот молчал. Однако было поздно. Крахмор вздрогнул и повернулся к дверям. И хотя Таммина успела спрятаться за дверным косяком, Крахмор догадался, что он уже не один.
— Ты пришла? — произнес он.
Таммине ничего другого не оставалось, как выйти из-за стены и встать на пороге комнаты.
— Да. Я здесь! — нахмурив брови, серьезно сказала она.
— Не могу сказать, что рад, — глухо заговорил Крахмор.
Таммина не сводила с него глаз. Перед ней стоял не человек, как ей казалось раньше, а червяк. Да. Да. Самый что ни на есть настоящий червяк, только большего размера. Он стоял перед ней в черном балахоне, в черных перчатках. Его сморщенное красноватое лицо было все в мелких бородавках. Он смотрел на Таммину круглыми глазками, которые не выражали никаких эмоций. Губ не было совсем. Рот его был похож на черную щель, которая открывалась и закрывалась, когда он говорил.
— Я тоже не могу вам в этом признаться, — сказала Таммина.
Крахмор приблизился к ней. От него повеяло сырым погребным запахом. Будто он только что поднялся из-под земли.
— Странно, неужели прошло столько лет, что ты успела состариться, — как будто усмехнулся колдун, осматривая Таммину.
— Это ничего, — Таммина запихала под плащ свои седые волосы.
— А тебе так даже лучше, — всерьез произнес Крахмор.
Таммина ничего не сказала. Она внимательно смотрела на Крахмора, следя за каждым его движением.
— Надеешься меня победить? — покосился на нее колдун.
— Конечно! — коротко ответила ему Таммина.
И тут Крахмор попытался засмеяться. У него это не получилось. Смех его был похож на скрип трухлявого пня, который вот-вот рассыплется.
От его смеха Капуш еще глубже спрятался в сумку. Он не хотел показываться колдуну на глаза и тихонько сидел в своем укромном местечке, слушая разговор Таммины и Крахмора.
— Кто внушил тебе мысль, что ты можешь справиться со мной? — колдун отвернулся от Таммины и пошел к камину.
— Не важно, — ответила она и еще крепче сжала в руке стрелу.
— Тот, кто надоумил тебя ко мне отправиться, не друг тебе, а самый настоящий враг, потому что только недруг может подтолкнуть на такое опасное дело, — глухо произнес колдун.
Слушая его, Таммина немного расслабилась. В голосе Крахмора не слышалось угрозы. Он не предпринимал никаких попыток ее убить. Таммина задумалась. Она надеялась вспомнить свое прошлое, а именно с чего все началось. Ей очень хотелось вспомнить, кто же все-таки подтолкнул ее к решению отправиться к замку Крахмора. Однако все попытки были тщетны. Воспоминания от нее уплывали, оставляя в голове лишь пустоту.
Вдруг Крахмор резко повернулся и, направив на нее свою трость, крикнул:
— Пусть темнота тебя поглотит.
От набалдашника в виде змеиной головы на Таммину скользнул луч черной молнии, который вдруг превратился в змеиный язык и обвил Таммину вокруг талии. Язык начал ее сжимать. В этот миг Таммину словно ударило током. Все тело прошила острая боль. В голове прояснилось. Она все вспомнила. Вспомнила свой остров Перламутровых Валунов и Мистера Тальфуса. Не этого хотел колдун. Он надеялся, что Таммина умрет от укуса его змеиного языка, но произошло обратное. Когда Крахмор понял, что происходит с его врагом, сначала ослабил обхват змеиного языка, а после совсем его убрал.
Таммина стояла, опершись на дверной косяк. Она держалась за горло. Ей было трудно дышать, ее мучила сильнейшая жажда.
Крахмор прочитал ее мысли.
— Хочешь? — протянул он ей стакан воды.
Таммина подозрительно на него покосилась. Ей хотелось пить, но воду из рук Крахмора брать не собиралась.
Колдун усмехнулся и глухо произнес:
— Правильно думаешь. Стакан воды взамен на твою душу. Согласна?
Таммина так посмотрела на Крахмора, что тот отпрянул и поставил стакан на стол.
— Я знал, ты не будешь. Как хочешь. Можешь умирать от жажды. Твое дело, — сказал он и опять отвернулся к камину.
Горло Таммины все сильнее сжималось. Дышать с каждой минутой становилось труднее. Кружилась голова. Во рту пересохло. Ей казалось, что еще немного, и она потеряет сознание. Крахмор же по-прежнему стоял к ней спиной и не обращал на нее никакого внимания.
Когда Таммина упала на пол и закрыла глаза, колдун обернулся. Ему хотелось посмотреть, как его враг умирает. Однако он увидел совсем не то, что ожидал. Перед ним лежала не старушка, какой предстала перед ним Таммина несколько минут назад, а молодая красивая девушка, которую он видел когда-то в свое черное окно.
Перед ней стоял маленький котенок и держал в лапках тот самый фрукт, от которого Таммина и постарела. Сейчас, видя ее умирающей, Капуш решил, что сочный фрукт хоть и придает года, сможет ее спасти, утолив жажду. Таммина не сопротивлялась. Попробовав его еще раз, она вернула себе молодость и красоту. Такого колдун никак не ожидал, поэтому, заметив, что Таммина снова стала прекрасной, выхватил у котенка волшебный фрукт и сам откусил от него кусочек. Сделал он это, потому что уже много лет мечтал о красивом теле. Ему надоело скрывать свое худощавое тело червя. Фрукт с волшебного дерева, которое он изобрел специально для того, чтобы обмануть Таммину, сейчас оказал противоположное действие. Крахмор решил, что тоже отведав его, станет молодым и красивым. Однако с ним чуда не произошло. Колдун посинел и покрылся более крупными бородавками. На лице его выросла седая щетина. Крахмор затрясся от негодования и швырнул фрукт в камин. Он кричал и махал тростью. Таммина чуть-чуть приподнялась на ноги и внимательно наблюдала за его злобой. Капуш дергал ее за руку, говоря, что пора стрелять.
Таммина понимала, что пора, но выпустить стрелу не получалось. Руки ее ну слушались. Да, она вернула себе молодость, но вот силы свои утратила окончательно. Она не могла поднять лук и стрелу, чтобы направить их на Крахмора.
Колдун это почувствовал и, обернувшись к Таммине, громко и скрипуче засмеялся:
— Так я и знал. Ты слаба.
В этот миг злодей стукнул об пол тростью. Со стен обвалилась штукатурка, чаши на столе задрожали, на пол посыпались все те камни, которые изобрел Крахмор. Колдун на это не обратил никакого внимания. Он приблизился к Таммине и попытался отнять у нее стрелу. Но та словно приклеилась к руке Таммины. Стрела не отрывалась от ладони девушки, несмотря на то, что Крахмор, отнимая ее, прилагал все усилия. Когда Таммина почувствовала, что колдун вместе со стрелой может оторвать ее руку, закричала. Злодей отпрянул.
— Что ж, пусть стрела будет у тебя. Все равно ты выстрелить не сможешь. Она к тебе, кажется, приросла, — злобно усмехнулся колдун.
Таммина сквозь слезы смотрела на своего мучителя. Сейчас она жалела, что не выстрелила раньше.
Капуш стоял рядышком и исподлобья поглядывал на колдуна. Он то выпускал, то прятал свои острые коготки, выжидая удобную минуту, чтобы кинуться на Крахмора и выцарапать ему его маленькие черные глазки.
Такая минута появилась. Когда колдун наклонился к Таммине, чтобы посмотреть ей в лицо и сказать очередную колкость, Капуш кинулся ему прямо в лицо и вцепился в глаза. Крахмор завыл и закружился волчком. Он пытался оторвать от себя котенка. Однако тот мертвой хваткой держался за лицо колдуна, пытаясь укусить Крахмора за круглый нос. Котенку было противно, но единственное его оружие — зубы и когти, и ими он орудовал отлично.
Несколько минут продолжалась борьба между Капушем и Крахмором. Удивительно, что маленький котенок противостоял такому величественному колдуну. Таммина изо всех силы пыталась встать, но не получалось. Ее снова стала одолевать жажда.
Когда Крахмору удалось оторвать от лица котенка и швырнуть его в камин, Таммина сорвалась с места. Она с криком ужаса бросилась на колдуна. Краем глаза девушка успела заметить, что ее маленького пушистого друга проглотил огонь. Сердце ее на минуту остановилось. По замку Крахмора раздался ее душераздирающий крик. Великан, Мань-Тунь-Пань и Белый Единорог, находящиеся снаружи, вздрогнули и начали разбирать слуховое окно, чтобы можно было в него протиснуться.
Крахмор, увидев, что Таммина натягивает тетиву, чтобы выстрелить в него, бросился ей навстречу и схватил за шею, пытаясь ее задушить. В этот миг на груди Таммины засветился красноватым светом кулон и ослепил колдуна. Тот отпрыгнул в сторону. Однако он успел рассмотреть, что внутри кулона находится красноватый мраморный камень, который он видел в одном из своих снов. Крахмор понял, что у Таммины на груди висит тот самый философский камень, который он изобретает уже многие тысячи лет.

Глава 43
Мраморное сердце или Философский камень
Власть, владеющая миром, собой уже не владеет.
ЛЕОНИД С. СУХОРУКОВ

Крахмор на минуту замер. Он удивленно уставился на кулон Таммины.
— Откуда у тебя это? — посмотрел он на девушку.
Таммина молчала. Она, конечно же, ничего объяснять колдуну не собиралась. Однако страх, что Крахмор может сорвать у нее с груди кулон с сердцем Нкапхиона, вдруг охватил ее. Она прикрыла кулон рукой.
Крахмор отвел ее руку и сам потянулся к кулону. Из его глубокого черного рта высунулся змеиный язык и облизнул тонкие, словно нити, губы. В глазах колдуна заиграл злобный ехидный огонек.
— Отдай мне его, — хитро попросил Таммину Крахмор.
— Нет, — отрицательно покачала головой девушка.
— Не отдашь по-хорошему, возьму по-плохому, — сквозь редкие мелкие зубы процедил колдун и сверкнул злобным огоньком своих глаз.
— Я сказала, не отдам, — громко произнесла Таммина и спрятала кулон под плащ.
Крахмор приподнялся над ней и хмыкнул. Отойдя от нее на два шага, колдун остановился. Еще раз внимательно и долго посмотрел на девушку.
— Может, согласишься свой камень выменять на что-то? — обратился он к ней снова.
— Я уже все сказала, — ответила девушка.
— Подожди отвечать. Ты еще не выслушала мои предложения, — покосился на нее колдун.
Таммина молчала. Крахмор покряхтел немного и продолжил:
— Ты же знаешь, что творится сейчас в Талантоландии. Знаешь?
— Знаю, — ответила Таммина.
— Так вот, — продолжил Крахмор, потирая свои худые, в перчатках, руки, — Я готов вернуть всю воду на места, убрать Водоеда, если только ты отдашь мне этот камень.
Крахмор кивнул на грудь Таммины, где под плащом светилось сердце Нкапхиона.
— Мне кажется, это ложь. Да и с чего вы взяли, что это философский камень? — Таммина прикоснулась к кулону.
— Ха-ха-ха, — раздался по комнате громкий противный смех Крахмора. — Ирония судьбы. Камень, который я ищу уже много лет, принесла мне девчонка, которая пришла меня убивать.
— И мы сделаем это, — произнес Мань-Тунь-Пань, который не стал дожидаться, когда великан и белый конь, смогут пробраться в замок. Он на своем дирижабле прилетел к подруге, чтобы ее поддержать. Малыш осматривался. Он не видел Капуша. И от этого сердце его заходилось бешеным стуком. Он догадывался, что с котенком случилось неладное. На глазах Таммины поблескивали слезы, губы дрожали. Впрочем, несмотря на это она превосходно держала себя в руках и отвечала Крахмору громко и решительно.
Колдун заметил Мань-Тунь-Паня и сказал:
— Еще один пупс. Неужели и этот собирается потягаться со мной?
— Собираюсь, — малыш достал из ножен меч.
— Ну-ну, хватит меня пугать, — насмешливо сказал колдун и перевел взгляд на Таммину. — А хочешь, я верну твоего друга?
Крахмор кивнул на камин.
— Хочу! — сказала она.
Мань-Тунь-Пань испуганно посматривал то на Таммину, то на Крахмора.
— Ну, давай что ты? — протянул к ней руку колдун.
Девушка сняла кулон с шеи и нерешительно подала его Крахмору. Колдун, сделав к ней два шага, замер. Он с удивлением и восторгом смотрел на мраморный камень.
Таммина держала сердце Нкапхиона на ладони и наблюдала за лицом злодея. Она видела, как оно меняется. Жадность переходит в страх, который отражается в глазах колдуна, когда он, не отрываясь, глядит на мраморный камень.
Девушка понимала, что получив этот сердце Нкапхиона, Крахмор станет самым могущественным колдуном. Его цели и планы далеки от порядочности. Он без сомнения и сожаления погубит их страну. С другой стороны она хотела, чтобы Капуш вернулся. Ради своего маленького друга она готова была отдать сердце мраморного человека, который когда-то точно также, спасая ее жизни, отдал свою. Она этого никогда не забудет.
— Если это философский камень, который дает власть, почему он мне не помогал во время путешествия? — вдруг спросила колдуна Таммина.
— Потому что ты не хотела и не просила его об этом, — внимательно посмотрел на нее Крахмор и облизнулся.
Когда колдун хотел уже взять камень, Таммина вдруг отдернула руку и спрятала его за спиной.
— Раз так, я сейчас сама попрошу его вернуть Капуша, — резко и громко сказала Таммина.
У Крахмора от удивления округлились глаза. Он открыл рот и сжал кулаки. Через минуту он стоял уже у камина и скрежетал зубами.
— Ты не понимаешь всей его силы. Ты не сможешь им пользоваться. Только я могу владеть им, — процедил сквозь зубы Крахмор и сверкнул на Таммину злобным взглядом. — Отдай мне его.
— Не отдавай, — вдруг произнес за ее спиной Родригес. — Неужели ты веришь, что он сдержит свое слово, получив камень?
— Ха-ха-ха, — раздался скрипучий смех колдуна. — Откуда вам знать? А вдруг да и сдержу в кои-то веки. У вас ведь все равно выбора нет. Отсюда живыми не уйдете.
Таммина снова надела кулон с мраморным сердцем Нкапхиона на шею. Сейчас он выглядел не так, как всегда. Камень светился нежно-розовым светом и был теплым, временами даже горячим, и походил на красный уголек. Раньше девушка за ним такого не замечала. От этих перемен с камнем, она начала думать, что колдун прав — мраморное сердце Нкапхиона и есть философский камень. Получается, что еще тогда, в начале пути, он не случайно ей встретился и не случайно спас ее и Капуша.
«Все предопределено, — мелькнуло в голове девушки, и она вспомнила, как сидела возле груды рассыпавшегося мрамора и плакала, как увидела сердце Нкапхиона и решила взять его с собой. — Он отдал жизнь ради другого. Его великое благородное мраморное сердце вполне может быть тем самым великим философским камнем. Крахмор изобретает способы создания камня дающего власть, а он оказывается создается смешением высочайших чувств и поступков, которые колдуну не знакомы».
Девушка подумала о Капуше, вспомнила, как нашла его среди валунов на своем родном острове, как выхаживала его и оберегала. Сердце ее сжалось от любви и страдания. Всей душой она захотела, чтобы котенок сейчас появился перед ней целым и невредимым, чтобы обнял ее своими пушистыми мягкими лапками и чтобы промурлыкал для нее песенку. И так она сильно этого захотела, что Капуш выпрыгнул из камина Крахмора живым и здоровым. Он подбежал к Таммине, забрался к ней на руки и облизнул ее нос.
Колдун опешил. Он стоял в недоумении и только хлопал глазами. Он что-то хотел сказать, но, словно рыба, лишь беззвучно открывал рот.
Наконец-то к нему вернулся дар речи.
— Это точно философский камень. В этом нет никакого сомнения. Только он может возвращать жизнь, — еле слышно прошептал он, а после громко крикнул: — Отдай мне его.
За минуту он переменился. От изумления на его лице не осталось и следа. Его охватили жадность и властолюбие. Маленькие глазки его забегали, выискивая что-то в комнате. Таммина не видела, что творилось с Крахмором. Она обнимала Капуша, прижимала его к себе, будто боясь, что он опять может исчезнуть.
— Невероятно. Ты здесь. Со мной. И все благодаря сердцу Нкапхиона, — ласково говорила Таммина.
— Спасибо ему за то, что сотворил чудо, и я вернулся. Там, — котенок кивнул на камин, — жарковато и одиноко.
— Теперь мы больше никогда не расстанемся, — продолжала ласкать котенка девушка. Родригес, Мань-Тунь-Пань и Белый Единорог стояли за ее спиной.
Крахмор тем временем нашел то, что искал. Когда в руках его оказалась колбочка с зеленой жидкостью, он решительно направился к Таммине. Родригес, видя, что колдун задумал неладное, сделал шаг вперед и закрыл своим телом подругу. Колдун, не успев понять, что происходит, плеснул яд на Родригеса. Он, конечно, хотел его вылить на Таммину, но получилось на великана.
Родригес в ту же минуту скорчился от боли и позеленел. Он не проронил ни звука, ни вздоха, а только продолжал сжиматься, как будто так мог выдавить из себя все больше охватывающую его боль. Друзья кинулись ему на помощь, но было поздно. Крахмор отскочил в сторону и захохотал.
— Вот что вас ждет, если не отдадите мне философский камень, — бесновался колдун. И то принимался злобно смеяться, а то кричать.
Он не унимался. Стукнув тростью по камину, он вызвал огромного паука, который явился из подвала. Его волосатые лапы были испачканы кровью. С морды, покрытой седым пухом, стекали слюни тоже смешанные с кровью.
Навстречу ему выбежал Мань-Тунь-Пань и принялся размахивать мечом, чтобы отпугнуть страшилище.
Родригес хоть и мучился от боли, но, заметив, что его маленький друг хочет сразиться с огромным пауком, приподнялся и, взяв всю свою силу воли в кулак, кинулся на монстра. Мань-Тунь-Пань с криком помчался следом за Родригесом. Вместе они одолели страшилище. Великан подмял под себя паука, от чего у того подогнулись лапы и растянулись в разные стороны. Паук шевелил мордой, и выкатывал круглые огромные глаза, которые вот-вот готовы были вылезти из орбит. Мань-Тунь-Пань времени не терял и лишил паука его злобных глаз. Из глазниц насекомого брызнула коричневая слизь и закипела на каменном полу.
— Так тебе. Так, — только и слышались слова малыша, который орудовал своим мечом, как заправский вояка. Сейчас никто бы, глядя на него, не подумал, что он на самом деле изобретатель.
Крахмор хмуро смотрел на происходящее. Видно было, что у него в запасе есть не только этот страшный паук. Наверняка, монстров он за все время своего существования, наплодил немало. И в любую минуту мог вызвать еще кого-нибудь из своих подопечных.
Когда колдун увидел, что паук его замертво рухнул на пол, сменился в лице. По его красноватым, бородавчатым щекам пошли бурые пятна, тонкие руки задрожали. Он еще плотнее обмотался черным плащом и придвинулся к камину. Отблески огня отражались в его черных глазках. Таммина, наблюдала за Крахмором и, выпустив из руки кулон, осторожно взялась за стрелу с хрустальным наконечником. Она мысленно предположила, где могло быть сердце колдуна, ведь поразить его нужно было с одно выстрела.
Белый Единорог стоял рядом с ней и переминался с ноги на ногу. Он фыркал и нетерпеливо смотрел на Родригеса и Мань-Тунь-Паня. Ему тоже хотелось побороться с пауком, но в данный момент его вмешательство было лишним. Великан и малыш победили чудище и сейчас, тяжело дыша, обратили все свое внимание на колдуна, ожидая, что тот еще выкинет.
Долго ждать не пришлось. Прямо из стены на них выползла толстая длинная змея, которая высовывала язык и шипела. На голове ее сверкала золотая корона.
— Это сама Анаконда – царица змей, пришла Крахмору на помощь, — успел только прошептать Белый Единорог на ухо Таммине. В одну секунду конь выскочил в центр комнаты и, наклонив голову, подставил змее свой золотой рог. Змея зашипела еще сильнее и резко потянулась к Белому Единорогу. Она так широко разинула пасть, что могла бы разом проглотить коня. Сердце Таммины замерло от страха. Она уже забыла о стреле. С испугом в глазах смотрела она на белоснежного благородного Единорога, который стоял сейчас против мерзкой коричнево-черной змеи, показывающей тонкий шершавый ядовитый язык и сверкающей на всех красноватым, полным ужаса, огоньком своих глаз.
Недолго противники измеряли друг друга взглядами. Почти в одно мгновение кинулись они навстречу. Анаконда, разинув пасть, нацелилась на голову Единорога и это было ее ошибкой. Конь подскочил к змее и, наклонив голову, подставил ей свой золотой рог. Змея резко поддалась назад, но было уже поздно. Белый Единорог поддел змею своим рогом и вонзил его ей в тело. Змеиная кожа оказалась очень твердой, и коню с трудом удалось проткнуть ее насквозь. Когда же у него получилось, он приподнял огромное туловище змеи над собой. Анаконда попыталась вытянуться, но не получилось. Она задрожала и обмякла. Глаза ее потухли и закрылись навсегда. Таммина облегченно вздохнула. Белый Единорог справился с тем, кто сильнее его во много раз. Это было чудо!
Конь скинул змеиное тело к ногам Крахмора и вызывающе на него посмотрел. Колдун лишь слегка усмехнулся. Он не дал и минуты для того, чтобы путники успели перекинуться хоть словом. Взмахнул своим длинным черным плащом и, словно летучая мышь, поднялся в воздух. Он воспарил к самому потолку и после ринулся к Таммине. Он хотел сорвать с ее груди кулон с мраморным сердцем Нкапхиона.
Девушка не ожидала нападения и не успела отклониться от рук колдуна. Он в одно мгновение сорвал кулон и опять поднялся к потолку.
— Ха-ха-ха. Не хотели по-хорошему мне отдать философский камень, сам забрал, — прогоготал колдун. — А теперь прощайте. Скоро вас тоже ждет смерть.
Колдун еще раз взмахнул полами плаща, будто крыльями, и нырнул в горящий камин. В комнате стало тихо.
Друзья стояли в недоумении. Они не понимали, как могли упустить колдуна, да еще с мраморным сердцем Нкапхиона.
— В погоню, — крикнул малыш и со всех ног побежал к камину, размахивая мечом.
Хорошо, что великан успел схватить Мань-Тунь-Паня за шиворот, а так бы он действительно прыгнул в огонь и сгорел там.
— Что будем делать? Думайте быстрее. Уйдет ведь колдун. И не найдем его уже больше никогда, — загремел Родригес.
Однако не успела Таммина ничего сказать, как из пылающего огня в камине, выглянула голова Крахмора.
— Забыл сказать, — только и успел произнести он, как за седую его щетину схватил Родригес и вытянул из камина.
— Что ты забыл? — гаркнул великан.
Крахмор вытаращил глаза и залепетал:
— Ничего. Ничего я не забыл.
— Стреляй в него, Таммина, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Да я так не могу. Он же сейчас совсем беспомощен, — пробормотала девушка.
— Это я-то беспомощен? — взвизгнул Крахмор и стал вырываться из рук великана. Скользнув между пальцев Родригеса тонкой змейкой, он встал на пол возле камина. Не медля ни секунды, колдун приподнял свою трость и нацелил ее на девушку.
— Умри, девчонка! — крикнул он, и из его трости высветился тонкий яркий луч, который устремился на Таммину.
Девушка в ту же секунду приподняла лук, прицелилась и, туго натянув тетиву, выстрелила в колдуна.
Стрела встретилась с ярким лучом трости Крахмора, рассекла его на две части и вонзилась в сердце колдуна. Крахмор замер, перестал дышать, широко открыл рот и встретился взглядом с Тамминой.
— Ты все-таки меня победила, — прошипел он и, шурша плащом, упал на пол. Огонь в камине погас.
— Все? Колдуна больше нет? — недоверчиво произнес малыш.
— Да! — сказал Белый Единорог. — Он подошел к куче измятого черного материала и приподнял его. Под плащом тела Крахмора не было. Только лежало мраморное сердце Нкапхиона.
— Куда он делся? Может, он опять спрятался? — промурлыкал Капуш, оглядываясь по сторонам.
— Нет. От стрелы с хрустальным наконечником ему не уйти, — уверил друзей крылатый друг.

Глава 44
Выход из замка Крахмора
Нет такого трудного положения, из которого не было бы выхода.
ЯПОНСКАЯ ПОСЛОВИЦА

— Ура! Ура! Ура! — закричал радостно Мань-Тунь-Пань. — Наконец-то мы справились с ним.
— Ага. Теперь все будет хорошо, — улыбнувшись, промурлыкал Капуш.
— Ой, как мне плохо, — вдруг пролепетал великан и, кряхтя, прислонился к стене. Он продолжал корчиться от боли, что причинила ему зеленая ядовитая настойка колдуна.
— Ее нужно смыть, — торопливо произнесла Таммина.
— Да, но где найти воду? — забегал по комнате малыш. Он на мгновение забыл о друге, и сейчас ему стало стыдно.
— Нам нужно разойтись по замку и поискать ванную комнату. Не мог же Крахмор всю жизнь ходить немытым, — сказала Таммина и выбежала в коридор. Остальные тут же разбрелись по другим этажам.
Возле потухшего камина Родригес остался один. По его коже пошли трещины, из которых тонкими струйками стекала алая кровь. Он закрывал глаза и старался не думать о боли. Он надеялся, что друзья скоро найдут воду и помогут ему смыть с себя эту зеленую гадость. Он будет снова здоров и полон сил. Тогда они отправятся домой, неся с собой радость победы и счастье.
«Интересно, Водоед тоже исчез?» — думал Родригес и представлял себе, как вода из океана Всерейна растекается по Талантоландии, возвращая жизнь городам, лесам и морским жителям.
Думы его оборвались, когда в комнату вбежала Таммина, неся в руках пузырек с оранжевой жидкостью, на котором было написано «Живая вода». Девушка быстро откупорила склянку и, обмакнув в нее кусок мягкой ткани, что оторвала от полы своего плаща, стала прикладывать ее к больным местам на коже великана. Трещины тут же затягивались, и боль уходила. Когда вернулись остальные друзья, великан был здоров и счастливо улыбался.
— Представляете, я так нигде и не нашел никакой комнаты, где хранилась бы вода, — развел руками малыш. Капуш и Белый Единорог высказали то же самое.
Впрочем, вода уже не требовалась. Жажда путникам о себе не напоминала.
— Нужно уходить отсюда. Эта мрачная обстановка действует на меня удручающе, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Это верно. Давайте-ка к выходу, — согласилась с ним Таммина. И друзья гуськом потянулись к лестнице, ведшей на чердак к слуховому окну, через которое они сюда и попали.
Когда они поднялись наверх, их встретила непроглядная тьма. Никакого окна не было.
— Скорее всего, на улице ночь, поэтому ничего и не видно, — предположил Капуш. — Даже мои глаза, привыкшие к темноте, здесь не различают даже очертания предметов. Странно.
Друзья стали наощупь искать окно, но сколько бы они не ходили вдоль стен, никакого окна не находилось. Таммина оцарапала ладони, пока водила ими по шершавым каменным стенам.
В итоге она села на пол и сказала:
— Помните, что нам сказал колдун?
— Что именно? Он много чего говорил, — произнес Капуш.
— Что мы не покинем его замка. Похоже, так и есть. Выхода отсюда нет, — ответила устало девушка.
— Если есть вход, должен быть и выход, — пропищал малыш.
— Из мышеловки выхода нет, — знающе произнес Родригес и тяжело вздохнул.
— Не понимаю, как и куда могла исчезнуть такая огромная дыра? Ведь даже Родригес в нее пролез, — почесывал за ухом Капуш.
— На то он и заколдованный замок, — серьезно ответил Белый Единорог.
— Но ведь с гибелью Крахмора должно было все его колдовство тоже разрушиться. Не так ли? — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Да кто вам сказал, что должно быть, а что нет? — слегка возмутился белокрылый друг. — Везде все по-разному происходит. Крахмор не так прост. Он не был одним из колдунов. Он был самым лучшим среди них. И чего он напридумывал за время своего существования, никому не известно.
— Ладно. Давайте успокоимся и пойдем вниз. Поищем, может, есть подземный выход, — предложила Таммина.
Друзья с ней согласились. Не сидеть же вечно под крышей. Они опять гуськом спустились по лестнице, прошли мимо комнаты с потухшим камином, где стало совсем темно и прохладно, и начали спускаться в подземелье.
— Ух, как тут холодно, — поежился Капуш и забрался Таммине в сумку. Там ему казалось теплее и не так страшно.
Они ступали по сырым скользким ступенькам. Таммина уже не раз поскользнулась. И непременно бы упала, но Родригес вовремя успевал ее подхватить.
— Здесь не так темно, как под крышей, — осматриваясь по сторонам, сказала девушка.
И действительно каменные стены замка чуть-чуть в темноте светились, давая возможность хоть и не ясно, но видеть очертания подземелья. Когда друзья присмотрелись к месту, где они сейчас находились, различили у одной из стен длинную толстую цепь, на конце которой сидело нечто ужасное. Лохматое чудище было приковано к цепи и не двигалось.
— Ой, один из монстров Крахмора. А ну как сейчас на нас накинется, — выглянул из сумки Капуш.
— А вдруг это пленник, — предположила девушка. Ей хотелось узнать, кто это, но подойти ближе к странному существу боялась.
— Да он вроде уже того, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Так посиди-ка на цепи, — промурлыкал котенок. — Я бы тоже от горя того…
— Идемте дальше, — попросил друзей Родригес. — Что-то мне тут не нравится.
— А кому тут может нравиться? — изумился котенок. — Только надо прежде все углы прошарить. Мало ли, а вдруг здесь есть выход?
— Ага. Еще скажи, что выход как раз за спиной этого лохматого и мертвого чудища, — буркнул великан.
— Кто знает. Вполне возможно, — пропищал Мань-Тунь-Пань и, шустро цепляясь за одежду Родригеса, спустился с его плеча на землю.
— Я сейчас посмотрю, — пропищал он и резво побежал к страшилищу.
— Мань-Тунь-Пань, подожди, — крикнула Таммина, но было поздно. Малыш уже приблизился к лохматому существу и взялся его тормошить.
— Он холоден, как лед. И застыл уже. Сейчас я гляну, что у него за спиной. Вдруг там правда есть потайная дверь, — лихо пропищал малыш и скрылся за лохматой спиной существа.
Друзья с нетерпением ждали его появления. Однако время шло, а Мань-Тунь-Паня все не было. И он даже не откликался на зов Таммины, которая то и дело просила его вернуться.
Неожиданно для всех лохматое существо вдруг зашевелилось. Его длинные тяжелые лапы уперлись в колени, а сам он начал подниматься. Друзья, не шелохнувшись и затаив дыхание, наблюдали за ним. Когда через пять минут лохматый монстр встал во весь рост, он оказался чуть меньше Родригеса. Удивительное дело, сидя, он казался гораздо меньше.
Сейчас Таммина молчала. Она боялась, привлечь его внимание и тем самым навредить Мань-Тунь-Паню. Существо ведь могло его растоптать, если бы вдруг разозлилось и попыталось на них накинуться. Головы оно по-прежнему не поднимало. Упрямо смотрело себе под ноги.
«Может, он там видит малыша?» — мелькнуло в голове девушки, и дрожь пробежала по ее телу.
Но нет. Через минуту чумазое лицо Мань-Тунь-Паня показалось с другого угла комнаты из-за выпукло торчащего камня в стене. Таммина, Родригес, Капуш, Белый Единорог облегченно выдохнули. Однако вопрос о том, как малыш сумел незаметно для всех пройти на противоположную сторону комнаты, мучил всех.
Лохматое существо тем временем встало во весь рост и взялось поправлять свои лохматые волосы. Оно это делало так аккуратно, так нежно, что друзья начали проникаться к нему симпатией. Они стояли в дальнем темном углу и пока незнакомому пленнику были незаметны. Существо же горестно покачивало головой и, тихонько потопав на месте, разминая затекшие косточки, продолжило заплетать себе косички. Оно тихонько сопело, причмокивало и грустно вздыхало. Когда с косами было покончено, существо вдруг снова село, обхватило голову руками и зарыдало. Оно плакало так тихонько и печально, что друзьям вконец стало его очень жалко. Они сейчас точно убедились в том, что это существо не кто иной, как самый настоящий узник подземелья в замке Крахмора. И ему требуется помощь.
— Здравствуйте, — понизив голос, чтобы не испугать и не разъярить пленника, произнесла Таммина.
Лохматое существо перестало плакать и, кажется, даже дышать. Оно осторожно приподняло голову, чтобы посмотреть перед собой. Когда друзья увидели лицо лохматого существа, обомлели и сами притихли. Особенно был удивлен великан. Он увидел перед собой прекрасную великаншу. Ее грустные голубые глаза, смотрели на путников наивно и добро. На длинных черных ресничках еще блестели слезинки. Темные смуглые щеки великанши вдруг покрылись румянцем. Она опустила глаза и села на пол.
— Вы пришли меня спасти? — дрожащим от волнения голосом, произнесла великанша.
— Конечно! — брякнул Родригес и тут же, окинув взглядом друзей, немного смутился.
— Пришло это чудесное время. Я уже думала, что не дождусь, — улыбнулась великанша и потрогала тяжелую цепь, которая держала ее в подземелье.
— Я сейчас. Потерпи минутку, — быстро заговорил Родригес, а после вышел вперед и начал гнуть и рвать оковы пленницы.
— Меня зовут Пенелопа, — застенчиво сказала она и ласково посмотрела на Родригеса.
— А меня Родригес, — еле слышно пролепетал великан.
Мань-Тунь-Пань подошел ближе и тоже пытался помочь другу разорвать цепь. Он рубил ее своим мечом. Но от железной цепи только искры разлетались в разные стороны, мечу она не поддавалась.
Пенелопа сидела и спокойно следила за движениями Родригеса, время от времени кидая на него застенчиво-игривый взгляд. От недавней ее грусти не осталось и следа.
Таммина, Белый Единорог и Капуш терпеливо стояли в сторонке и ждали момента, когда великан освободит Пенелопу.
Сделать это было невероятно трудно, но разве мог Родригес, перед понравившейся ему великаншей, упасть в грязь лицом? Он изо всех сил старался, тянул крепкие цепи. От напряжения вены на его лбу вздулись, как канаты. Целых полчаса он провозился с оковами, но все же их разорвал.
Пенелопа, скинув с себя цепи, от радости кинулась Родригесу на шею, восклицая слова благодарности и восхищения. По ее словам, она никогда раньше не встречала такого сильно великана.
Родригес от ее слов покраснел. Это было заметно даже в том полумраке, в котором они находились. Таммина, Капуш, Белый Единорог и Мань-Тунь-Пань улыбались и помалкивали. Такого смущенного и довольного Родригеса они раньше не видели. Ему очень понравилась Пенелопа, и сейчас он порхал на крыльях любви к ней. Заметила это и сама Пенелопа. Она тоже, видя смущение Родригеса, улыбалась. Ей было приятно сознавать, что даже сидя в подземелье, она не потеряла своей женской привлекательности.
— Я сижу здесь уже лет десять, а может, и больше, — потирая больные места на запястьях, — заговорила Пенелопа. — Но я всегда знала, что придет время, и явится мой спаситель.
От этих слов у великана даже уши покраснели. Он засопел еще громче и уставился в пустую стену, как будто там было что-то завораживающее.
Капуш прыснул от смеха. Мань-Тунь-Пань тут же наступил ему на ногу, и Капуш замолчал. Он понял, нельзя подсмеиваться над чувствами других.
— Вы не знаете случайно, есть ли здесь выход? — обратилась к Пенелопе Таммина.
— Выход? Здесь его точно нет, — покачала лохматой головой великанша.
Таммина огорчилась. Остальные тоже понурили головы.
Пенелопа подумала немного, почесала затылок и вдруг задумчиво сказала:
— Я не знаю, где тут может быть выход, но однажды я видела, как огромная змея вползала в замок через вон ту щель.
Великанша указала на узкую расщелину в стене позади себя.
— Я прошелся по ней. Она привела меня в эту же комнату только в противоположный угол. Вон туда, — сказал Мань-Тунь-Пань и показал на то место, откуда он недавно выглядывал.
— Нужно еще раз посмотреть. Не могла же змея жить в этой расщелине. Она точно откуда-то приползала, — расплетая и заплетая одну из своих кос, сказала Пенелопа.
— Ну ладно. Сейчас я еще раз там пробегусь, — пропищал Мань-Тунь-Пань и побежал к щели в стене. Капуш последовал за ним. Вместе они скрылись в темноте узкой и высокой норки.
— Даже если там найдется выход, ни мне, ни Пенелопе не пролезть здесь, — грустно вздохнул великан.
— Анаконда была огромной. Она как-то из этой расщелины выползала и не застревала, — произнесла великанша и игриво покосилась на Родригеса.
Родригес заметил ее взгляд, и лицо его снова вспыхнуло румянцем.
Пенелопа часто заморгала глазами и отвела взгляд в сторону, как будто дожидаясь возвращения котенка и малыша. Она внимательно смотрела на стену, возле которой просидела несколько лет.
— Знаете, когда мне бывало скучно, я перекладывала камешки, — сказала Пенелопа и, подойдя к месту расщелины, взялась вынимать поочередно из стены небольшие камешки и вставлять их на место друг друга. — Я боялась их вынимать и складывать здесь. Вдруг бы Крахмор увидел и сделал со мной что-нибудь ужасное. Сейчас, как я понимаю, его нет, и можно камни вынуть, получится довольно широкое отверстие. Если мы с Родригесом и не пройдем, то Таммина и Белый Единорог точно могут выйти из замка через этот туннель.
— Давайте попробуем, — обрадовался великан. Вместе с Пенелопой они дружно взялись вынимать из стены камни и складывать их в отдельную кучку. Таммина тоже помогала, она перекладывала камни в кучку подальше. Белый Единорог рогом поправлял булыжники, чтобы они не рассыпались. Капуш и Мань-Тунь-Пань пока не появлялись.
— Возможно, они и правда нашли выход. Что-то долго их нет, — пыхтя и вытирая пот со лба, сказал Родригес.
— Хорошо бы, а то ведь могут там и потеряться, — нахмурился Белый Единорог.
— Думаешь? — испуганно пролепетала девушка. Она взволнованно подошла к расщелине и тихонько позвала Капуша и Мань-Тунь-Паня.
— Ну чего вы потерялись-то? — вдруг весело произнес Мань-Тунь-Пань. Все подняли головы. Капуш и Мань-Тунь-Пань выглядывали из еще более узкой щели на потолке.
— Здесь оказывается много нор, но все они как будто находятся в стенах замка. Ни одной норы мы не нашли, которая бы вела наружу, — промурлыкал Капуш и высунул нос в дыру. Мань-Тунь-Пань легко проскочил в щель и спрыгнул великану на плечо. Капуш же не смог пролезть в щель и жалобно замяукал.
— Отойди-ка чуть в сторонку, — попросил его Родригес и, поднатужившись, вынул с потолка небольшой камень, увеличив при этом размер расщелины. Капуш с легкостью спрыгнул на плечо великану и в благодарность лизнул его в нос.
— Да ладно тебе, — улыбнулся Родригес.
В этот миг с потолка посыпались остальные камни.
— Потолок разрушается, — крикнула Пенелопа. — Сейчас нас здесь завалит.
Друзья кинулись к дверям, но сверху прямо у входа упал огромный валун и закрыл выход. Путники оказались в каменном плену подземелья Крахмора.
Чтобы не быть раздавленными, друзья прижались к стене. Скоро в комнате полностью потемнело. Они оказались под грудой камней.
— Надо же Крахмора нет в живых, а колдовство действует. Замок его нас не отпускает, — хныкнул Капуш. — Не хочу я здесь быть заживо погребенным.
Только он это проговорил, как верхний камень, от того, что Родригес пошевелился, пытаясь расправить затекшую ногу, скатился вниз, и на них упал яркий луч света.
— Ура! Мы на свободе! — пропищал Мань-Тунь-Пань и первым кинулся наверх.

Глава 45
Крушение замка Крахмора
Без разрушения нет созидания.
МАО ЦЗЭДУН

За пять минут Родригес раскидал камни, что сверху на них навалились. Когда проход освободился, все по очереди вылезли наружу. Оказавшись на поверхности, друзья увидели, что стоят на самой вершине горы обломков. Замок Крахмора почти разрушен. Чуть в сторонке возвышалась только одна башня, по которой они несколько часов назад взбирались наверх. Сейчас на крыше ее виднелась огромная дыра. Именно через нее и вошли Родригес, Белый Единорог и Мань-Тунь-Пань.
— То, что было раньше слуховым окном, на месте. Почему мы его не нашли? — изумленно посматривал на крышу башни малыш.
— Потому что весь замок Крахмора – это самый настоящий лабиринт, — пояснила Пенелопа. — Помнится, когда меня привели сюда первый раз, мы плутали по многочисленным коридорам, которые были похожи один на другой. Причем, когда мы шли, как мне казалось вверх, почему-то в итоге оказывались внизу. Это очень запутанное и загадочное место.
— Как и почему ты стала пленницей? — спросил ее Капуш.
— Это долгая история. Я расскажу вам ее после, — грустно вздохнула и опустила глаза великанша.
Больше к ней с расспросами никто не приставал.
— Давайте уйдем отсюда. Если колдуна больше нет, то пора возвращаться. Нужно узнать, как обстоят дела в стране. Вернулась ли вода на свои места и что стало с Водоедом, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— И то верно. Идемте, — промурлыкал Капуш.
— Подождите, — вдруг вскрикнула Таммина. — Я там внизу забыла лук.
— Зачем он тебе? Стрелы ведь тоже нет. Забудь, — пропищал малыш. — У меня есть меч. Если что, я вас защищу.
— Но как же? — растерянно пролепетала девушка.
— Он больше тебе не понадобится, — попытался успокоить ее Белый Единорог. — Из этого лука можно было выстрелить только один раз. И это уже произошло.
— Что ж, хорошо. Правда, жаль. Лук стал для меня чем-то важным и дорогим, — задумчиво сказала девушка и посмотрела на кучу обломков.
— Ой, а мой дирижабль? Где он? — спохватился Мань-Тунь-Пань.
Великан, перебирая камни, начал торопливо его искать.
— Извини, друг. Я, кажется, его потерял, — заговорил Родригес. — Но я найду, найду. Не переживай.
Мань-Тунь-Пань тоже взялся откатывать в сторону мелкие камешки. Он был так огорчен, что начал насвистывать грустную мелодию.
Таммина, Белый Единорог, Капуш и Пенелопа помогали Родригесу и Мань-Тунь-Паню. Однако сколько бы они не разбирали завалы, дирижабля не было.
— Ладно. Ничего не поделать, — махнул рукой малыш. — Видно, не судьба мне на нем возвращаться домой.
— Не расстраивайся. Ты еще лучше изобретешь. Другой твой дирижабль станет настоящим шедевром, — мурлыкал Капуш.
— Думаешь? — недоверчиво покосился на него малыш.
— Уверен! — улыбнулся ему котенок.
— Точно. Сделаю еще лучше прежнего. Все. Бросай работу. Уходим, — во все горло пропищал малыш.
— А как же мы уйдем? Нужно прежде окончательно разрушить замок Крахмора. Вдруг найдется еще такой же властолюбец и злюка, поселится здесь и продолжит дело колдуна, — остановился Родригес.
— Хм, такое вполне возможно, — произнес Белый Единорог.
— Да ну. Вы что? Если кому и захочется творить зло, ему совсем не обязательно селиться в этом замке. Гадости придумывать можно в любом месте, — махнул лапкой Капуш.
— Не скажи, — отрицательно покачал головой Единорог. — Здесь как раз то самое место, где скопилось много отрицательной энергии, которая способствует плохим мыслям и поступкам.
— Раз все так серьезно, то давайте его разрушим, — промурлыкал Капуш.
— И как же мы это сделаем? Интере…, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
Однако не успел малыш договорить последнее слово, как земля под ними пошла ходуном.
— Снова землетрясение? — испугалась Таммина.
— Похоже на то, — сказал великан и, подхватив Таммину, поспешил подальше от руин. Друзья тоже заторопились.
Когда они отбежали на довольно большое расстояние, земля перестала трещать и раскалываться. Все утихло.
— Странно. Какое-то тихое землетрясение. Когда мы раньше встречались с ним, еле ноги унесли, а тут не особо-то и страшно, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Это не то, что мы думали. Смотрите, — Белый Единорог кивнул в сторону замка Крахмора.
Друзья оглянулись. Та самая высокая башня, которая недавно еще возвышалась над ними, сейчас медленно уходила под землю. Уже через пять минут от нее не осталось и следа. Небо над их головами прояснилось. Серые тучи поплыли к горизонту, с каждой минутой становясь светлее. Скоро они стали похожи на чистые белые облака, из-за которых выглянуло теплое золотое солнышко. Ветер переменился. Из холодного пронизывающего он превратился в теплый и нежный, откуда-то издалека доносивший до них аромат спелых яблок и апельсинов.
— Как хорошо. Даже не верится, — заговорила Таммина, подставляя лицо теплому ветерку.
— Ага. Даже есть захотелось, — произнес Родригес и потер свой живот, в котором раздалось урчание.
Пенелопа весело засмеялась.
— Давайте посмотрим, что сталось с замком. Там, наверное, огромная яма, — предложил Капуш.
— Мне не хочется. А вдруг она еще нас затянет, как в воронку, — сморщил нос Мань-Тунь-Пань.
— Я слетаю, посмотрю, — сказал Белый Единорог и, расправив крылья, поднялся в воздух.
Вернувшись через пять минут, он сообщил, что на том месте, где раньше стоял замок, сейчас ровная поляна с пробивающейся из-под земли зеленой травкой.
— Здорово! Теперь мы с чистой совестью и легкой душой можем возвращаться в Радоград! — заулыбалась Таммина. Она вспомнила Мистера Тальфуса. Как он там? Жив ли? Здоров?
Девушка уже начала мечтать, как они возвращаются, как их встречают счастливые и радостные жители Талантоландии.
Мечты ее были прерваны тем, что Мань-Тунь-Пань громко запищал, словно испугался кого-то. Друзья сначала посмотрели на него, а после туда, куда был устремлен взгляд малыша. На горизонте, в это время появилась стая черных птиц Чжаки. Карканья их не было слышно, но стрелы от их крыльев падали на землю настоящим дождем.
— Нам некуда спрятаться, — сокрушенно произнес великан и обнял Пенелопу.
Та испуганно к нему прижалась и закрыла глаза.
— Представляю, если у Крахмора были ученики и вот один из них решил расквитаться с нами за его смерть, — промурлыкал Капуш.
— А такое вполне даже возможно, — всплеснул руками малыш.
— Мда, только размечтались, что все беды ушли, как они опять тут, — пробурчал великан.
Пенелопа еще сильнее прижалась к Родригесу. Ей было очень страшно. Она не видела черных птиц Чжаки раньше, но если ее новые друзья пришли в ужас от их появления, значит, они действительно страшны.
С приближением птиц небо, на котором только что выглянуло яркое теплое солнышко, опять посерело. Солнце скрылось за стаей птиц.
— Странно одно. Раньше Чжаки так каркали, что от их голосов, закладывало уши. Сейчас от них не слышно ни звука, — стараясь быть спокойным, сказал Белый Единорог.
Когда птицы подлетели уже совсем близко, они вдруг начали таять в воздухе, превращаясь в серый дым. Не успели путники опомниться, как дым затянуло в землю в том самом месте, куда провалилась главная башня колдуна.
— Уф, даже не верится, что пронесло, — запрыгал на одной ножке Мань-Тунь-Пань.
— Неизвестно, кто еще здесь может появиться. Крахмор, небось, зла насеял по всей Талантоландии, — с досадой в голосе сказал Родригес.
— Ага, вот сейчас как вылезет из-за того леса, что виднеется вдалеке, сам Водоед и тоже к тому месту направится, — кивнул малыш на поляну, куда провалилась башня и куда затянуло серый дым.
— Да ну. Этого быть не может. Водоед без воды погибнет, а тут даже ручья нет, — махнул лапкой Капуш.
Неожиданно лес, на который минуту назад указывал Мань-Тунь-Пань, зашевелился и начал увеличиваться в размерах.
— Ой, да это же никакой не лес, а Водоед и есть, — удивленно залепетал котенок.
И действительно к ним приближался морской монстр. Сейчас он казался чуть мельче, чем когда был в океане.
— Видно, усох во время пути, — предположил Родригес.
Водоед тяжело передвигался на своих щупальцах. Тело его хоть и стало меньше, но все еще было достаточно велико. Он не замечал путников. Прополз мимо них, чуть ли не касаясь Родригеса и Пенелопы. Путники наблюдали за монстром. Водоед прополз мимо них и, добравшись до поляны, остановился. Через минуту он стал отекать и таять. Скоро от него осталась лишь небольшая лужа, которая быстро впиталась в землю. На увлаженной земле еще пуще начала расти трава. Из земли потянулись вверх коричневые кустики с колючками и задавили зеленую нежную травку. На месте крушения замка вырос бурьян из сорняков.
— Вот ты погляди. Все равно колдун дает о себе знать, — подбоченился Капуш.
— Не бывать здесь Крахморовским штучкам, — пропищал Мань-Тунь-Пань и со всех ног побежал к кустам колючек. Хоть и был он мал ростом, да силен и храбр. Он так ловко орудовал своим мечом, так быстро подсекал колючки у корневищ, что скоро они все полегли. Поляна опять стала чистой и просторной.
— Ну, ты молодец! — похвалил его Родригес.
Только они хотели уходить, как внимание их привлек легкий розовый туман, что искрился белыми пушистыми снежинками. Он неожиданно для всех выступил из земли, как раз в том самом месте, где только что росли колючки, и потянулся к небу.
— Что это такое? — восхищенно произнесла Таммина.
— Это души тех, кто выменял их на глоток воды. Сейчас они свободны. Возможно, им удастся найти пристанище, — серьезно ответил Белый Единорог.
— А если они не найдут? — взволновано спросила его девушка.
— Будут летать по стране и наблюдать за всем, что происходит, — улыбнулся белокрылый друг.
— Мне бы хотелось, чтобы они нашли то, что ищут и обрели счастье, — грустно сказала Таммина.
— Значит, так и будет, — уверил ее Единорог.
Розовый туман тем временем рассеивался, расплывался, разлетался в разные стороны. Поблескивающие снежинки превращались в белых бабочек и, порхая, уносились вдаль. Солнце на небе пригревало все сильнее и сильнее. Облака, собравшись, в кольца, закружились в легком танце. В воздухе раздался тихий звон колокольчиков, от чего из земли, прямо у ног путников начали прорастать ромашки. Они распускались прямо на глазах и из их сердцевинок вылетали золотые жучки. Это они издавали звуки, похожие на звон колокольчиков.
— Колокольцы, — радостно заговорил Белый Единорог. — Они предвестники счастливых времен.
— Ура! — закричал Мань-Тунь-Пань и пустился в пляс. Капуш, глядя на него, тоже давай подпрыгивать и пританцовывать.
Таммина посмотрела на друзей и захлопала в ладоши.
Золотистые Колокольцы летали вокруг них и звенели. Звон их скоро сладился и напомнил собой красивейшую мелодию. Великан пригласил Пенелопу потанцевать. Великанша засмущалась, обрадовалась и согласилась. Родригес и Пенелопа обнялись и тихо закружились на месте. Белый Единорог стоял в сторонке и улыбался. Ему было приятно видеть, что друзья его радуются.
Он вспомнил город Чистюль и подумал, как они там справляются. Наверное, у них, как и прежде, все блестит и сверкает. Белый Единорог вспомнил и Радоград. Верно, его жители готовятся к встрече Таммины. «Интересно, — думал белокрылый конь, — как дальше сложится ее судьба. Чем она займется в дальнейшем?»
Мысли его были прерваны тем, что девушка подскочила к нему и давай его обнимать. Он кивнул ей, предлагая сесть ему на спину. Таммина с удовольствием оседлала коня. Вместе они поднялись в небо к белым облакам и искристому солнышку. С высоты птичьего полета, они увидели, что повсюду прорастала зеленая трава, и распускались цветы. Между травинок вылезали из земли невысокие, пока еще слабенькие росточки деревьев и тянулись к солнцу, ожидая от него ласки и тепла.
— Как красиво становится, — улыбалась Таммина.
— Да. И все благодаря тебе, — радуясь, произнес Белый Единорог.
— Нам. Мы вместе это сделали, — поправила его девушка.
— Как сказать. Мы всего лишь тебя сопровождали, помогали, — улыбнулся белокрылый друг.
— Одной бы мне не справиться, — погладила Таммина крепкую шею Единорога.
На это конь ничего не ответил. Лишь взвился ввысь и полетел, ныряя в облаках. Волосы девушки растрепались, плащ развивался позади. Друзья снизу наблюдали за ними и думали, что сейчас Таммина похожа на ангела.
— Удивительно, что здесь после разрушения не осталось страшных обломков, а растут красивые растения, — промурлыкал Капуш, оглядывая местность.
— Так и должно быть. Плохо, когда рушится, а взамен ничего не создается, — ответил спокойно Родригес.
— Какой ты умный! — улыбнулась Пенелопа и обняла великана.
— Я обыкновенный, — почесал за ухом Родригес.
— Нет. Ты самый лучший! — снова пролепетала Пенелопа.
— Ну, если ты так считаешь, — засмущался великан. — Пусть так и будет.
Мань-Тунь-Пань запрыгнул на Капуша, оседлав его словно лошадку, и закричал:
— Давай тоже полетаем.
— Я тебе полетаю. Я тебе сейчас полетаю, — взвизгнул удивленный Капуш и прыгнул так резко и высоко, что малыш кубарем свалился с него в траву и громко засмеялся.

Глава 46
Возвращение
Ничего на свете не может быть лучше, чем возвращаться туда, где тебя любят и ждут, где тепло и горит свет.
ОЛЕГ РОЙ

— Все. Все. Уходим, — наконец-то сказал Родригес и, обняв Пенелопу, направился к розовеющему вдали горизонту.
Близился вечер, и небо озаряла прозрачная сиреневая дымка. Солнце одним своим боком касалось земли, но лучи его все еще, раскинувшись по голубому небу, освещали дорогу.
Друзья весело шагали вперед. Таммина шла рядом с Белым Единорогом и слушала его поучительные истории, которые он рассказывал, спокойно вглядываясь в изредка появляющиеся на небе, синеватые вспышки.
— Что это? — не удержалась и перебила крылатого друга девушка.
— Это улыбки неба, — задумчиво ответил Белый Единорог. — Я сам впервые их вижу.
— Надо же. Небо может улыбаться. Мне и в голову такое не приходило, — прознесла Таммина.
— Мы мало знаем о нашем мире, а в нем так много прекрасного и волшебного, — ласково посмотрел на подругу Единорог.
— Чистая правда. Вокруг нас много чудес, а мы живем и не замечаем, — пропищал Мань-Тунь-Пань, который опять вскарабкался великану на плечо и восседал там, словно барон.
— После всего, что мы пережили, у нас поменялось мировоззрение. И теперь мы стали замечать то, на что раньше не обращали внимания, — промурлыкал Капуш.
— Да. К сожалению, начинаешь беречь то, что нас окружает, только после того, как появляется угроза это потерять, — вздохнул Родригес. — А надо бы всегда относиться с любовью к своему миру и к тому, кто рядом с нами.
— Радоградцы это знают и умеют. Нам у них нужно поучиться, — ответил Белый Единорог, любуясь разноцветными ромашками, что скромно выглядывали из зеленой травы.
— Да. Я бы хотела, когда мы доберемся до столицы, остаться там навсегда, — тихонько сказала Таммина.
— Как? Мы не пойдем на остров Перламутровых Валунов? — опешил Капуш. — Я уже так соскучился по дому.
— Нет. Я туда не вернусь. Но там может поселиться Родригес, если, конечно, пожелает, — посмотрела на великана девушка.
— Ты разрешаешь? Я с радостью бы там построил дом для нас с Пенелопой. Жить возле Фиолетового океана, это моя мечта, — обрадовался Родригес.
— Отлично. Я и Капуш будем приезжать к вам в гости, — захлопала в ладоши Таммина.
— Ну не знаю, может, ты к нам приезжать будешь. Я, например, возьму и с Родригесом отправлюсь на остров, — ковыряя лапкой землю, промурлыкал Капуш.
— Как? Я думала, мы никогда с тобой не расстанемся? — удивилась Таммина.
— Я пошутил, — засмеялся котенок. — Как я без тебя? Ты же мне почти мама.
Капуш подбежал к ногам девушки и начал ласкаться. Таммина взяла котенка на руки и погладила по головке и спинке. Рыжий плутишка довольно заурчал.
Друзья медленно шли по дороге, которая доселе им была незнакома. Они действительно возвращались домой не по тому пути, по которому пришли.
— А почему мы идем домой другой дорогой? — спросила Таммина Белого Единорога.
— Дело в том, что в нашей стране пути, по которым уже прошли, изменяются. Если раньше наш путь пролегал через леса, то сегодня эта же дорога перекинулась к озеру, — ответил крылатый друг.
— В каком смысле? Дороги, что живые? Почему они изменятся? — не унималась девушка.
— Именно. Они тоже имеют свою душу и разум. Если путник им не нравится, то дороги на его пути становятся извилистыми, тернистыми, они заводят путешественника в дебри и болота. Некоторые дороги испытывают тех, кто идет по ним. Они создают ему преграды, чтобы проверить силу духа путника. Если же дорогам нравится тот, кто шагает по ним, они становятся для веселого, улыбчивого путника легкими и приятными. Они ведут его прямо к цели.
— Наши пути были разными — большая часть трудными. Значит, мы не пришлись дорогам по душе? — затрепетала девушка.
— Не думаю, — улыбнулся Единорог. — Нас дороги испытывали, проверяли нашу выносливость и крепость духа. Они подготавливали нас к трудностям.
— Надо же. А вот мы сейчас по ней наступаем. Ей, наверное, больно, — посмотрел под ноги Капуш.
— Нет. Что ты. Дороги наоборот радуются, когда по ним путешествуют. Пути, по которым не ходят или ходят редко, начинают тосковать и зарастают сорной травой, теряются и забываются, — посмотрел на спутников белокрылый друг.
— Как интересно. Каждый день я узнаю что-то новое о своей стране. Даже стыдно, что я так мало знаю о своем родном крае, — грустно произнесла Таммина.
— Ничего страшного. Было бы желание. Всегда найдется тот, кто научит, подскажет, даст дельный совет, — улыбнулся Белый Единорог. — Если останешься в Радограде, то скоро все узнаешь. Все секреты Талантоландии перед тобой откроются.
— Ой, скорее бы нам добраться до столицы, — воскликнула девушка, и щеки ее вспыхнули ярким розовым румянцем.
— Как вы думаете, нас там ждут? — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Непременно, — утвердительно кивнул головой Белый Единорог, и золотая грива рассыпалась по его спине.
— Мы так долго идем, а ни одной живой души еще не встретили. Куда все подевались? — перевела разговор девушка. Она вглядывалась вдаль. За зелеными лугами виднелись темно-зеленые леса, но не было ни птиц, ни зверей, ни других жителей Талантоландии.
— Представляю, пока мы добирались до замка Крахмора, он успел за это время вытрясти все души из жителей, — проговорил с досадой в голосе Родригес.
Таммина остановилась. Она испуганно посмотрела на великана, после на Единорога и подняла глаза к небу.
— Не верю. Кто-то должен быть жив. Иначе получается, что все наши старания напрасны, — почти прошептала она.
— Не огорчайся. Мы еще не так далеко ушли от места жительства колдуна. Раньше в этих пределах тоже никто не жил. Идемте дальше, — чуть нахмурился Белый Единорог.
Слова Родригеса его тоже огорчили. Он догадывался, что очень многие успели за это время отдать свои души колдуну. Ему их было жаль. Но где-то там, за горизонтом, остались самые стойкие жители их страны. И они сейчас должно быть заняты восстановлением и благоустройством своих жилищ.
Скоро издалека послышалась тихая и очень красивая мелодия. Она приближалась к путникам с каждой минутой.
— Я даже не знаю, на каких инструментах производятся такие звуки, — заслушалась Таммина.
— Меня больше интересует, кто это играет и где? Никого ведь нет, — оглядываясь по сторонам, промурлыкал Капуш.
— Действительно, — всматриваясь вдаль, проговорила девушка.
— Наверное, это невидимые музыканты, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Вполне возможно, — согласился с ним котенок.
Белый Единорог искоса посматривал на друзей и улыбался.
— Вот представляю, они идут возле нас, наблюдают за нами, а мы их и не видим, — недовольно проговорил котенок и украдкой показал язык кому-то невидимому.
— Очень бы мне хотелось посмотреть, кто это музицирует и на чем, — сложила на груди ладони Таммина. — Их музыка очаровывает. Я такой никогда раньше не слышала. Так необычно.
— Ты не сможешь посмотреть на того, кто создает эту музыку, — наконец-то заговорил Белый Единорог.
— Почему? — перебила его девушка.
— Эта музыка называется «Симфонией Ветра». Я думаю, теперь вы можете по названию догадаться, кому она принадлежит, — улыбнулся крылатый друг.
— Ветер? Его мелодия? — удивилась Таммина.
— Да! И, кстати, я предполагаю, что эта симфония звучит по случаю нашего возвращения, — задумчиво ответил Белый Единорог.
— Невероятно, — восхитилась девушка. — Как мне хочется, чтобы эта музыка звучала вечно и сопровождала меня всю жизнь. Она прекрасна.
— Существует легенда, что такую мелодию можно услышать только один раз в своей жизни, — лукаво посмотрел на Таммину златогривый конь. — Потому что она несет с собой гармонию. Познав ее однажды, нет необходимости ее искать дальше. Она уже навсегда с тем, кому довелось ее почувствовать.
— Как это? — удивленно переспросила девушка.
— Я не могу дать ответ на этот вопрос. Ты должна сама все прочувствовать и понять. Ответ, как и само ощущение гармонии, у каждого свой, — наклонил голову набок конь.
Белый Единорог золотым рогом прикоснулся к цветущей желтой ромашке, от чего та вдруг закачалась, стала ярче и крупнее.
— Ты волшебник! — вытаращив глаза от удивления, воскликнул Капуш и посмотрел на Единорога.
— Не так чтобы очень, — весело заржал, будто засмеялся, белокрылый друг.
— Долго ли нам еще до Радограда? — спросила его Таммина.
— Нет. Обратный путь всегда короче, — лукаво посмотрел на нее конь.
— Ой, — слегка захлопала в ладоши девушка. — Скорее бы уже дойти до столицы. Так хочется выспаться всласть и наесться досыта.
— Да. Отдых нам не помешает, — промурлыкал Капуш.
— Эх, я бы сейчас слона съел, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Куда бы в тебя влезло? — усмехнулся Родригес. — Вот я другое дело. Я бы точно съел.
— А ты не гляди, что я такой маленький, — подбоченился малыш. — Я многое могу.
— Верю. Ты уже это доказал, — успокаивающим тоном произнес великан, а затем обратился к Пенелопе. — Он настоящий герой. За время нашего пути на его счету не один подвиг.
— Ну, перестань, — засмущался Мань-Тунь-Пань.
Дорога перед путниками тем временем расширилась. Скоро вместо зеленой травы и цветов, их окружили густые высокие кедры. Сквозь их пушистые ветви в лес проникали тонкие яркие лучики лунного света.
— Может, остановимся здесь и переночуем? — предложила Пенелопа. Она устала и хотела пить.
— Я согласна. Давайте немного отдохнем, — обрадовалась Таммина.
— Отлично. Я поищу ручей. Думаю, всех мучает жажда, — сказал великан и скрылся среди высоких деревьев. Малыш так и остался у него на плече. Вместе они отправились на поиски воды.
— Я пока уложу на земле кедровые ветви. Не будем же мы спать прямо на земле, — сказала Таммина и принялась за работу. Пенелопа взялась ей помогать.
Капуш присел возле Белого Единорога, который утаптывал траву под разлапистым кедром. Конь был спокоен и задумчив. Он, казалось, совсем не обращал внимания на котенка.
— О чем ты думаешь? — обратился к нему Капуш.
— О тебе, о себе, о друзьях, — ответил конь.
— А поподробнее? — заинтересовался котенок.
— Радоград за этим лесом. Завтра утром мы будем уже там. Нас ждут сюрпризы. Как они отразятся на каждом из нас, я пока не знаю, — почти шепотом сказал Единорог.
— Радоград рядом? — воскликнул Капуш.
Белый Единорог вдруг всхрапнул и заглушил голос котенка.
— Не кричи. Я не хочу, чтобы остальные слышали об этом, — сказал тихо крылатый друг.
— Почему? Если столица рядом, то лучше продолжить путь. Я бы предпочел переночевать в мягкой постельке, чем на земле, — удивился Капуш.
— Эту ночь мы проведем здесь. Поверь, так будет лучше, — подмигнул ему Белый Единорог.
— Ладно. Раз ты так думаешь, значит, так нужно, — согласился с ним котенок.
Когда Родригес и Мань-Тунь-Пань вернулись, они сообщили, что обошли почти весь лес, но нигде не нашли даже маленькой лужи, не то, что родника.
— Если бы здесь не было влаги, лес бы просто засох. А он зеленеет, цветет, — задумалась девушка.
— Их, скорее всего, питает подземная вода, — пояснил Белый Единорог. — Нам ничего другого не остается, как превозмогать жажду и ждать утра.
— Ага. Как проснемся, сразу соберем капельки росы и напьемся, — улыбнулся Капуш.
— Да уж. Это сколько капелек нужно, чтобы напиться мне и Пенелопе, — почесал за ухом великан.
— Не огорчайся. Скоро ты сможешь и напиться и наесться досыта. Потерпите еще немного, — успокоил его Белый Единорог.
— Хорошо бы. Ладно. Давайте спать. Авось, хоть во сне утолим жажду, — пробормотал расстроенный великан и, кряхтя, улегся на подстилку из кедровых лап. Пенелопа безропотно легла рядышком и закрыла глаза.
Таммина тоже присела в сторонке. Капуш прильнул к ее ногам. Мань-Тунь-Пань прижался к котенку и накрылся его хвостиком. Белый Единорог прилег позади Таммины и задремал.
Девушке не спалось. Она смотрела на небо, где медленно плыла голубая луна. Как и раньше, ее пересекали золотые линии. Было очень красиво. Таммине казалось, что острые верхушки кедров касаются луны, цепляют ее, хотят, чтобы она остановилась над лесом. Однако та, медленно, но уплывала направо.
Ночная тишина убаюкивала, успокаивала, настраивала на безмятежные мысли. Девушка легла на спину и залюбовалась темно-синим небом, по которому сейчас уже плыли сероватые облака, закрывая собой часть голубой луны и золотистые линии.
Присматриваясь к облакам, она начала мысленно рисовать из них разные фигуры, потом цветы и деревья. Вдруг мраморное сердце Нкапхиона на ее груди вспыхнуло и нагрелось. Таким его раньше Таммина не видела. Она взяла в руки мраморное сердце и подняла над собой. На фоне ночного неба, сердце Нкапхиона выглядело как алый цветок, светящийся и переливающийся в темноте ярким светом.
Девушка мельком кинула взгляд на друзей. Все мирно спали.
Таммина вновь посмотрела на мраморный камень. Он чуть изменил цвет. Из розового стал ярко оранжевым и очень горячим. Девушка раскрыла ладонь. Луч от каменного сердца Нкапхиона устремился к самой луне и коснулся голубой небесной красавицы. Луна от этого тоже изменила цвет, став уже не голубой, а тоже ярко оранжевой. Девушка ахнула от удивления и восхищения.
В тот миг, как луна изменила цвет в тон камню, Таммина почувствовала, как мраморное сердце Нкапхиона отделилось от ее руки и повисло в воздухе. Девушка опустила руку, и камень остался висеть над ее головой ничем не поддерживаемый, словно потерял свой вес.
Девушка, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. Повисев в воздухе около пяти минут, мраморный камень медленно поднялся в небо и скоро достиг луны. Облетев вокруг нее три раза, сердце Нкапхиона скрылось за оранжевой луной и больше не появлялось.
Таммина поняла, что оно ушло туда, куда уходят все благородные и чистые души. Оно больше к ней не вернется. Девушка сначала чуть огорчилась, но после, поняв, что сердце Нкапхиона наконец-то обрело покой, заулыбалась и порадовалась тому, что оно было с ней все это время, обогревало ее и придавало уверенности.
Таммина мысленно поблагодарила Нкапхиона за все, что он для нее сделал, и попрощалась. Слезы покатились по ее щекам. Она улыбалась и продолжала смотреть на небо. Девушка знала, что каждый раз, когда будет видеть луну, которая с того дня навсегда стала оранжевой, будет вспоминать мраморного человека и его подвиг.

Глава 47
Великий пир
Будущее определяется прошлым.
CИЛОВАН РАМИШВИЛИ

О том, что произошло ночью, Таммина друзьям не рассказала. Впрочем, у нее никто ничего и не спрашивал. С восходом солнца они снова отправились в путь. Проходя лесными тропами, путешественники видели, как белые облака плывут по небу, образуя нечто невообразимое: то они скручивались кольцами, то спиралевидно уходили в вышину, то расходились тонкими лучиками в разные стороны.
Спустя всего лишь полчаса они вышли из кедрового леса и очутились на широкой цветущей поляне. Вдалеке, на самом горизонте, возвышалась столица Талантоландии.
Ее белые купола сверкали ярче самого солнца.
— Мы пришли, — улыбаясь, выдохнула Таммина. — Мне даже не верится, что мы здесь.
— Да, я тоже не верю своим глазам. Мы так долго шли к замку Крахмора, а назад вернулись всего-то за один день. Невероятно. Оказывается, он был совсем рядом, а мы кружили по стране долгие недели, а то и месяцы, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Мы шли к замку колдуна правильным путем. Другого быть не могло, — серьезно посмотрел на него Белый Единорог.
— Что ж, нечего думать о том, что было. Главное, что будет. Ведь, правда? — улыбаясь, покосился на коня малыш.
— Верно, — кивнул Белый Единорог.
Затем он предложил Таммине сесть ему на спину и так вступить в город. Девушка согласилась. Она пригладила волосы, поправила плащ и села на коня. Тот, переступая с ноги на ногу, терпеливо наблюдал за прихорашиваниями подруги. Когда она села Белому Единорогу на спину, друзья торопливо зашагали вперед.
Пенелопа пугливо прижалась к Родригесу. За многолетний плен она отвыкла от общества и сейчас переживала, как ее примут. А вдруг начнут насмехаться или еще хуже – дразниться.
Родригес чувствовал скованность подруги и сжимал ее руку в своей, чтобы она чувствовала, что он с ней и ей нечего бояться.
Когда они подъехали к городу, никого не увидели и не услышали.
— Так тихо, даже жутко становится. Никто не встречает, будто все вымерли, — взволнованно сказала Таммина.
— Давайте войдем в город и посмотрим, что там, — предложил Родригес и первый шагнул к воротам, которые были открыты.
Друзья, понурив головы, пошли следом. Не такой встречи они ожидали.
— Что-то тут не так, — подозрительно покосился на друзей Мань-Тунь-Пань. — Эх, неспроста все это, неспроста.
— Кто бы сомневался, — посмотрел на него Капуш.
Друзья осторожно пошли вперед. Вступив в город, они увидели пустынные улицы. Ничего здесь не говорило о разгроме, о том, что город всеми покинут. На улочках царил порядок. Даже казалось, что откуда-то до них доносится аромат свежеиспеченного хлеба.
Друзья пошли по центральной улице вверх, а именно туда, где раньше проводился турнир.
— Представляю, если все собрались на площади для торжественной встречи. Сейчас как грянет оркестр, как выбегут все, подхватят Таммину и понесут к Мистеру Тальфусу, — проговорил Родригес.
— Хорошо бы, а то что-то на душе становится тревожно. Я иначе представлял себе сегодняшний день, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
Только он произнес эти слова, как с неба посыпал легкий теплый снег. Он белым ковром ложился на улицы Радограда.
— Ух, ты. Как красиво! — остановилась Таммина и подняла глаза к небу.
Снежинки, опустившись на землю, начали увеличиваться в размерах. Вскоре путники смогли увидеть, как из них, словно из коконов стали выходить жители Радограда. Их белые тела, большие крылья, распрямлялись и сияли на солнце, отливая серебром.
Из одной снежинки, что чуть отличалась от других тем, что узоры ее были затейливее, образовался не шар, а звезда. Из нее прямо перед Тамминой появился сам Мистер Тальфус. Сначала его глаза были закрыты, а руки сложены на груди. Спустя минуту, он пришел в себя, посмотрел на Таммину и улыбнулся.
— Я очень рад, что вы вернулись, — пропел правитель Талантоландии и сделал шаг назад.
Между ним и Тамминой опустилась с неба серебряная колесница, в которую и предложил сесть девушке Мистер Тальфус. Таммина оглянулась на друзей. Те взволнованно наблюдали за происходящим.
— Отправляйся. Мы тебя подождем, — тихонько произнес Родригес.
Таммина кивнула великану, окинула веселым взглядом друзей и села в колесницу. Вместе с Мистером Тальфусом они поднялись в небо и направились к куполу самой высокой башенки, что уходила за белые облака.
Девушка молчала и смотрела вдаль. Она так много хотела сказать Мистеру Тальфусу, но слова словно застряли в ее горле. Она надеялась, что правитель сам начнет с ней беседу, расспросит, как они победили колдуна, но он тоже молчал и все время улыбался. Он, в отличие, от Таммины не смотрел по сторонам, он не сводил своих голубых чистых глаз с нее. От его взгляда девушку кидало то в жар, то в холод. Она смущалась и боялась встретиться с ним взглядом.
Когда они долетели до купола башенки, Таммина увидела, что это место только снизу выглядит как купол. Сверху же это было похоже на храм.
— Приглашаю тебя пройти в Храм Небесного Народа, — ласково сказал Мистер Тальфус и помог девушке сойти с колесницы, которая остановилась у белого облака, что напоминало воздушную мостовую.
Таммина ступила на облако и осторожно пошла за правителем. Мистер Тальфус шел на шаг впереди и показывал дорогу. Тропинка, что вела к Храму, оказалась узкой. По ней можно было идти только по одному. Таммина незаметно для правителя прикасалась к воздушным завитушкам, которые располагались по бокам тропинки и напоминали забор.
Скоро они ступили на мостик. Он покачивался от каждого их шага. Мистер Тальфус шел уверенно и не оглядывался. Таммина шла позади и любовалась белыми крыльями правителя. Когда она его видела в последний раз, он бы похож на человека. Не было у него ни крыльев, ни перьев. Сейчас же он стал одним из людей-унмудров. Впрочем, возможно, он таким был и раньше, просто Таммина этого не знала.
Спустя пять минут, они вошли под свод храма. Внутри было почти темно и совсем тихо. Девушка почувствовала прохладу и аромат лаванды.
— Почему здесь никого нет? — полушепотом спросила она у Мистера Тальфуса.
— Сегодня сюда никому кроме тебя и меня входить нельзя, — ответил правитель и прошел к середине храма. Таммина последовала за ним.
— Пройди вот сюда, — указал Мистер Тальфус на ромб из белого мрамора, что был выложен на полу
Девушка послушно встала туда, куда ее попросили.
— Закрой глаза, — улыбнулся правитель. Таммина так и сделала.
В ту же минуту она почувствовала, как ее обволакивает тепло. Ей стало спокойно и хорошо. Казалось, что она плывет среди мягких волн. Хотелось открыть глаза и посмотреть, что вокруг происходит, но она не решалась. Мистер Тальфус молчал. Однако она чувствовала его присутствие и улыбалась.
— Посмотри на новую себя, — произнес правитель как будто издалека.
Таммина открыла глаза. То, что она увидела, показалось ей сказкой. Мир вокруг окрасился в нежноголубой цвет. Все предметы, стены, даже сам правитель, сейчас были легкого голубоватого оттенка.
— Что это? — удивилась девушка и подняла руку.
В этот момент она увидела, что все ее тело, как и у правителя, покрыто белыми перышками. Она оглянулась назад и увидела у себя за спиной два красивых белых крыла.
— Ты нравишься себе? — улыбнулся Мистер Тальфус.
— Я об этом мечтала всю жизнь! — еле сдерживая слезы радости, тихонько ответила девушка.
— Куда теперь? Ты хочешь побыть здесь или полетим к твоим друзьям? — спросил ее Мистер Тальфус.
— Я хочу немного побыть здесь. Мне нужно привыкнуть. Для меня это так неожиданно, что я растерялась, — разволновалась девушка.
— Я тебя хорошо понимаю. Подожду тебя снаружи, — улыбнулся правитель и легкими шагами, едва касаясь пола, вышел из храма.
Таммина взялась себя разглядывать. Несмотря на то, что в храме был полумрак, крылья ее от тоненьких солнечных лучиков, что проникали сквозь крошечные окошечки в потолке, переливались и сияли перламутровым блеском.
Девушка крутилась на месте, заглядывала себе за спину, пытаясь рассмотреть крылья. Таммина видела, что они большие, но тяжести никакой не чувствовала, как будто крылья у нее были всегда, просто она их не замечала. Налюбовавшись собой, она решила выйти к Мистеру Тальфусу.
— Все хорошо? — испытывающе посмотрел на нее правитель.
— Да! Спасибо! — ответила девушка.
— Тогда полетели. Нас ждут, — сказал Мистер Тальфус и взлетел над облаком-мостовой.
— Я не умею. Я еще ни разу не летала, — испугалась Таммина.
— Попробуй. У тебя получится, — сказал Мистер Тальфус. Он подлетел к ней и взял ее за руку.
— Я сама, — обратилась она к правителю.
— Хорошо. Главное, не бойся, — ответил он и отлетел в сторону.
Таммина посмотрела вниз, но ничего там не увидела. Под ней плыли бесконечные облака, которые скрывали Радоград. Она постояла еще немного, собираясь с мыслями и силами.
«В конце концов, чего бояться? — подумала она. — Мистер Тальфус рядом и в случае чего не даст мне разбиться».
Девушка взмахнула крыльями и оторвалась от земли. Она почувствовала себя такой легкой и свободной, что тут же забыла о прежних мыслях и страхах. Она поднялась выше. Мистер Тальфус летел рядышком и улыбался.
— Что чувствуешь? — спросил он.
— Я счастлива! — засмеялась Таммина и закружилась в воздухе. Облетев над Храмом Небесного Народа три раза, она направилась к Радограду.
Облака скоро расступились, и она увидела своих друзей, которые стояли на площади среди белокрылых радоградцев.
Люди-унмудры торжественно построились на площади и ждали их возвращения. Когда Таммина и Мистер Тальфус появились, радоградцы выпустили из рук белых голубей, которые, хлопая крыльями и кувыркаясь в воздухе, полетели к солнцу.
Из разных улочек города потянулись к площади жители страны Талантоландии. Некоторых из них Таммина видела еще во время турнира. Сейчас она их узнала и обрадовалась. Жители ее любимой страны несли с собой блюда с различными кушаньями и расставляли их на длинном столе, который вдруг появился посреди площади. Откуда он взялся? Когда его успели принести? Таммина не заметила.
Кушать сейчас девушке совсем не хотелось. Она не сразу поняла, почему. Только спустя время, вспомнила, что ей говорили о еде радоградцы. Они питаются только солнечной энергией. Мысль о том, что и она отныне будет подкрепляться энергией солнца, ее порадовала. Конечно, она любила фрукты и ягоды, но в данный момент, о них не думала. Ее охватило чувство восторга от того, что она может летать, а это для нее важнее.
— Таммина-Мон, ты ли это? — удивился Родригес, когда она вернулась на площадь и встала рядом с друзьями.
— Я! — смущенно улыбнулась девушка.
Мистер Тальфус стоял рядом и не вмешивался в разговор.
— Ты теперь всегда такая будешь? — немного испуганно промурлыкал Капуш.
— Да! — опять коротко ответила Таммина.
— А я тебе немного завидую. Уметь летать — это же так здорово. Эх, нет у меня дирижабля, а то бы я с тобой сейчас поднялся в небо, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Я могу тебя прокатить, если хочешь, — обратился к нему Белый Единорог.
— Давай. Только чуть позже. Сейчас вижу вот, стол накрывают. Видимо, будем пировать, — потирая живот, пропищал малыш.
— Ты прав, Мань-Тунь-Пань. В вашу честь будет устроен великий пир, — спокойно произнес Мистер Тальфус, а после неспешно пошел к столу, где возилось множество народа, расставляя блюда и украшая его цветами и съедобными статуэтками.
Не успели друзья поговорить, как грянула громкая музыка. Таммина и остальные оглянулись. На площадь вышел оркестр под руководством дирижера из народа Трайсоф. Он был похож на кентавра, только вместо рук у него тоже были крылья. Он не мог летать, потому что крылья его были малы, а тело его тяжело, но он замечательно ими размахивал, задавая темп мелодии. Его музыканты играли замечательно. Звуки, что исходили от их инструментов, завораживали и волновали.
К Таммине подошел Плиин.
— Здравствуйте. Очень рад видеть вас снова, — пропел он тихонько.
— Плиин, как мы рады нашей встрече, — обрадовалась девушка и кинулась обнимать старого друга.
— Представляю, сколько вам пришлось вытерпеть в пути, — проговорил нараспев радоградец.
— Ты не можешь этого представить. Нужно все самому пройти, чтобы понять каково это путешествие оказалось на самом деле, — деловито пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Да, да. Все верно, — поспешил согласиться с ним радоградец.
Вскоре, когда стол был накрыт, его подкатили к Таммине и ее друзьям.
Девушка удивилась:
— Зачем? Мы бы подошли к столу. Он ведь такой большой и передвигать его трудно.
— Отныне все для тебя. Ты наша спасительница! Ты героиня! — встал во главе стола и звучно пропел Мистер Тальфус.
Таммина подошла к столу. Музыка продолжала играть. Девушка слушала красивую мелодию и смотрела на блюда. Ничего из того, что было на столе, ее не заинтересовало.
Мистер Тальфус это заметил и подошел к ней.
— Вот. Попробуй это, — он протянул к ней одну из статуэток, которая была словно изо льда.
Девушка взяла ее в руки и поднесла ко рту.
— Не так, — улыбнулся правитель и взял со стола еще одну статуэтку. После он сложил ладони ковшиком со статуэткой в них. Вокруг воцарилась тишина. Все внимательно наблюдали за правителем. Таммина тоже не спускала с него глаз, ожидая какого-то чуда.
— Эти статуэтки сплетены из солнечных лучей, которые всего пару часов назад принесли радоградцы. Несмотря на то, что очень опасно приближаться к солнцу, они рано утром слетали к нему и набрали лучиков для нашего пиршества. Обычно мы питаемся по-другому, но сегодня в честь тебя, Таммина-Мон, мы решили сделать эти необычные блюда, — торжественно пропел мистер Тальфус.
Когда он замолчал, статуэтка в его руках начала растворяться. От нее, словно паутинки, потянулись тоненькие светящиеся линии. От ладоней они потянулись к локтям, а потом к плечам и так по всему телу. Всего за минуту Мистер Тальфус покрылся тоненькими ниточками яркого света. Все его тело осветилось.
Все ахнули от восторга и восхищения.
— Теперь ты, — тихонько произнес правитель.
Таммина тоже сложила ладони ковшичком, как это делал правитель, и посмотрела на статуэтку, которая тут же начала таять в ее руках. Девушка почувствовала, как по телу пошло легкое приятное покалывание, и потянулись по рукам к плечам тоненькие теплые ниточки. Во рту ее появился сладкий привкус, будто пила она сейчас свежий ароматный апельсиновый сок. Она ощущала в своем теле насыщение. Ей нравились это состояние теплоты, спокойствия, крепости духа и силы. Она показалась себе такой легкой и чистой, что в какой-то момент ей почудилось, будто она стала частью воздуха.
— Невероятные ощущения! — пропела радостно Таммина и сама удивилась своему голосу и пению.
Мистер Тальфус, услышав ее пение, довольно улыбнулся.
— Все случилось, как я предполагал! Ты – избранная! Это сегодня все стало окончательно ясно! — обнял ее Мистер Тальфус.
Девушка зарделась от смущения и счастья, которым наполнилось сейчас ее сердце.
Тут все, кто был за столом, дружно зааплодировали. В вечернее небо, что озарилось сиреневой дымкой, поднялось множество разноцветных фонариков. Музыка стихла. Из-за спин жителей Талантоландии раздался резкий хлопок, и в вышине вспыхнул яркий салют.
— Ух, ты! — пропищал Мань-Тунь-Пань, задрав голову и любуясь небом.
— Ради этой минуты, я готов еще раз отправиться в путешествие и встретиться с Крахмором, — также, не отрываясь от неба, промурлыкал Капуш.
— Волшебно! Волшебно! — сложив руки на груди, повторяла Пенелопа и прижималась к Родригесу. Великан нежно обнимал подругу и улыбался.

Глава 48
Посвящение Таммины
Дорого вовремя время.
Времени много и мало.
Долгое время — не время,
Если оно миновало.
САМУИЛ МАРШАК

Всю ночь радоградцы и жители Талантоландии праздновали освобождение от колдовства Крахмора. Они пели песни, слушали музыку, танцевали, пировали, любовались оранжевой луной и удивлялись ее новому цвету. Многие задавали друг другу вопросы, интересуясь по какой такой причине, она вдруг стала не голубой, а оранжевой?
Но никто не мог дать вразумительных ответов, потому что ни один житель не знал истинной причины такой перемены.
Таммина знала, улыбалась и молчала. Она чувствовала, что то, что произошло той ночью, когда мраморное сердце Нкапхиона поднялось к луне, есть самое настоящее чудо, которое пока разглашать не стоит.
Глядя на небо, и, словно читая ее мысли, Мистер Тальфус произнес:
— Всему свое время. Всему свое время.
Девушка обернулась и долго на него посмотрела, пытаясь понять, догадался ли он о философском камне или нет.
Когда первые солнечные лучи коснулись земли, радоградцы и гости столицы отправились по узким витым улочкам города в нижнюю его часть, а именно ту, которая находилась под водой.
— Зачем мы туда идем? — поинтересовалась Таммина у Плиина.
— Сегодня нас ждет торжество, которого за всю историю нашей страны никогда не было, — нараспев ответил тот.
— Да? — захлопала в ладоши Таммина. — Мне так хочется поскорее посмотреть на это. Я ведь за всю свою жизнь ни разу не была на таких значимых торжествах.
Плиин внимательно посмотрел на девушку и ничего больше не произнес.
Покинув пределы города над водой, все вступили в океан Всерейн. Сейчас Таммина увидела, как он изменился. Его чистая, голубоватая вода от солнечных лучиков поблескивала и искрилась. На миг, девушка даже зажмурилась, настолько под водой было светло и ярко. Толпу радоградцев и гостей столицы окружили подводные жители. Они плавали вокруг них и пели красивую песню о рождении новой правительницы.
— А как же Мистер Тальфус? — немного удивилась Таммина. — Что за новая правительница? Когда мы ее увидим?
Плиин опять лишь улыбнулся и ничего не ответил. Таммина в поисках ответа хотела было обратиться к Белому Единорогу, но тот стоял от нее далеко. Впрочем, шествие скоро продолжилось. Расспрашивать уже не хватало времени.
Пройдя ущелье кораллов, толпа празднующих остановилась перед входом в пещеру, где на страже стояли два морских конька. У каждого стражника на голове было по маленькой шапочке с колокольчиком, а за спиной по рюкзачку, из которых торчали маленькие дубинки и копья.
— Оружие у них, скорее, для устрашения, чем для борьбы. Никто и никогда раньше не пытался ворваться в Храм Подводного Народа, — наклонился к Таммине и прошептал ей на ухо Плиин.
— Ясно. Новая правительница живет здесь? — спросила она у него. Радоградец отрицательно покачал головой.
Таммина задумалась. Мысли ее прервал резкий звук. Все вздрогнули и посмотрели на вход. Из темноты храма появился кит по имени Бламон. Он подплыл к Таммине и поклонился ей.
— Мы вас уже заждались! — пробасил Бламон. — Прошу войти в наш храм и принять дар, что мы для вас приготовили.
Таммина оглянулась по сторонам. Окружающие ее радоградцы и все остальные внимательно на нее смотрели и как будто чего-то ждали.
Девушка даже смутилась. Но потом, решила, что ей просто показалось. Все смотрят не на нее, а на кого-то позади нее. Она опять повернулась к киту Бламону. Он был один. Плавники его были украшены нитями жемчуга, словно четки. Бламон сосредоточенно смотрел на девушку и приглашал в храм.
— Конечно. Пойдемте, — растерянно произнесла девушка и, пожав плечами, шагнула вперед.
В Храме Подводного Народа все обстояло по-другому. Совсем не так, как в Храме Небесного Народа. Однако общее у них было то, что и там и тут, в помещении стоял полумрак.
Первой в храм вошла Таммина, а следом за ней Мистер Тальфус. Он то улыбался, то хмурился. Остальные волновались и ждали появления новой правительницы. Таммина тоже с нетерпением посматривала по сторонам и пыталась догадаться, откуда она может появиться и как она выглядит.
Бламон, хоть и был огромных размеров, но очень ловко и быстро передвигался по храму. Он обогнул толпу пришедших и подплыл к тонкой струйке воды, которая стекала с потолка и уходила в пол. Таммина не сразу поняла, что это вода.
— Как вода течет в воде? — шепотом спросила Таммина у Плиина.
— Это священное место — Ручей Духов Океана. Испить из него может только избранный! — в ответ прошептал ей на ухо Плиин. Он хотел еще что-то добавить, но Белый Единорог, сделал им знак, чтобы они замолчали.
Таммина и Плиин притихли, обратив все внимание на Бламона, который, выделывая странные па, плавал вокруг водяной струи. Казалось, он разговаривает с водой из Ручья Духов Океана, спрашивает совета и просит помощи.
Засмотревшись на Бламона, Таммина уже и забыла, зачем они сюда пришли. Как вдруг ручей словно взорвался. Многочисленные капли разлетелись над толпой, оросив их прохладной водой, чуть другой, чем остальная вода в океане. От ее брызг все охнули и начали вытирать лица, превознося хвалу Духам Океана.
— Это благословение Духов! — пояснил Таммине Плиин и тоже вытер лицо. Таммина за ним повторила.
— Сегодня для нас великий день, — начал громко Бламон, — За многие тысячи лет правление переходит в руки другого. Мистер Тальфус был для нас самым лучшим, но его ждут в другом месте. Нашей страной отныне будет управлять Таммина-Мон, которая, пройдя посвящение, станет для нас такой же мудрой и доброй правительницей, как Мистер Тальфус.
Все зааплодировали и заулыбались.
— Я? — Таммина, испуганно озираясь, задрожала. После шепотом произнесла, — А Мистер Тальфус? Куда он? Зачем?
Ее вопросы никем не были услышаны, потому что в храме поднялся шум и заиграл орган. Толпа разошлась. Радоградцы и гости столицы встали вдоль стен. В центре остались только Таммина и Мистер Тальфус. Рядом плавал Бламон.
Сняв с правого плавника жемчужную нить, кит надел ее Таммине на шею.
— Этот жемчуг не простой. Он даст тебе силы и мудрость, которыми не обладает ни один житель Талантоландии, — громко произнес Бламон.
После кит поплыл наверх. Оказавшись у потолка храма, он снял вторую жемчужную нить с левого плавника и бросил ее в начало Ручья Духов Океана. Водная струя, что ранее разлетелась в виде брызг по храму, сейчас вновь собралась и полилась на Таммину. Девушка почувствовала, что сейчас это не совсем вода, это поток теплого света. Она и все, кто был в храме, с волнением и трепетом наблюдали за ручьем, который с каждой минутой становился все светлее и ярче, и скорее напоминал солнечный луч, чем струю воды.
Таммина не заметила, как и откуда, вокруг нее появились сверкающие звездочки. Они дождем мягко падали сверху вниз и осыпали ее. От легких волн звездочки вновь поднимались и с красивым хрустальным звоном кружились вокруг девушки. Таммина с замиранием сердца следила за ними. Такого великолепия она еще не видела. Впрочем, ничего подобного не видел никто из присутствующих. Никто не проронил ни звука, никто не опустил головы. Все не сводили глаз с Таммины.
Когда звезды ковром улеглись на полу храма, в дверь ворвалась с шумным веселым плеском Волна — самая красивая морская девушка. Она была так же чиста и прозрачна, как вся вода океана, но тело ее и платье были более насыщенного синего цвета.
— Рада тебе! — произнесла весело Волна и поклонилась Таммине. Ее платье, длинным шлейфом уходило за пределы храма.
Таммина восхитилась красотой Волны и тоже склонила голову.
— И я тебе рада! — ответила она.
Волна озорно засмеялась и медленно, не касаясь пола, прошлась вокруг Таммины, рассматривая ее со всех сторон.
— Ты красива! Ты словно родилась с крыльями! — ласково произнесла Волна и прикоснулась к крыльям Таммины, которые здесь, в подводной части города, напоминали плавники.
— Моя красота преувеличена, — начала говорить Таммина.
— Не перебивай меня, пожалуйста, — остановила ее Волна. — Ты победила Крахмора, который многие тысячелетия вмешивался в дела Талантоландии и пытался ее завоевать. Я удивлена, что такой хрупкой и нежной девушке, как ты, удалось справиться с колдуном. До тебя многие пытались это сделать, но никому не удавалось. От всей души поздравляю с победой, а нас всех, — Волна окинула взглядом присутствующих, — со свободой!
— Ура! Ура! Ура! — закричали радоградцы.
В этот момент с пола поднялись звездочки и, медленно кружа, улетели вверх.
Снова заиграл орган. Жители Талантоландии притихли. Волна подошла к Таммине и, взяв у Бламона венок из морских водорослей Жуаканды, надела его ей на голову.
— Отныне ты наша правительница! — произнесла Волна и, отступив от нее на шаг, склонила перед ней голову.
Мистер Тальфус тоже подошел к ней и, взяв ее за руку, сказал:
— Я рад, что именно ты, Таммина-Мон, будешь править нашей благословенной страной. Уверен, у тебя получится отлично! Я со спокойной душой покидаю Талантоландию, потому что есть кому доверить нашу страну.
Радоградцы внимательно слушали Мистера Тальфуса, а Таммине хотелось плакать. Душу ее переполняли разнообразные чувства. В сердце смешивались счастье от осознания того, что она стала правительницей, и огорчение оттого, что Мистер Тальфус уезжает.
— Для меня это большая честь! Я не подведу вас! Я сделаю все, чтобы Талантоландия процветала, как и во времена вашего правления! — сглатывая слезинки, проговорила Таммина.
— Знаю! — кивнул головой мистер Тальфус.
Тут раздались громкие аплодисменты. Вода в храме заволновалась, и рядом с Тамминой закружились многочисленные разноцветные пузырьки воздуха.
После, во главе с Мистером Тальфусом и Тамминой, все отправились в надводную часть Радограда. Белоснежные улицы города освещались ярким золотым солнцем. Разноцветные блики играли на окнах жилищ. Жители столицы и ее гости давно привыкли к изобилию отсветов от драгоценных камней, что украшали мостовые и стены домов. Таммину же и ее спутников, увиденное привело в полный восторг.
Стоило только шествию войти в город, как навстречу им выступил старец с длинной белой бородой и большими серебристыми крыльями. Его Таммина раньше никогда не видела. Старец подошел к девушке и склонился перед ней.
— Приветствую тебя, Таммина-Мон! — мягким дрожащим голосом произнес старец — Меня зовут Дарлей. Я с сегодняшнего дня твой главный советник и помощник!
— Благодарствую! — обрадовалась Таммина и радостно заулыбалась. Дарлей ей очень понравился. Его мудрый взгляд говорил о большом жизненном опыте и знаниях.
— Вручаю тебе ключи от нашего города и всей Талантоландии, — проговорил Дарлей и подал Таммине брошь в виде ключика, сделанную из белого золота и украшенную красным рубином
— Спасибо за доверие! — поблагодарила Дарлея Таммина и залюбовалась искусной работой броши. Видно, делал ее большой мастер.
— Храни этот ключ, как зеницу ока! — долгим взглядом посмотрел на нее Дарлей и, крякнув, отступил в сторону, уступая ей дорогу.
Однако Таммина и Мистер Тальфус не успели сделать и шагу, как появился перед ними Розовый Фламинго. Он важно подошел к ним и сказал:
— От нашего народа тебе, Таммина, огромнейшая благодарность и этот дар! — Фламинго достал из-под крыла книгу и подал ее девушке. Книга была маленькая, размером всего-то со спичечный коробок, с золотым теснением и крохотным замочком.
— Спасибо! — Таммина тут же открыла книгу. С белых ее страниц тут же посыпались цветочные лепестки, полетели разноцветные бабочки, полились капельки воды.
— Это книга твоих желаний! Записывай в нее все, что тебе захочется, и оно обязательно сбудется! — пояснил Розовый Фламинго. — Только будь осторожна. Не пиши в нее желания, которые могут причинять неприятности другим.
— Ни в коем случае, — успокоила его девушка и положила книгу в сумочку, что нес позади нее Капуш.
Розовый Фламинго важно отошел в сторону и встал рядом с Дарлеем.
Мистер Тальфус взял Таммину за руку и повел ее в главную башню, где когда-то они встретились впервые. Друзья Таммины, радоградцы и гости столицы на этот раз остались на площади.
— Нам нужно поговорить, — сказал Мистер Тальфус.
Таммина кивнула головой и вошла в прохладный холл башни.
— Я не хотела бы, чтобы вы нас покидали, — начала она.
— Мне нужно отбыть из страны. Я виноват перед жителями Талантоландии, потому что не смог предотвратить беду, из-за которой многие погибли. Мое время здесь истекло, — с грустью произнес Мистер Тальфус. — Когда-нибудь ты все поймешь и согласишься, что я делаю правильно.
— Я нисколько не сомневаюсь в вашей мудрости. Я сейчас сожалею, что мы расстаемся, — смущенно ответила Таммина и опустила глаза.
Мистер Тальфус улыбнулся. Он взял девушку за руку и погладил ее ладонь.
— И этими нежными руками был сражен Крахмор! Ты молодец! — задумчиво произнес Мистер Тальфус.
— Мне помогали друзья! Это не только моя заслуга, — сказала Таммина.
— Конечно. Я знаю, — тихо произнес Мистер Тальфус и посмотрел на дверь, будто кого-то ожидая. После минутного молчания он продолжил: — Я хотел бы с тобой попрощаться и пожелать удачи. Она тебе еще пригодится.
— Я вам тоже желаю счастливого пути. Если будет возможность, возвращайтесь, — прошептала Таммина.
Мистер Тальфус отрицательно покачал головой.
— Это невозможно, — сказал он и шагнул к двери. После Мистер Тальфус, как будто решив посмотреть, нет ли кого за дверью, вышел и больше не вернулся. Таммина подождала его минут пять и тоже вышла, но на улице было пусто. Только с площади слышались голоса радоградцев, которые пели свои задушевные песни.
Девушка сначала растерялась, побежала к площади, думая, что Мистер Тальфус отправился туда, но по дороге поняла, что он ушел туда, куда должен был уйти и уже не вернется. Таммина присела на крылечко одного из домов и, закрыв лицо руками, тихонько заплакала.

Глава 49
Полет Таммины над Талантоландией
Иногда один день, проведенный в других местах, дает больше, чем десять лет жизни дома.
АНАТОЛЬ ФРАНС

На следующий день после того, как Таммина стала правительницей Талантоландии, к ней пришел Дарлей.
— Таммина-Мон, предлагаю тебе облететь нашу страну и посмотреть, как обстоят дела, — сказал он и чуть склонился перед ней, поглаживая свою седую бороду.
— С превеликим удовольствием! — захлопала в ладоши девушка. — Я так давно мечтала побывать в разных уголках нашей страны и посмотреть, как живет наш народ.
Недолго думая, Таммина и Дарлей вылетели из Радограда и отправились в ближайшее село, что виднелось на горизонте.
Капуш, Родригес, Пенелопа, Мань-Тунь-Пань и Белый Единорог остались в столице. Они знали, что их подруга отправилась в путешествие с Дарлеем по важным делам, и мешать им не хотели. Впрочем, они так устали за время своего пути к замку Крахмора, что особого желания сопровождать Таммину, не изъявили.
В то время как солнце все выше поднималось по небу, Таммина и Дарлей летели над Талантоландией. Девушка чувствовала себя настоящей птицей. Она летела, словно плыла, так легко у нее это получалось. Она смотрела вниз на мелькающие внизу дороги, леса и реки.
— Какая красивая у нас страна! — сказала она, вглядываясь в горные вершины, покрытие белым снегом.
В этот момент она вспомнила гномов, которых встретила в самом начале своего пути. «Интересно, как они там?» — подумала она.
Дарлей, не говоря ни слова, летел рядом и серьезно посматривал по сторонам. Он замечал перемены, что произошли в их стране за последние три года. Раньше Талантоландия была еще прекраснее, но Крахмор своим колдовством нанес довольно большой урон.
«Главное, мы от него освободились. И скоро Талантоландия вернет себе былую прелесть, а, может быть, даже станет еще лучше», — думал старец.
Долетев до ближайшего небольшого селения, расположенного как раз у берегов океана Всерейна, Таммина и Дарлей опустились на землю. Оглядываясь по сторонам, они медленно подошли к домикам, что были построены из глины и соломы.
Навстречу им вышел мальчик, лицо которого было в веснушках, а волосы отливали сединой.
— Мы ждали вас именно сегодня утром! — озорным детским голоском произнес мальчуган.
— Рад! Рад тебя видеть, Зулай, — обнял мальчика Дарлей.
— Я тоже рад тебя видеть, — улыбнулся тот, а после лукаво посмотрел на Таммину, — и новую правительницу тоже видеть приятно.
— Ты пригласишь нас в свой дом? — похлопал мальчика по плечу Дарлей.
— Конечно! — ответил тот и вприпрыжку побежал к крайнему домику.
Дарлей усмехнулся и пошел следом за Зулаем. Таммина тоже поспешила за ними.
Когда они вступили в жилище Зулая, девушка очень удивилась. В небольшом домике седовласого мальчика было так много мебели, что оставалось только удивляться, как она вся здесь поместилась, да еще и осталось место для хозяина и гостей.
— Садитесь, — указал Зулай на бархатные подушки, что вразброс лежали прямо на полу.
Таммина и Дарлей присели. В комнате пахло свежеиспеченными пряниками и душистым мятным чаем.
— Сам себе стряпаешь? — поинтересовался Дарлей.
— Да! — важно ответил Зулай. — Извините, что не угощаю. Знаю, вы не питаетесь обычной пищей.
— Мы прибили сюда, чтобы узнать, как живется жителям нашей страны. В чем они нуждаются, чего хотят, — улыбнулся Дарлей.
— У нас все в порядке. После того, как исчез Водоед, и вода вернулась на свои места, жизнь наладилась. Народы Талантоландии с новыми силами восстанавливают разрушенное и начинают новую жизнь. Нужды у нас сегодня никакой нет, — посерьезнел Зулай от нахлынувших на него воспоминаний из прошлого.
Около полудня Таммина и Дарлей покинули гостеприимный дом Зулая. Они успели обговорить многое, что касалось улучшения жизни народа Талантоландии.
— Почему он седой? Ведь на самом деле он всего лишь мальчик, — пролетая кучи белых облаков, похожих на горы, спросила Дарлея Таммина.
— Ему десять тысяч лет. Он почти мой ровесник. Зулай молод духом и телом, только волосы выдают его неюношеский возраст, — ласково ответил старец. Видно было, что он очень любил Зулая и дорожил его дружбой.
Больше девушка ничего не спрашивала. Она любовалась равниной, что раскинулась под ними. Среди благоухающих цветов, Таммина смогла разглядеть маленькие норки. Явно, чьи-то жилища.
Чем дальше они летели, тем больше Таммина замечала, что норы все чаще и чаще встречаются. Скоро они увидели нору шире, чем все остальные.
— Ненадолго здесь остановимся, — предложил Дарлей.
Таммина согласилась. Несмотря на то, что в небе было прекрасно, сейчас ей захотелось на землю.
Дарлей и его спутница очень быстро обогнули самую широкую нору, но нигде не было ни звука.
— Ау! Есть, кто дома? — наклонился к норе и крикнул Дарлей.
— Конечно! Дома всегда кто-нибудь да есть, — раздался из норы глухой скрипучий голос.
— Так выходи! Поздороваемся! — хихикнул старец.
Таммина с любопытством наблюдала за Дарлеем. Он вел себя, как ребенок, в глазах его заиграли озорные искорки. Он повеселел и то и дело хихикал.
— Не хочется мне. Вам надо, сами заходите, — опять послышался ответ. На этот раз голос был громче, как будто тот, кто говорил, приблизился к выходу.
Таммина смотрела на широкую нору и думала, что живет в ней, наверное, огромный червь или кто-то другой, но точно больших размеров. Ее заинтересовало, что так веселит Дарлея и почему? Она с нетерпением ждала, когда хозяин норы покажется. Но тот не спешил, не желал выходить на белый свет.
— Не вредничай, Грайбон. Иди сюда. Не могу я к тебе войти. Я не один, — заулыбался Дарлей.
— А с кем же ты? — быстро проговорил Грайбон.
— С новой правительницей! — ответил важно Дарлей.
— Чего же ты раньше не сказал, старый дуралей. Уже бегу, — громко произнес Грайбон.
Таммина уставилась на нору. Она ожидала увидеть громадное существо, но прошло пять минут, а никого так и не показалось.
Дарлей отвернулся от норы и сейчас смотрел на Таммину, а точнее на ее голову.
Девушка удивленно взялась гладить себя по волосам. Она решила, что к ней прилипла соринка, но нет. Дарлей же, усмехаясь, продолжал любоваться ее прической.
— Что там у меня? — наконец-то не выдержала Таммина и прямо обратилась к старцу.
— Я там! — раздался тоненький голосок над ее головой.
Девушка подняла глаза. Над ней летал крохотный эльф. Его прозрачные крылышки напоминали стеклышки. Эльф, заметив ее недоумение, весело рассмеялся.
Таммина перевела взгляд на нору.
— Это и есть Грайбон. Он живет здесь, — кивнул в сторону эльфа Дарлей.
— Такой маленький в такой большой норе? — удивилась девушка.
— Мои апартаменты должны мне соответствовать, — подбоченился Грайбон. — Все же я вождь эльфов или нет?
— Вождь! Вождь! — подтвердил Дарлей.
Эльф залился веселым смехом.
После эльф повел гостей по своему любимому лугу. Из норок вылетали многочисленные эльфы. Они радовались гостям и уговаривали их остаться здесь навсегда. Таммина и Дарлей слушали эльфов, улыбались и говорили, что не могут надолго задерживаться в одном месте, потому что их ждут важные дела в Радограде.
— Я всегда думала, что эльфы живут в цветах, — оглядывая луг, произнесла Таммина.
— Верно. Мы раньше жили в цветах. У меня был самый красивый, большой и высокий цветок. Но после того как с водой стало туго, цветы завяли. Нам пришлось рыть норки и устраивать свои жилища там. Сейчас, конечно, вы можете наблюдать, как луг наш восстанавливается. Скоро здесь будет полно цветов. И тогда мы вновь переселимся в бутоны, — отвечал ей Грайбон.
Пока они бродили по лугу, вождь эльфов рассказывал смешные истории, от которых Дарлей хохотал, как ребенок. Таммине тоже было смешно. Никогда раньше она не встречала эльфа с таким невероятным чувством юмора.
Когда они покинули эльфов и вновь поднялись в воздух, Дарлей сказал:
— Жаль, что мне здесь приходится бывать очень редко, уж больно интересно и весело жить среди эльфов. Вот когда совсем состарюсь, обязательно прилечу сюда доживать свой век. Авось, выделит мне Грайбон один из своих цветов для домика.
Дарлей опять засмеялся, но уже тише.
Таммина поглядывала на старца и вдаль. Ее взору представали все новые и новые картины их страны. Внизу то и дело мелькали города и села, которые не выглядели заброшенными или бедными. Народы Талантоландии очень быстро трудились на благо своей страны и с любовью восстанавливали то, что было уничтожено или забыто.
Пролетая мимо Фиолетового океана, сердце Таммины забилось чаще. Она вспомнила родные места, свое детство и юность. Сейчас ей казалось, что это было много-много лет назад. Хотя на самом-то деле с момента ее ухода с Острова Перламутровых Валунов прошел только один год.
— Ах, как быстро настоящее становится прошлым, — задумчиво произнесла девушка.
— О чем ты, солнце? — обернулся к ней Дарлей.
— Просто мысли вслух, — чуть смущенно ответила Таммина. Помолчав минутку, она досказала: — Я здесь родилась и выросла. Именно отсюда начался мой путь к замку Крахмора.
— Да. Я знаю. История нашей страны и всех, кто принимает в ней активное участие, записывается в Книге Памяти, что хранится у нас в Радограде в Одной библиотеке, — ответил старец.
— А откуда известно о моей жизни? — удивилась Таммина. — Я жила здесь с Капушем. У нас очень редко бывали гости. Я думала, обо мне никто не знает, потому что мне самой-то о своей жизни ничего не известно.
— Например? — внимательно посмотрел на нее Дарлей.
— Например, я не знаю, кто мои родители, — взволнованно сказала девушка и посмотрела Дарлею прямо в глаза.
— Об этом есть в Книге Памяти. Но прочитать ты ее сможешь только, когда мы вернемся домой, — сказал старец и перевел взгляд на вечерний розовый горизонт, где солнышко уже касалось земли.
— Хорошо. Теперь я буду мечтать о скорейшем возвращении в Радоград. Очень хочется узнать о своих родителях, — сказала Таммина и тоже посмотрела туда, куда устремил свой взгляд Дарлей.
Пока они разговаривали, успели миновать Фиолетовый океан и остров Перламутровых Валунов.
Таммина хотела сказать, что мечтает остановиться на острове и побывать в своем домике, но передумала. Дарлей летел дальше, и лицо его было очень сосредоточено. Что-то его явно очень заботило и волновало.
Девушка подумала сначала, что старец нахмурился из-за Книги Памяти, пожалев, что рассказал ей об этом. Но после решила, что у Дарлея и без нее забот хватает и думает он сейчас о другом. «Мало ли у него хлопот, он все же советник. Незачем ему переживать обо мне», — размышляла Таммина и время от времени наблюдала за старцем. Совсем недавно он смеялся, а сейчас от былого веселья не осталось и следа.
Скоро наступила ночь. Однако в темноте лететь было нисколько не сложно. Таммина видела все гораздо лучше, чем раньше. Она продолжала удивляться своим новым способностям.
— Приготовься. Сейчас мы будем снижаться. Нам нужно завернуть за ту вершину. Видишь? — указал рукой Дарлей на странное сооружение, которое ей сначала показалось горой, но сейчас, присмотревшись, она различила многочисленные лестницы, что и составляли необыкновенное здание.
— Что это? — поразилась Таммина.
— Там живет народ, который все именуют Топтунами. Они не могут стоять на месте и постоянно ходят. Даже спят на ходу. Они построили свой город из лестниц, чтобы было, где разгуляться. И самое главное не покидать его. Представь, если бы они ходили по земле, то за ночь могли бы уйти далеко отсюда, а бродячими они быть не хотят. Я их понимаю. Всем нам хочется иметь свой дом, — ответил старец и начал снижаться.
Облетев странный город сверху, путники остановились на одной из широких ступенек, что находилась почти на самой вершине. Тут же их окружили Топтуны. Они были похожи на обезьянок, только без хвостиков. Одеты они были все в пестрые одежды и чем-то напоминали клоунов. У некоторых даже в руках имелись веера, а у одного, что подбежал к ним ближе всех, был еще и компас.
— О! Дарлей! — воскликнул он и взялся маршировать на месте.
— Рад видеть тебя, То-Топ. Все ходите? — улыбнулся старец.
— Конечно. Сколько мы уже километров прошли, если бы ты только знал, — важно ответил То-Топ. После он взял Дарлея под руку, и они пошли по лестнице вниз. Таммину взяли под руки другие Топтуны и тоже повели следом за Дарлеем и То-Топом.
— Эх, как мы тяжело пережили то время, когда вся вода стекалась в океан, — печально покачивал головой То-Топ.
— Что было, то прошло. Не грусти. Больше таких времен не повторится, — успокаивал его Дарлей.
— Надеюсь. Надеюсь, — задумчиво лепетал То-Топ и, не глядя под ноги, шествовал дальше.
— Сейчас Таммина-Мон познакомится с жителями нашей страны, и сразу примется за всяческие указы, которые будут направлены на улучшение нашей жизни, — говорил Дарлей, стараясь не свалиться с лестницы, ступеньки которой с каждым разом становились все круче. Перил у лестниц не было. Таммине и Дарлею иногда казалось, что они вот-вот провалятся, и от этого их сердца замирали от страха.
Да. У них были крылья и они в любой момент могли взлететь, но это повлекло бы за собой гибель жителей города Топтунов. Представьте только, что будет, если Таммина и Дарлей раскроют свои огромные и сильные крылья? Они обязательно зацепят ими маленьких Топтунов. А те крыльев не имеют. Они сразу полетят вниз и разобьются.
— Вашему городу требуется ремонт, — оглядываясь по сторонам, произнесла Таммина.
— Хорошо бы, — потирая руки, обрадовался То-Топ. — А еще бы и ремонтников. Самим нам сейчас некогда ремонтировать свой город. Для того чтобы наверстать количество километров, которые мы не протопали, пока нас одолевала слабость от обезвоживания. Сейчас мы должны беспрестанно ходить и ходить. Эх, когда мы выполним план по километражу, даже не знаю.
То-Топ озабоченно покачал головой и печально вздохнул. Тут он посмотрел на компас и повернул по лестнице направо. Остальные гуськом потянулись в ту же сторону.
— Недели и месяцы летят, как один день. Не успеваю за рассветами и закатами, — продолжил грустно То-Топ.
— А чего тебе за ними такая надобность следить? — чуть усмехнулся Дарлей.
— Как это? Старость придет, а я не все успел сделать. Охо-хо, — причмокнул То-Топ.
— Ты успеешь. Я в этом уверен, — утвердительно произнес Дарлей.
— Да. Я тоже так думаю, но просто стесняюсь говорить об этом вслух, — вдруг зарумянился от смущения То-Топ.
Вот так без отдыха всю ночь бродили они по городу Топтунов. То-Топ размышлял о жизни и временами жаловался на то, что могло бы быть, но не случилось.

Глава 50
Книга Памяти
Не смотри в прошлое с тоской. Оно не вернется. Мудро распорядись настоящим. Оно твое.
ГЕНРИ ЛОНГФЕЛЛО

Всю неделю летали Таммина и Дарлей по стране. Многое повидали, со многими переговорили.
— Пора домой! — однажды сказал Дарлей.
Таммина обрадовалась. Ей нравилось путешествие, но она все время думала о том, как отправится в библиотеку, чтобы почитать Книгу Памяти.
Весь обратный путь они летели молча. Дарлей думал о новых указах, которые должна озвучить Таммина на ближайшем совете. Сама же правительница, хоть и знала, что отныне все свое время должна посвящать управлению делами, больше всего думала о прошлом и будущем. Впрочем, ей не терпелось узнать не только о своей семье, но и о том, где сейчас Мистер Тальфус.
Мысль о том, что они больше никогда не увидятся, ее очень огорчала, однако она все равно надеялась, что может быть, когда-нибудь они еще встретятся.
Вернувшись в Радоград ранним утром, Таммина поспешила в библиотеку.
— Подожди! Я тебя провожу, — предложил ей Дарлей.
Вместе они пошли по улице города, направляясь в центр. Библиотека оказалась круглым и почти приплюснутым зданием, похожим на тарелку. Вход располагался сверху.
Когда они влетели в библиотеку, Таммина очень удивилась, не увидев многочисленных полок с книгами.
— Где же книги? — спросила она Дарлея.
— Здесь, — улыбнулся тот и ткнул себя пальцем в лоб.
Девушка недоумевающе посмотрела на старца.
— Да. Да. Здесь, — еще пуще засмеялся Дарлей. После он подошел к девушке и взял ее за руку. Он отвел ее в небольшую комнату со стеклянными стенами. Вся комната была залита солнечным светом. Войдя в светлое помещение, от неожиданно ослепительного света, Таммина на минутку даже зажмурилась. Дарлей по-прежнему держал ее за руку и чуть сжимал ее ладонь в своей.
Открыв глаза, девушка подняла голову, чтобы рассмотреть крышу комнаты. Именно оттуда на нее потихоньку сыпался порошок голубовато-сиреневого цвета. Соприкоснувшись с ней, порошок растворялся в воздухе.
— Как здесь красиво, — залюбовалась увиденным девушка.
— Посмотри мне в глаза, — попросил ее Дарлей.
Таммина к нему повернулась. Их взгляды встретились.
Глаза старца Таммина видела всего секундочку, после она унеслась в свое воображение. Она увидела огромную книгу — по величине почти как ее друг Родригес.
«Это же надо, какая большая. Наверное, эта книга помнит все», — подумала девушка.
От дыхания Таммины страницы начали перелистываться. Этому она тоже удивилась. Оказывается, Книга Памяти открывается только перед живым существом, которое дарит ей свое дыхание, а именно книга начинает дышать вместе со своим читателем. На время чтения книга и читатель становятся единым целым. Это и почувствовала Таммина, когда ее глаза побежали по первым строкам. Она словно читала саму себя.
Строки в книге не были написаны на страницах, они, будто зернышки, высыпались на прозрачно-белые листы и складывались в слова. Листы книги напоминали по форме человеческие ладони. Казалось, что они имеют то же тепло, что и руки людей.
— Она живая, — прошептала Таммина.
Слова их книги не нужно было читать, они сами себя рассказывали. Таммина стояла рядом и слышала все, что было в ней. Однако она слышала не ушами, а сердцем. Слова тонкими лентами и тихими приятными звуками входили в ее душу.
Внимая то, что доносила до нее книга, Таммина то улыбалась, то с глаз ее скатывались слезинки. И это понятно. Девушка узнала о своем прошлом много нового, от чего все чувства и мысли ее смешались.
Так что же увидела Таммина-Мон?
Стоило только девушке погрузиться в Книгу Памяти, как перед ее глазами появилась небольшая сиреневая планета, от которой исходил ультрамариновый свет. Сиреневая планета медленно плыла по одной из тихих рек космоса. На светлой стороне планеты Таммина рассмотрела красивый город, с высокими башенками, которые напоминали синие кристаллы. Именно они излучали этот невероятный яркий ультрамариновый свет. В одной из башенок, у окна, Таммина рассмотрела красивых мужчину, женщину и крошечную девочку. Мужчина и женщина улыбались друг другу. Девочка сидела на руках матери и прижималась лицом к ее шее. В этой крошечной девочке Таммина узнала себя, а в мужчине и женщине своих родителей. Не успела Таммина рассмотреть своих родителей, как на сиреневую планету налетел черный вихрь и закружил ее. Огромные волны космической реки, поглотили планету. Таммина испугалась. Неужели все погибли? Вдруг из реки вынырнула ее мама с ней на руках, следом за ними и папа. Однако черный вихрь подхватил папу и снова утянул в реку. Мама Таммины, обливаясь слезами, полетела подальше от реки. Она крепко прижимала к себе свою крохотную дочурку. Несколько дней мать и дочь блуждали по просторам космоса. Мама Таммины из последних сил старалась лететь дальше и не выпускать из рук свою любимую кроху. Им повезло. Они увидели еще одну планету и полетели к ней. Женщина и ребенок увидели островок среди Фиолетового океана, где никто не жил, и решили приземлиться именно там. Когда они наконец-то коснулись земли, случилась еще одна беда. На горизонте появилась огромная черная птица. Таммина узнала в ней птицу Чжаки. Сердце ее дрогнуло от страха. Девушка почувствовала, что сейчас произойдет что-то ужасное, но не отрываясь, продолжала слушать слова из Книги Памяти. И вот Таммина увидела, как ее мама обняла свою малышку и спрятала под невысоким деревом, на прощание она тихонько ей прошептала: «Помни о своем прошлом, помни о своих родителях, помни о своем доме». После этих слов она поднялась в небо, чтобы отвлечь внимание птицы Чжаки от дочурки, и подальше увести ее от острова. Та, увидев женщину, с громким карканьем быстро нагнала ее и, налетев на свою жертву, пронзила ужасными черными стрелами. Мама Таммины перестала дышать, сердце ее остановилось. Она камнем полетела к земле. Ударившись о валуны, тело ее разлетелось на множество сверкающих осколков, один из которых, вонзившись в крыло черной птицы, превратил злодейку в серо-бурое облако. Маленькая девочка по имени Таммина-Мон осталась совсем одна. Долго еще плакала малышка, надеясь, что мама оживет и вернется к ней. Ей хотелось есть и пить. Девочка обошла остров и обнаружила заброшенный домик с огородиком, подкрепилась ягодами и взялась за работу. Она привела в порядок дом и осталась жить в нем на долгие годы, а точнее до того самого момента, пока не увидела в подзорную трубу Мистера Тальфуса.
На этом Книга Перемен закрылась. Девушка, вытирая с лица слезинки, пыталась закрепить в своей памяти образы папы и мамы.
Спустя полчаса Таммина и старец покинули библиотеку.
— Может, ты хочешь со мной о чем-то побеседовать? — спросил ее Дарлей.
— Хочу. Но мне нужно собраться с мыслями, — ответила девушка.
После они прошли в цветущий сад, который раньше Таммина здесь не видела. В саду пели соловьи. Птицы прятались в густой серебристо-белой листве деревьев. Оттуда они посматривали на гостей и пели для них самые лучшие песенки.
Дарлей предложил Таммине присесть на скамеечку, что располагалась у маленького прудика с золотыми рыбками и невысоким разноцветным фонтаном.
— Откуда здесь сад? Мне, кажется, в наше первое посещение столицы, его здесь не было, — оглядываясь по сторонам, произнесла Таммина.
— Верно! Этот сад появился здесь недавно, а точнее после того, как Крахмора не стало. Сад этот вырос сам. Птицы тоже прилетели неизвестно откуда. Появился пруд и фонтан, — задумчиво пожал плечами Дарлей.
— Не верю, что вы не знаете причину его происхождения, — лукаво посмотрела на него Таммина.
— Я-то, может, и знаю. Другим ничего неизвестно, — посмотрел прямо в глаза девушке Дарлей.
— Он появился той ночью, когда луна стала оранжевой? Так ведь? — почти прошептала девушка.
— Да! — ответил старец и отвернулся от Таммины. Он внимательно посмотрел на фонтан и улыбнулся.
— Вы знаете, где мой дом? — после пятиминутного молчания спросила старца Таммина.
— Здесь! — продолжая любоваться фонтаном, ответил Дарлей.
— Я сейчас говорю о той сиреневой планете, — торопливо продолжила девушка.
— Ее больше нет. Темная сторона поглотила ее. Ты же прочла об этом в Книге Памяти, — вздохнул старец. — Талантоландия – твой дом. Разве ты этого еще не поняла?
Дарлей повернулся к Таммине и, взяв ее руку в свою, продолжил:
— То, что ты нашла прибежище на острове Перламутровых Валунов, не случайно. Ты прибыла к нам оттуда, — тут Дарлей кивнул в небо, — чтобы спасти Талантоландию и стать ее правительницей.
Простые и ласковые слова старца произвели на нее неизгладимое впечатление. Впервые за многие месяцы душа ее успокоилась. Она нашла свое место в этом мире, в этой чудесной стране. Многое ей стало понятным и родным. Таммина почувствовала, что Талантоландия, действительно, стала ее любимым и единственным домом.

Глава 51
Мечты и грёзы
Мечта – это радуга, соединяющая Сегодня и Завтра.
СЕРГЕЙ ФЕДИН

— Я бы хотела отправиться на ту планету, откуда мы с мамой прилетели, — после долгих раздумий обратилась Таммина к Дарлею.
— Это лишнее. Поверь, — пожал плечами старец.
— Мне так не кажется, — опустила глаза Таммина и посмотрела себе под ноги.
— Книга Памяти сообщила тебе, что той планеты больше нет, — печально произнес Дарлей. — Она утонула в одной из рек космоса.
— Я видела прошлое. Вдруг с тех пор, планета, излучающая ультрамариновый цвет, вынырнула из темной реки и продолжает свое движение по орбите, — настойчиво продолжила девушка.
— Я не думаю, что такое возможно. Впрочем, даже если бы это событие имело место быть, ты правительница Талантоландии и на тебе лежит ответственность за нашу страну. Ты не можешь покидать ее, потому что кроме тебя некому больше вести дела, — покачал головой советник.
— Но я бы отлучилась ненадолго. Уверена, что на время моего отсутствия вполне можете заменить меня, — теперь уже просительно посмотрела на него юная правительница.
— Давай отложим этот разговор до пятнадцатого месяца этого года — Еунефа.
— Но это последний месяц в году. После начнутся новогодние празднества, а там уже не до разговоров, — отвернулась от старца Таммина.
— Я прошу тебя! Давай поговорим потом, — советник положил свою руку на плечо девушке, стараясь ее успокоить.
— Хорошо! Я согласна отложить эту беседу, но, — тут Таммина сурово посмотрела в небо и сжала кулачки, — Я обязательно побываю на родине.
Дарлей улыбнулся. После старец покинул сад и поспешил к радоградцам, чтобы выслушать их предложения по улучшению их страны, которые те должны были подготовить, пока он и Таммина-Мон путешестовали.
Таммина, оставшись одна, присела на лазуритовую скамеечку, обратила все свое внимание на пару белых лебедей, сидевших у ее ног и нежно перебиравших друг дружке перышки.
Правительница достала из сумки брошь в виде ключа и крохотную книжечку, что подарил ей Розовый Фламинго.
«Если я сюда впишу свое желание, оно непременно сбудется, — вспомнила она слова фламинго, — Я так много, чего хочу. Может, мне вписать сюда встречу с Мистером Тальфусом?»
Эта мысль взволновала ее. Она крутила в руках ключ и книжечку, мечтая встретиться с тем, кого полюбила всем сердцем, но боялась, что ее желание может не совпадать с желанием самого Мистера Тальфуса. Да и фламинго еще упомянул о том, что она не должна вписывать сюда желания, которые могут навредить другим.
«Вдруг я нарушу путь Мистера Тальфуса?» — размышляла Таммина, и сердце ее сжималось от тоски. Мысли унесли ее в мир грез. Она увидела себя и Мистера Тальфуса. Они стояли у пруда и смотрели на звезды, которые кружились на воде, создавая удивительной красоты узоры. Сердце девушки трепетало. Мистер Тальфус, чувствуя ее волнение, взял ее за руку. Таммина перевела взгляд с пруда на него. Их глаза встретились.
Неожиданно в воздухе раздался резкий громкий хлопок, отчего мысли Таммины смешались. Девушка с грустью огляделась. Рядом с ней никого не было. Даже белые лебеди за то время, пока она мечтала, успели уйти в другую часть сада. Таммина пошла по узкой тропинке, чтобы выяснить, откуда раздался необычный звук. Увидев впереди высокий холм, из верхушки которого выбивались разноцветные лучи и уходили в небо, Таммина направилась к нему. Поднявшись по витым ступеням, располагающимся вокруг холма, она оказалась на самом его верху. Отсюда она могла видеть все, что происходило на нижних улицах города и даже в океане. Вдруг она заметила, как одна из маленьких звездочек, поднялась с поверхности Всерейна и полетела к луне, которая всего пять минут назад появилась на вечернем небе. Такого девушка еще никогда не видела. Таммина затаила дыхание и восхищенно наблюдала за происходящим.
Звезда поднялась к луне и, соприкоснувшись с ней, вызвала фейерверк из оранжево-золотистых искр.
— Ах, удивительная красота! Как бы мне хотелось, чтобы это чудо увидел и Мистер Тальфус! — воскликнула юная правительница.
— Волшебство! — вдруг позади нее раздался ласковый голос того, о ком она только что мечтала.
Таммина вздрогнула и обернулась. За ее спиной стоял мистер Тальфус собственной персоной и счастливо улыбался.
Юная правительница хотела спросить его: он ли это на самом деле и как здесь очутился, но от изумления не могла проронить и слова. Она лишь, широко открыв глаза, смотрела на него и все крепче сжимала в руке ключ от Радограда и книжечку, исполняющую желания.
— Впиши меня туда, — кивнул Мистер Тальфус на подарок Розового Фламинго.
Таммина открыла книжечку, и тут из нее вылетела парочка голубоватых бабочек Махаонов, за ними из книги выпорхнули две перламутровых птички с тонкими лапками и клювиками, с узенькими, длинными крылышками. Таммина и Мистер Тальфус провожали их взглядами до тех пор, пока они не исчезли из вида. После из книжечки посыпались золотистые звездочки и сверкающие, словно алмазы, капли воды, жемчугом посыпались со страниц круглые снежинки, искрясь всеми цветами радуги.
Когда на одной из розовых страничек освободилось место для того, чтобы она могла вписать свое желание, Таммина крепче сжала в руках ключ от города. Именно им, словно пером, она вписала всего два слова: «ВСЕГДА ВМЕСТЕ!»
Слова в книге вспыхнули ярким светом и осветили лица Таммины и Мистера Тальфуса. Он и она улыбались. Как и в недавней мечте Таммины, Мистер Тальфус осторожно взял ее руку в свою.
— Чувствуешь, как стучит мое сердце? — спросил он Таммину, притянув ее руку к своей груди.
— Да! — полушепотом произнесла она, и щеки ее покрылись румянцем. Она смущалась и не верила происходящему.
«Вдруг мне все это снится?» — задавала она себе мысленно один и тот же вопрос. Однако спросить Мистера Тальфуса боялась. Если даже он просто ее видение, то пусть оно продлится, как можно дольше. Она чувствовала себя сейчас самой счастливой на свете и хотела закрепить это в своей памяти навсегда.
— Пойдем. Нас ждут, — ласково посмотрел на нее мистер Тальфус. Не отпуская ее руку, он повел девушку вдоль аллеи, где росли живописные белые акации.
Таммина, склонив голову, бесшумно за ним ступала.
Пройдя аллею, они вновь вышли к фонтану, но с другой его стороны. Там, в тени раскидистых ив, их ждали друзья. Белый Единорог, Мань-Тунь-Пань, Родригес, Пенелопа, Капуш с восхищением посматривали в их сторону, а Плиин и остальные радоградцы держали в руках венки из белокрылых бабочек. Когда Таммина и Мистер Тальфус подошли к ним ближе, Плиин отпустил свой венок, и тот полетел в небо. Другие радоградцы тоже выпустили из рук свои творения. Венки поднялись в небо и, образовав один большой венок, полетели к горизонту. Таммина зажмурилась. Был вечер, но откуда-то в небе появилось дневное светило. Оно вместе с оранжевой луной на одном расстоянии от земли сияло так, что слепило глаза. Это было невероятно. Никогда еще Таммина не видела, чтобы солнце и луна светили рядом друг с другом.
Скоро венок поднялся вертикально и замер, закрепившись по окружности золотистого светила.
Проводив взглядом удивительный венок для солнца, Мистер Тальфус, Таммина и их друзья обратили внимание на большого белого тигра с оранжевыми линиями по всему телу. Его голубые глаза ласково смотрели на Таммину. Белый тигр подошел к ней, мягко ступая по песчаной дорожке, и добродушно прорычал:
— Прошу, моя правительница, садись на меня! Дальше понесу тебя я!
Таммина удивленно оглянулась на Белого Единорога. Тот кивнул ей, давая понять, чтобы она соглашалась.
Девушка подошла к тигру и спросила:
— Как тебя зовут и откуда ты?
— Разве ты меня не узнаешь? — посмотрел ей прямо в глаза белый тигр.
— Прости. Но я не припомню нашей встречи, — извиняясь, произнесла Таммина-Мон.
— Я тот самый Нкапхион! — ответил тигр.
— Ты? Как же? Я помню, — воскликнула девушка и вплотную подошла к тигру.
— Благодаря тебе я жив! Ты взяла мое сердце с собой. Оно все это время подпитывалось твоими чувствами. Твоя вера вернула его живым туда, — белый тигр кивнул в небо. — А там наш создатель решил дать мне вторую жизнь. Правда, изменив мой облик.
Нкапхион улыбнулся и обошел вокруг правительницы.
— Мне очень нравится твое новое преображение! — захлопала в ладоши Таммина и обняла белого тигра. На глазах ее выступили слезы счастья. Она не ожидала, что еще когда-нибудь в своей жизни встретит Нкапхиона, а именно того самого героя, который ради нее пожертвовал жизнью.
Девушка села на спину белому тигру, и тот, гордо подняв голову, важно направился к выходу из сада, где их ждал Дарлей.
— Милая Таммина-Мон, чтобы обрести высочайшую мудрость, которую люди-унмудры копят веками и сохраняют там, — Дарлей кивнул в небо, — Ты должна окунуться в Солнечное море тепла и света.
Девушка удивленно посмотрела на старца. Она не понимала, как она сможет сделать это.
— Если ты, конечно, не передумала становиться одной из нас и готова навсегда остаться в Радограде, — чуть помедлив, добавил старец.
— Я очень хочу быть здесь, с вами! — громко произнесла Таммина и окинула взглядом собравшихся жителей Талантоландии. — И я готова окунуться в Солнечное море, но я, к сожалению, не знаю где оно.
— Я помогу тебе до него добраться! — заговорил белый тигр.
— Спасибо огромное, — улыбнулась Таммина и потрепала тигра по крепкой мускулистой шее. Нкапхиону это очень понравилось. Он зажмурил глаза и повернул к ней голову.
— Что ж, пора отправляться в путь, — решительно произнес Дарлей.
— Прямо сейчас? — удивилась Таммина.
— А чего ждать? — довольно, словно кошка, промурлыкал белый тигр.
Таммина обратила свой взгляд к Мистеру Тальфусу. Ей хотелось знать, дождется ли он ее возвращения. Увидев в глазах бывшего правителя одобрение и поддержку, Таммина успокоилась. Она поняла, сколько бы ни длилось ее путешествие к Солнечному морю, он будет ее ждать.
— Хорошо. В путь! — сказала девушка и наклонилась к уху белого тигра. — Я рада, что ты снова с нами и что опять сопровождаешь меня.
Нкапхион ласково посмотрел на Таммину и, повернувшись к солнцу, которое сверкало вдали, направился к нему.
Таммина прижалась к белому тигру, ей было спокойно с таким сильным и отважным другом. Она оглянулась на своих друзей, они взволновано переминались под ивами и порывались последовать за ней. Переговаривались между собой, но, видно, не могли собраться с мыслями и сделать первый шаг в ее сторону. Только Белый Единорог неотрывно смотрел на нее и не позволял друзьям вмешиваться в то, что происходило сейчас. Он понимал, что к солнцу она должна отправиться с Нкапхионом. Именно он тот самый единственный спутник, который способен доставить ее к Солнечному морю, потому что, среди всех здесь присутствующих, он один сегодня прибыл оттуда и пока не утратил способности перемещаться со скоростью солнечного света.
Когда Таммина взглядом попрощалась с друзьями, она снова повернулась лицом к солнцу. Белый тигр всего за три прыжка донес ее к берегу Всерейна. На секунду затормозив у кромки воды, Нкапхион посмотрел на солнечную дорожку, которая отражалась в океане. Один ее край касался солнца, а другой — лап белого тигра.
Таммина посмотрела вдаль и восхитилась красотой, что перед ней предстала. Ей показалось, что солнце засияло ярче, чем раньше.
— Держись крепче, — обратился к ней Нкапхион. — Нам предстоит трудный путь.
Девушка так и сделала. Она чуть ли не вцепилась в загривок белого тигра, чтобы не свалиться, и ногами обвила его тело.
Радоградцы и ее друзья по-прежнему стояли в саду и прекрасно видели, куда направились Таммина-Мон с Нкапхионом и что с ними происходило.
Они видели, как белый тигр напрягся и приготовился к прыжку, как солнечная дорожка, которая отражалась на поверхности океана, заискрилась и стала красного цвета.
Нкапхион недолго стоял на месте, он, собрав все свои силы, прыгнул на дорожку и широкими прыжками направился прямо к солнцу. От его лап, которые касались поверхности воды, разлетались в стороны голубые брызги. Казалось, что белый тигр и Таммина летят по воздуху. Всего лишь за три секунды белый тигр и девушка приблизились к солнцу. Радоградцы видели, как Нкапхион и Таммина, миновав океан, растворились в солнечном свете. Мань-Тунь-Пань и Капуш даже охнули, заметив, что их любимая подруга так неожиданно быстро исчезла, утонув в солнечных лучах. Малыш и Капуш, понурив голову, посмотрели друг на друга. Они решили, что Таммина теперь вернется не скоро.
Но не успели они обменяться и парой фраз, как увидели на горизонте красные кольца, которые словно разводы на воде, расходились в небе от солнца. Неожиданно они увидели крохотную фигурку белого тигра, а на нем и Таммину. Тигр с девушкой то выныривали из красных колец, то снова скрывались за ними. Когда они на долю секундочки появлялись перед кольцами, все, кто находился в городе, видели, что тела девушки и тигра стали тоже красного цвета.
— Они же сейчас там сгорят, — испуганно прошептал Капуш и лапками зажал себе рот, чтобы не замурлыкать во все горло.
— Не волнуйся. С ними все в порядке, — почувствовал переживания друга Белый Единорог.
Уже через минуту друзья увидели, как Нкапхион и Таммина возвращаются назад. Солнечные кольца постепенно становились меньше, а после совсем исчезли. Солнце коснулось горизонта и медленно покатилось вправо, при этом скрываясь за океаном. На небе оставалась только оранжевая луна.
Белый тигр так же быстро пробежал по солнечной дорожке, которая бледнела на глазах. И когда он прыгнул на берег, дорожка окончательно утонула в воде. Единственное, что сейчас напоминало о проделанном тигром пути по воде, это голубые брызги, которые еще на минуту зависли в воздухе, указывая на направление к солнцу. Гладя на эту красоту, создавалось впечатление, будто от берега Радограда к горизонту раскинулся мост из мелких льдинок, которые поблескивали от лучей заходящего солнца разными красками. Блики отражались в небе и создавали нечто напоминающее северное сияние. Это явление наблюдали все жители Талантоландии. Затаив дыхание, они смотрели на небо и понимали, что в эту минуту происходило что-то величественное.
Очень скоро Таммина-Мон и Нкапхион вернулись в Радоград. Там их встретили громкими аплодисментами и салютом.
Капуш и Мань-Тунь-Пань кинулись подруге навстречу. Девушка спрыгнула со спины белого тигра и подхватила на руки котенка и малыша. Прижала их к себе и зашептала им ласковые слова.
Сейчас ее тело, как и пару минут назад, было белого цвета. Лишь на кончиках крыльев еще остался розоватый оттенок от солнечных колец.
— Спасибо тебе, Нкапхион! Без тебя мне бы никогда не добраться до Солнечного моря, — улыбнулась Таммина и, наклонившись, обняла белого тигра. Тот немного засмущался и отступил назад.
— Ты прошла еще одно испытание! — провозгласил Дарлей, а затем, снизив голос, спросил: — Понравилось тебе Солнечное море?
— Очень! — улыбнулась девушка.
— Расскажи, какое оно и что там? — обратился к ней Капуш.
— Обязательно, только чуть позже, — подмигнула ему подруга.
Капуш все понял и вопросы оставил на потом.
Таммина глазами пробежалась по толпе, но Мистера Тальфуса не увидела. Осмотрев всех присутствующих внимательнее, она заметила Мистера Тальфуса, стоящего за спинами радоградцев. Он о чем-то увлеченно разговаривал с Плиином. Тот кивал головой в знак согласия и время от времени посматривал в сторону Таммины. Девушка поняла, что они говорят о ней.
Неожиданно пошел мелкий дождь. Таммина подняла глаза к небу и подставила лицо теплым каплям. С минуту она смотрела на падающие сверху дождинки, опустив глаза, она не увидела никого. Не было рядом с ней ни Дарлея, ни Нкапхиона, ни Капуша. Все куда-то исчезли. Она кинулась из сада в город, но улицы его были тоже пусты.
«Неужели все так быстро попрятались от дождя? — мелькнуло у нее в голове. — Нет. Такого не может быть. Они не могли меня оставить одну».
И тут Таммина поняла, что Мистер Тальфус, белый тигр, Солнечное море — плоды ее воображения.
— Я все это себе просто придумала, — огорчилась девушка. Она вытирала капли дождя на своем лице смешанные со слезами, которые лились из ее глаз. Впрочем, она не хотела их сдерживать.
— Ты же теперь правительница Радограда, у тебя есть крылья. Ты стала одна из нас, а люди-унмудры никогда не поддаются горестным мыслям, — раздался за ее спиной голос Дарлея. Он с укоризной выговаривал каждое слово.
Таммине стало стыдно. Она быстро вытерла слезинки и повернулась к старцу. Тот внимательно наблюдал за ней, не произнося больше ни слова.
— Прости. Я поверила тому, чего нет на самом деле и…, — Таммина на минутку замолчала, — быть не может.
— Отчего же? — улыбнулся старец, и глаза его по-особенному засияли. — Нельзя сомневаться в возможности осуществления своей мечты. Верь в нее всем сердцем, всей душой! Вера — основа всего. Помни об этом.
Дарлей говорил ласково и очень убедительно. Таммина слушала его, впитывая в себя каждое слово старца. Его речь, будто по мановению волшебной палочки, изгнала из ее сердца грусть и тоску. Девушка подняла глаза и посмотрела на горизонт. Дождь уже прекратился, и серые облака уносились вдаль.
Неожиданно в воздухе раздался резкий громкий хлопок. Таммина вздрогнула, поняв, что этот звук ей очень знаком, а именно совсем недавно она его слышала в своей мечте. Девушка огляделась. Увидев узкую тропинку, Таммина поспешила по ней. На высоком холме, куда она вбежала за одну минуту, она увидела разноцветные лучи, уходящие в небо. Сердце ее застучало еще быстрее. То, что происходило с ней сейчас, происходило в реальности. В этом она была точно уверена. Заметив, как одна из маленьких звездочек, поднялась с поверхности Всерейна и полетела к луне, девушка задрожала от волнения. Совсем недавно все это она себе фантазировала, а тут все начало сбываться.
Звезда тем временем поднялась к луне и, соприкоснувшись с ней, вызвала тот самый фейерверк из оранжево-золотистых искр. Таммина даже подпрыгнула счастья и от будоражащего нетерпения.
«Скорее бы, скорее бы все сбылось», — крутилось у нее в голове. Она вспомнила, какие слова произнесла в своей мечте, увидев летящую звезду, и дрожащим от волнения голосом произнесла:
— Ах, удивительная красота! Как бы мне хотелось, чтобы это чудо увидел и Мистер Тальфус!
— Волшебство! — вдруг позади нее раздался ласковый голос того, о ком она только что мечтала…

ЧАСТЬ I,  ЧАСТЬ II,  ЧАСТЬ III,  ЧАСТЬ IV  <—-ЧАСТЬ V



Вы можете пропустить все до конца и оставить ваш ответ. Размещение обратных ссылок в настоящее время не допускается.

Оставить отзыв

*

code

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru