Мраморное сердце ЧАСТЬ IV (главы 31-40)

Автор: Татьяна Маркинова

Глава 31
Ферма Красного Козодоя
Кто лгать привык, тот лжет в безделице и в деле.
РОБЕРТ БЕРТОН

Не давая себе отдыха, путники двигались в направлении заката солнца. Им казалось, что именно там должен быть замок колдуна Крахмора.
— Что ты будешь делать, когда встретишься с ним? — нарушил молчание Капуш, которое они хранили с тех пор, как ушли от поделок из мусора.
— Не знаю, — нахмурилась девушка.
— Нужен план, — произнес Родригес.
— Верно. Нужно разработать несколько планов на разные случаи. От колдуна можно многое ожидать, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
А Крахмор тем временем продолжал наблюдать за путниками. На этот раз он следил за ними, заглядывая в огромный китовый глаз, который помог ему раздобыть Водоед. Китовый глаз лежал в огромной стеклянной чаше на высоком столе среди полумрачного подземелья. Крахмор прохаживался по узкой комнате и то и дело заглядывал в китовый глаз. Там он отчетливо видел, что путники продолжают путь. И, если им не помешать, скоро прибудут в его замок.
Крахмор потирал ладони от нетерпения поскорее разобраться с ними. Но и чувство страха ему доселе неизвестное, тоже беспокоило. Он знал, что у девушки в руках есть лук и стрела, которыми она может его погубить. Поэтому колдун задумал их придержать в пути и обманом заполучить ее оружие.
Он тут же достал из внутреннего кармана длинный коготь черной птицы Чжаки и стал выцарапывать им на каменной стене силуэт человека. Когда рисунок был окончен, Крахмор достал из другого кармана баночку с кровью и плеснул ее на силуэт. Тот неожиданно ожил и сошел со стены. Был он весь красного цвета, с многочисленными бородавками и большими челюстями, что выпирали вперед. Когда человек попытался улыбнуться Крахмору, обнажились его длинные желтые гнилые зубы. В глазах нарисованного человека сверкал злобный огонек.
— Ну что, Козодой, для тебя есть задание, — усмехнулся Крахмор.
— Всегда к вашим услугам, — блеснул глазами человек.
Таммина и ее друзья, ничего не подозревая, продвигались вперед. Они не замечали того, что их окружало. Впрочем, обращать внимание особо было не на что. Они брели по пустынному месту, где не росло ни цветочка, ни травинки. Солнце здесь всегда стояло на горизонте, не поднимаясь на небо и не прячась за темный лес, что виднелся вдалеке. Оно словно прилипло к краю земли и оттуда нехотя светило. Тепла от него почти не исходило. Воздух, в котором летали мелкие песчинки, наполнялся влагой от облаков и отдавал сыростью.
— Смотрите, я вижу дом, — обрадовано пропищал Мань-Тунь-Пань.
Друзья посмотрели в ту сторону, куда указывал малыш. Там стоял старый покосившийся домишко. Не обсуждая, стоит ли приближаться к нему, путники всей компанией направились прямо к дому.
Около старых деревянных ворот их встретил человек, глаза которого то сверкали красным огоньком, то ласково косились на Таммину.
— Добрый день. Рад вашему появлению, — хитро улыбаясь, сказал хозяин. — Приветствую вас на моей ферме – Ферме Красного Козодоя.
Путники тоже поздоровались с Козодоем. Каждый их них заметил насмешливость хозяина фермы. Всем им показалось, что он ждал их прихода. Однако мысли об этом отметались сразу же, потому что они сами не знали своего направления, а уж как знать другим, куда они могут пойти, не дано.
В эту минуту они даже не вспомнили о том, что за ними ежечасно наблюдает Крахмор. Их внимание все было приковано к новому знакомому Козодою.
— Наверное, вы хотите подкрепиться и отдохнуть? — забегал вокруг гостей хозяин фермы.
— Ненадолго можно остановиться, — покосился на него великан
— Всегда рад услужить, — обнажив желтые зубы, заулыбался фермер. — Прошу в мой дом. Здесь еще никому не было отказано в крове и пище.
Путники прошли во внутренний двор. Родригес сразу расположился под высокой ветлой, которая росла у маленького, затянутого тиной, прудика. Белый Единорог прилег возле него. Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань прошли к небольшой террасе и там присели вокруг широкого стола, на котором уже стояли чаши с сыром, молоком и творогом.
— Где ваши козы? — спросила Козодоя Таммина.
— Они на пастбище. Сегодня мои любимцы сами за собой приглядывают. Они у меня очень умные, — усмехнулся фермер.
— Давно вы здесь живете? — спросил у него Капуш.
— Давно, — отмахнулся Козодой.
— Есть ли неподалеку еще фермы и другие фермеры? — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— О, да. Конечно, — соврал Козодой. — За той стороной живет Свинопас. В соседях у него Мухолов и Утколет. Мы занимаемся своими фермами и очень их любим. Правда, вместе никогда не собираемся. Работы много.
— А почему именно сегодня ваши козы сами за собой приглядывают? Сегодня какой-то особенный день? — почесывая бока, прокряхтел Родригес.
— Обычный день. Как всегда. Просто решил устроить себе выходной. Устал немного, — Козодой потер поясницу, делая вид, что мучается от ужасной боли. Лицо его при этом скорчилось. В глазах появилось страдание.
— Ой. Тогда вам лучше прилечь. Мы немножко отдохнем и тихонько уйдем. Вас беспокоить не будем, — быстро заговорила Таммина.
— Что вы? Что вы? Оставайтесь у меня, сколько хотите, — сразу выпрямился Козодой и убрал руку со спины. — Меня в последнее время так одолело одиночество, что ваш приход, будто праздник.
— Если так, то хорошо, — промурлыкал Капуш, присматриваясь к Козодою.
Тот заметил взгляд котенка и так на него зыркнул, что Капуш вздрогнул и отвел глаза в сторону.
В сердце рыжего хитреца закралось чувство страха, а в голову мысль о том, что неспроста фермер так распинается перед ними. Ох, неспроста.
«Здесь кроется подвох», — подумал котенок и с этой минуты стал незаметно наблюдать за Козодоем.
Таммина, сидя за столом, пила козье молоко. Ее внимание привлекло то, что на ферме кроме ветхого домика, раскидистой ветлы и заросшего прудика ничего больше не было. Никакого сарая или загона для коз она не видела.
«Странная ферма, — думала девушка, — ферма без самой фермы. Только жилой домик для фермера и есть».
— Я когда-то жил в городе Радограде. Был советником самого Мистера Тальфуса, — продолжал врать Козодой. Он очень любил это дело. Умение лгать он считал настоящим искусством и обманывал всех и всегда, кроме Крахмора. Ему он лгать не решался, потому что дорожил своей жизнью, которую дал ему колдун.
— Вы были в Радограде? — встрепенулась Таммина. Она вспоминала Мистера Тальфуса и сердце ее словно обожгло. Она резко встала и зашагала вокруг стола.
Капуш и Мань-Тунь-Пань следили за Козодоем и Тамминой.
Фермер, видя, что его рассказы впечатляют гостей, еще больше распылялся.
— Так вот, — поднял он глаза кверху, как будто вспоминая былые времена. — Я считался самым лучшим советником. Ничего в Талантоландии не совершалось без моего чуткого и правильного руководства. Мистер Тальфус слушал только меня и все делал, как я ему говорил.
— Ваши советы не всегда, видимо, были правильными. Будь они таковыми, как вы говорите, не случилось бы того, что происходит сейчас, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— О чем это вы? — удивленно уставился на него Козодой.
— О проделках Крахмора и Водоеде, который опустошает нашу страну. Не говорите, что вы не слышали об этом, — деловито произнес Капуш.
— Ах. Да. Знаю. Знаю. Только я тут ни при чем. Никому и никогда не сладить с Крахмором. Он велик и могуч, — тут Козодой поднял руки вверх, пытаясь показать величие Крахмора.
— Вы хотите сказать, что его победить невозможно? — спросила его Таммина.
— Так и есть. Рано или поздно он завладеет нашей страной, поэтому не вижу смысла сопротивляться, — смотря на проплывающие облака, прошептал, почти прошипел, хозяин.
— Не верю. У каждого есть слабое место, — Таммина прикоснулась к сумке, в которой лежала стрела с хрустальным наконечником.
Козодой уловил ее движение и поморщился. Это заметил и Капуш.
— Так вот. Однажды я и Мистер Тальфус плавали по океану Всерейну и увидели Крахмора. Как они обрадовались друг другу, — усмехнулся фермер.
— Не может быть? — охнул Родригес. — Чего бы это им встречаться, да еще и по-дружески?
— Многого вы не знаете, — покачал головой фермер. — Не думали вы, что все, что сейчас творится в нашей стране – это результат договоренности между Мистером Тальфусом и Крахмором?
— Не думали, потому что такого быть не может, — приподнялся на ноги Белый Единорог и сурово посмотрел на Козодоя.
Тот немного смутился. Ему не понравился пронизывающий взгляд коня. «Еще чего доброго прочитает мои мысли», — мелькнуло в голове фермера.
Однако его смущение длилось не больше секунды. Он быстро взял себя в руки и, посмеиваясь, продолжил врать о своем прошлом.
— Еще я по велению Мистера Тальфуса летал в страну Колоколандию и просил здешнего правителя выковать для нас самый звонкий колокол. Однако там, услышав, от кого просьба, отказались. Потому как наш правитель в других странах не в чести.
— Быть такого не может, — всплеснул руками Родригес.
— Хех, — усмехнулся Козодой. — Мало вы путешествовали по нашей стране и, похоже, не встречали тех, кто не боится говорить правду.
— Как я понимаю, вы и есть тот самый правдолюб? — покосился на него Капуш.
— Так точно, — встал навытяжку хозяин, будто он и не фермер вовсе, а самый настоящий солдат.
— Мне, кажется, вы ошибаетесь насчет нашего правителя. Вы на него просто наговариваете, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Я? Как вы могли такое подумать? Ну да ладно. Я не обидчивый, — замолчал Козодой и скрылся в доме.
— Странный он, — кивнул Капуш вслед фермеру.
— Не то слово, — поддакнул малыш.
Через пять минут Козодой вернулся. Он был очень весел. Все время дергал себя за коротенькие усики и что-то бормотал.
— Вам пора отдохнуть. Прошу пройти в дом и прилечь. Сон лучше всего восстанавливает силы, — подошел он к Таммине и чуть ли не насильно повел ее в свой домишко.
Девушка хотела отстраниться от хозяина, но не тут-то было. Он так крепко вцепился в ее руку, что вырваться ей не удалось. Таммине пришлось войти в дом. Капуш с Мань-Тунь-Панем не отставали.
Оказавшись внутри дома, друзья увидели, что находятся не в доме, а в норе. Самой настоящей узкой и длиной норе. Стены были земляные. Из них торчали различные корешки. Прямо на глазах у гостей, Козодой вытянул один небольшой корень, похожий на червяка и с удовольствием, причмокивая, его проглотил.
— Вкусно, — облизнулся фермер и подмигнул малышу и котенку. — Хотите попробовать?
Те поспешно замотали головами, отказываясь от угощения.
— Спасибо. Я сыта, — ответила Таммина, когда Козодой протянул девушке длинный желтый корешок, на котором копошились маленькие оранжевые жучки.
Фермер улыбнулся и запихнул корешок себе в рот вместе с насекомыми.
— Что ж, вот здесь вы можете поспать, — указал он на соломенную подстилку.
Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань с некоторым испугом покосились на солому. Однако поворачивать назад не решились. Козодой вел себя вполне доброжелательно. Обижать гостеприимного хозяина не хотелось.
Фермер тем временем старался изо всех сил. Он повыдергал с боков все корешки, чтобы они не мешались. Разогнал всех насекомых и взбил подстилку.
Когда все было готово, Козодой собираясь уходить, как бы вскользь прикоснулся к сумке девушки. Капуш заметил его движение и злобно сверкнувшие глаза. От этого котенок смешался. В его сердце уже всерьез зародились сомнения и подозрения. Капуш решил не спать, а сторожить Таммину.
Его предчувствия оправдались. Стоило только Таммине и Мань-Тунь-Паню уснуть (сам Капуш тоже притворился спящим), появился из темноты Козодой. Его коротенькие усики дергались, а глаза сверкали красными огоньками.
Он весь вытянулся, насторожился. Капушу даже показалось, что он в этот момент чем-то напоминал змею, которая высматривает жертву. Козодой на цыпочках, стараясь не шуметь, подошел к спящим. Присев на корточки, фермер стал принюхиваться. Его красные руки потянулись к рюкзаку. Котенок был настороже, готовый в любую минуту вскочить и поднять шум. Но ему было интересно, что именно нужно Козодою, поэтому он, прищурив глаза, зорко продолжал наблюдать за каждым его движением.
Козодой, ощупав сумку Таммины, открыл ее, а увидев черную стрелу, неслышно усмехнулся. Капуш понял, что ищет фермер. «Эх, как же мы сразу не догадались. Козодой ведь слуга Крахмора. То-то он мне сразу не понравился. Скользкий какой-то», — мелькнуло в голове котенка.
Хотел уже Капуш во все горло замяукать, но тут заметил, что Козодой замер и пристально всматривается в темноту. Капуш проследил за взглядом фермера и, каково же было его удивление, когда он заметил, что кулон на шее Таммины, а точнее мраморное сердце Нкапхиона внутри него, засверкало красным огоньком. Моргнув три раза, камень в кулоне опять потух. Это заинтересовало Козодоя еще больше.
«Прихвачу-ка я и этот кулон. Вполне возможно, что он тоже имеет силу. Думаю, Крахмору понравится, если я принесу ему в подарок украшение девчонки», — подумал Козодой и решительно взялся за кулон на шее Таммины. Он уже хотел его сорвать, как из темноты кто-то прыгнул ему на лицо, расцарапав при этом ему нос до крови. Это наш отважный Капуш, не произнеся ни звука, кинулся спасать добро подруги.
От ужасающего крика Козодоя все проснулись. Таммина, увидев, что Капуш рвет лицо фермеру, кинулась отнимать рыжего друга. Кое-как ей удалось успокоить котенка, все время, извиняясь перед фермером.
— Ничего страшного. Я зашел проверить все ли у вас в порядке, а он накинулся на меня. Зверь, — злобно ругался Козодой.
— Ложь. Ты хотел украсть стрелу и кулон, — вырывался из рук девушки Капуш, чтобы за вранье поцарапать Козодою ухо.
— Ничего подобного, — взвизгивал фермер и от злости подпрыгивал на месте.
Великан, просунув в домик нос, загремел:
— Что у вас происходит? Что случилось?
Таммина с Капушем на руках и Мань-Тунь-Панем, который, ничего не понимая спросонья, только и делал, что моргал, побежала к выходу. Оказавшись на улице, девушка сделала глубокий вдох и еще крепче прижала к себе малыша и котенка.
Козодой, выбежав следом, стоял в сторонке и ворчал. Размазывая по лицу кровь от царапин Капуша, Козодой выглядел ужасающе. Сейчас он весь, будто полыхал в огне. Великан вытаращил глаза и смотрел то на Таммину, то на фермера. Он понимал, что стычка произошла между Капушем и Козодоем, но из-за чего, не догадывался.
Капуш, забившись в сумку девушки, крепко обнял стрелу и затих. Таммина пожимала плечами, давая понять Родригесу, что она точно ничего не знает и спрашивать ее, а тем более котенка, пока не стоит.
Белый Единорог, подойдя к Козодою, серьезно на него посмотрел и спросил:
— В чем дело? За что вам нанесли такие раны?
— Я ничего объяснять не обязан. Однако вы еще пожалеете, что так со мной обошлись. Я вам еще покажу, — погрозил кулаком фермер и скрылся в своем доме.
— Думаю, нам пора уходить, — буркнул великан и встал. При этом все его косточки захрустели.
— Давайте. Давайте, — взвизгнул Козодой, выглядывая из-за дверей. — Только знайте, что бы вам ни говорил ваш пушистый злодей, правда за мной.
— Мы уже это поняли, — пропищал Мань-Тунь-Пань, залезая Родригесу на плечо.
— И, кстати, мы не поверили ни одному вашему слову о Мистере Тальфусе, — возмутился великан.
— Да, пожалуйста. Как вам угодно, — топнул ногой фермер.
С тяжелыми сердцами путники покинули Ферму Красного Козодоя. Один только Капуш, хоть и мрачно выглядывал из сумки, радовался тому, что смог уберечь стрелу и кулон Таммины.

Глава 32
Дом Знахаря
Знахарь добивается успеха по той же причине, по которой добиваются успеха большинство из нас.
АЛЬБЕРТ ШВЕЙЦЕР

Перевалив через бугор, что возвышался за Фермой Красного Козодоя, путники увидели Синий лес. Со смешанными чувствами они побрели к новому неизвестному месту.
«Интересно, кто живет в лесу? Что нас там ждет?» — думал каждый.
Когда они приблизились к первым зарослям синих сосен, они увидели, что в полумрачном лесу много сухих деревьев, на которых сидят черные вороны и сердито каркают. Чувствовалось, что гостям они не рады. Однако пути назад не было. Родригес, раздвигая деревья, самые сухие из которых под его нажимом трещали и ломались, повел друзей через лес.
— Пахнет здесь тоской и грустью, — высовывая нос из сумки, промурлыкал Капуш.
Мань-Тунь-Пань и Таммина тоже потянули носами воздух.
— Ничем здесь не пахнет. Выдумываешь, — пропищал малыш.
— А я говорю, стоит в воздухе что-то зловещее, предвещающее беду, — настаивал котенок.
— Капуш, хватит, пожалуйста, нас пугать. Здесь действительно странно, но Ферма Красного Козодоя тоже была не простой, — погладила котенка Таммина.
Вспомнив о Козодое, Капуш сморщился и спрятался в сумке, крепко обхватил стрелу. Он вдруг подумал, что фермер может следовать за ними и выжидать удобной минуты, чтобы еще раз попытаться украсть ее.
Весь день и всю ночь путники брели по синему лесу. На пути им ничего не встречалось кроме синих сосен и черных воронов, которые, перелетая с дерево на дерево и громко каркая, сопровождали их вот уже несколько часов.
— Как они мне надоели, — не выдержал великан и замахал руками, чтобы напугать вредных птиц.
Те с громкими криками поднялись в воздух, но через пять минут опять сели на деревья и, как ни в чем не бывало, косились на путников.
— От них, похоже, не отвязаться. Так и будут тащиться за нами через весь лес, — вздохнул Мань-Тунь-Пань.
— Пусть. Лишь бы не мешали нам, — сказала Таммина и посмотрела на стаю ворон. Те, словно поняв ее слова, закивали головами.
С наступлением следующего дня своего путешествия по Синему лесу, путники увидели среди чащи узкий высокий домик, похожий на башенку, крышу и стены которого покрывала хвоя.
— Не нужно нам здесь останавливаться и заходить в дом. Идемте дальше, — пролепетал Капуш.
— Внутренний голос говорит мне, что нам нужно зайти сюда, — не спуская глаз с жилища, проговорила Таммина.
— Нет. Нет. Давайте скорее уйдем подальше от этого места, — настаивал котенок.
— Вы как хотите, а я зайду, — девушка решительно зашагала в сторону дома.
Капуш, не захотел покидать сумку, поэтому, как бы ему не было страшно, вместе с подругой приблизился к жилищу. Вокруг все сразу стихло. Черные вороны, что всю дорогу следовали за ними, куда-то исчезли. Это обстоятельство озадачило девушку и еще больше испугало котенка. Он знал, что птицы улетают прочь от опасности.
Неожиданно из домика донесся грустный вздох. Капуш и Таммина вздрогнули. Девушка, придерживая сумку, осторожно поднялась по ступенькам. Родригес, Белый Единорог и Мань-Тунь-Пань тоже подошли к домику и остановились у крыльца. Они тоже услышали звуки, раздававшиеся из домика, и притихли, пытаясь понять, кто бы мог так страдальчески вздыхать.
Девушка, потянув на себя тяжелую скрипучую дверь, открыла ее и вошла в дом. Внутри было темно. На маленьких круглых оконцах висели темно-коричневые запыленные шторы. Под ногами на ковре травянистого цвета валялись сухие соцветия, сухие куриные, лягушачьи лапки, вороний пух, ястребиные когти, сморщенные грибочки и еще много всякой всячины. Привыкнув к полумраку, Таммина увидела на полочках небольшие стеклянные баночки, в которых плавали глаза животных и птиц, маленькие мертвые ящерицы и змейки. В других баночках под плотными крышками копошились рыжие тараканы, черные жучки с золотыми брюшками, оранжевые муравьи и даже прозрачные черви.
От увиденного девушке сделалось дурно. Она облокотилась на дверной косяк и закрыла глаза.
— Я же говорил. Не нужно сюда заходить, — испугался за подругу Капуш.
Но тут опять из комнаты на втором этаже раздался стон. Да такой жалостливый, что Таммина забыла о своем головокружении и побежала по узким ступенькам вверх.
Когда она поднялась наверх, увидела большую кровать обложенную подушками, и среди них маленького худого старичка с длиной белой бородой. Он, свернувшись калачиком, охал и плакал. Видно, он испытывал сильную боль. Старичок был одет в длинную ночную рубашку и высокий белый колпак с помпончиком на конце. При каждом охе старичка помпончик подпрыгивал на подушке и скатывался больному на лоб.
Сердце Таммины сжалось от сострадания. Она подошла к старичку и спросила:
— Могу ли я вам чем-то помочь?
Старичок, услышав голос девушки, заерзал на кровати и попытался улыбнуться.
— Я болен. Для снадобья, которое может излечить меня, нужно принести с рудников камень Теневень, — проговорил старичок и потерял сознание.
Таммина попробовала привести страдальца в себя, но он, еле дыша и закрыв глаза, словно тряпка лежал среди подушек.
— Я искать рудники. Нужно найти этот чудодейственный камень, — почти бегом направилась к выходу девушка.
Капуш тоже проникся жалостью к больному и поддержал подругу в ее желании помочь ему.
Покинув дом и уговорив Белого Единорога с Родригесом остаться присматривать за жилищем и старичком, вместе с Капушем и Мань-Тунь-Панем Таммина-Мон отправилась искать рудники. Где они находились, конечно, никто из них не знал, но друзья, как всегда, надеялись на провидение. И оно их не подвело.
Завернув за угол домика, Таммина увидела тропинку, которая была чуть заметна в высокой траве.
— Пойдем по ней. Авось, она куда-нибудь да приведет, — сказала она.
Капуш и Мань-Тунь-Пань переглянулись. Они вприпрыжку бежали за подругой и все осматривались. В Синем лесу было сумрачно и тоскливо. Черные вороны, всю дорогу надоедавшие им своим карканьем, сейчас куда-то улетели.
— Хоть бы уж вороны горланили, чем такая страшная тишина, — бормотал котенок.
Спустившись по тропинке с небольшого косогора, друзья оказались прямо у самых рудников. Вход в пещеру завалило камнями.
— Надо же. Я не ожидала, что мы так скоро найдем рудники. Мне казалось, они должны быть где-то далеко-далеко, — задумчиво произнесла Таммина.
— И хорошо, что они поблизости. Главное-то нужно найти камень. А какой он и где лежит, нам неизвестно. Да и вход закрыт, — почесал за ухом Капуш.
Чтобы не терять время, друзья спешно взялись таскать камни от входа. За два часа тяжелой работы они утомились и присели.
— Эх, чувствую я, что нам внутрь не пройти. Зря только силы тратим, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Мы должны попытаться. Старичок ждет. Если он погибнет — это будет на нашей совести, — загрустила девушка.
— Какой старичок? — вдруг раздался звонкий голосок.
Друзья оглянулись. На нижней ветке сосны сидела рыжая белочка и, подрагивая хвостиком, с любопытством осматривала незнакомцев.
— Здесь в домике больной старичок. Он попросил меня принести ему камень Теневень для снадобья, — улыбнулась девушка. Ей понравилась рыжая красавица с черными глазами-бусинками.
— Вы заходили в дом Знахаря? Он болен? — всплеснула лапками белочка и тут же скрылась в кустах.
Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань удивленно переглянулись. Однако не успели они перекинуться и парой слов, как окружили их серенькие зайчата, рыжие лисята и бельчата, колючие ежата, пушистые утята, лохматые бурые медвежата, почти черные с подпалинами волчата, и взялись все вместе растаскивать груду камней.
— Позвала вот помощников. Одним вам, верно, не справиться, — усмехнулась белочка.
— Сколько времени мы шли по Синему лесу, а кроме ворон никого не встречали, а тут оказывается столько жителей, — удивлялся Капуш.
— Если вы знаете о Знахаре, почему же он один там страдает? Почему никто из соседей, — Мань-Тунь-Пань окинул взглядом зверят, — не помог ему?
— Дело в том, что мы очень осторожные и на глаза проходящим через лес не показываемся. Мало ли у кого какие планы. Вдруг они как раз за нами и охотятся, — ответила на вопрос котенка белочка. После посмотрела на малыша и продолжила: — Знахарь наш друг. Он всех лечит. Мы его очень любим и всегда готовы помочь ему. Еще вчера я была у него в гостях, и он был здоров. Видимо, за ночь его скрутило. Но ничего. Найдем сейчас Теневень – и он поправится.
— А вы знаете, как выглядит это камень? — спросила Таммина.
— Конечно, — хихикнула белочка по имени Мари, — в здешних рудниках, добывается только этот камень.
— Хорошо, — улыбнулась девушка.
За пятнадцать минут от завала не осталось и следа. Таммина и белочка Мари вдвоем вошли в пещеру. Почти у самого входа в стене они увидели голубой камень, поблескивающий в темноте.
— Это он, — кивнула в сторону красивого камня белочка.
Таммина осторожно вытащила его из глинистой почвы и повернулась к свету. Любуясь, она произнесла:
— Смотрю на него, и во мне просыпается невероятное чувство счастья, легкости и беззаботности.
— Не удивительно, — улыбнулась Мари. — Не зря он называется Теневень. Он прогоняет тени, что осаждают мысли и душу. Стоит только оказаться рядом с ним, как начинает видеться все хорошее, доброе, светлое, чистое. Заботы уходят.
Когда Таммина и Мари вышли из пещеры, все, кто помогал расчищать проход, обступили их и тоже с восхищением посмотрели на камень. Тут в воздухе раздалось громкое карканье. Таммина подняла голову и вспомнила, что их ждет Знахарь. Положив камень в сумку, она со всех ног помчалась к домику. Белочка Мари, оседлавший зайчонка Мань-Тунь-Пань, и Капуш еле за ней поспевали.
Через пять минут вся толпа добралась до дома. Таммина, кивнув Белому Единорогу и Родригесу, скрылась за скрипучими дверями. За ней последовала и белочка Мари. Остальные задержались на улице.
Мари вела себя в доме, как хозяйка. Она тут же нашла нужные ингредиенты и колбу. Покрошив камень, сделала микстуру. После Таммина с ложечки ею напоила старичка. Тот сразу же заворочался, дыхание его улучшилось, щеки зарозовели. Он открыл глаза.
— Благодарствую, — тихим голосом прошептал он. — Сейчас полежу еще чуть-чуть, поднимусь и угощу вас своим фирменным соком из бычьих слез.
В глазах Таммины мелькнул испуг.
— Шучу. Шучу, — озорно хихикнул Знахарь. — Угощу вас пудингом и пирожными из кедровых орешек.
Девушка и белочка вышли из комнаты Знахаря и спустились вниз. Там уже был порядок. Лесные зверята бесшумно сновали туда-сюда и расставляли по полочкам баночки, колбочки, чашечки. Два медвежонка копошились на кухне и вылизывали из бочонка мед.
— Вот сладкоежки, — подняла лапки вверх белочка. — Везде найдут, чем подкрепиться.
Она тут же всех успокоила и попросила сесть на диван. Кому хватило места так и сделали, другие расселись на полу и подоконниках. Родригес с Белым Единорогом заглядывали в открытые окна.
Скоро спустился и сам Знахарь. Его вид поразил Таммину. Если до этого она видела его старичком, то сейчас так назвать его было сложно. Он предстал перед ней молодым и красивым. Его золотые волосы, завязанные в хвосты, спускались до самых пяток, точнее до красных лакированных сапожек с кедровыми серебряными шишечками на носках. Оранжево-зеленые глаза излучали радость и свет. Зеленые брови, словно стрелы, расходились над черными ресницами, кончики которых тоже отливали золотом. Одет Знахарь был в широкие лазоревые брючки со стрелками и такой же лазоревый пиджак. На шее его красовался малиновый бант, который прямо резал глаза своей яркостью.
— Вот и я, — улыбнулся он и лукаво посмотрел на Таммину. — Меня все зовут Знахарем. Вы тоже зовите так. А ваше имя Таммина?
— Да, — удивилась девушка. — Откуда вам это известно?
— О тебе уже поют песни. До меня донеслась одна из них. На тебя возлагают большие надежды, — посерьезнел Знахарь.
— Какие песни? — еще больше поразилась она.
— После победы над Крахмором ты их еще услышишь. А сейчас прошу к столу, — Знахарь прошел на кухню и в считанные секунды выставил на стол блюда со сладостями. Самые большие чаши он вынес на улицу и поставил их перед Белым Единорогом и Родригесом. Те благодарно закивали головами и принялись за угощение. Давненько уже путники не ели досыта, поэтому они с большим усердием налегли на этакое богатство.
Таммина почти не притронулась к еде. Из головы не выходили слова Знахаря о песнях про нее. Смущение и страх смешивались в ее сердце. А вдруг все сложится не так, как хотят и ждут жители Талантоландии.
«Не тяжелую ли ношу я на себя взвалила? Я ведь девушка. Мне ли по силам побороть Крахмора, — думала Таммина, но тут же спохватывалась и отгоняла дурные мысли: — Все будет хорошо. У меня лук и стрела. Я справлюсь».
За ее думами следил и Знахарь. Он по лицу видел, что творится на душе смелой и в тоже время хрупкой девушки. Он догадывался, что ей тяжело, но он знал и другое — ни у кого кроме нее лучше это сделать не получится. Она – избранная!
Всего на три часа задержались путники у Знахаря. После они продолжили путь. На прощание хозяин дома дал попробовать Таммине ту микстуру, которую белочка Мари готовила ему из Теневеня. Девушка сначала отказывалась, но Знахарь был так настойчив, что она сдалась. Отведав лекарство, Таммина почувствовала себя уверенней и бодрей. С новыми силами и хорошим настроением друзья отправились дальше.

Глава 33
Розовый фламинго.
Фламинго нежно-розовый –
Как счастья облака.
Фламинго нежно-розовый –
Мечта, что на века.
ИННА МАШЕНКО

На краю Синего леса располагалась небольшая мелкая речушка, где жили Розовые Фламинго. Точнее они когда-то были розовые, сейчас перья взрослых птиц стали грязно-серого цвета. Только птенцы еще сохранили еле заметную розовую окраску. Все без исключения птицы выглядели удрученно. Они ходили, склонив голову, опустив крылья и совсем тихо изредка переговариваясь.
— Что у вас случилось? — обратилась Таммина к вожаку стаи.
— Ох. Не любим мы жаловаться, но уже сил нет терпеть. Когда-то наша река была самой красивой, а сейчас она похожа на грязную лужу. Водоед высосал почти всю воду, оставив нам только грязь со дна. Мы от тоски и горя посерели. А какие среди нас бывали красавцы, — поднял глаза к затянутому сизыми тучами небу вожак. Он вспомнил свою молодость. — Сейчас от нас почти ничего не осталось. Скоро и малыши наши станут серыми.
Вожак ласково покосился на розовых птенчиков, которые тоже прибежали поглазеть на пришельцев и путались под ногами. Птенцы задирали головы и смотрели на Родригеса. Сколько восхищения и удивления было в их глазах. Они показывали на великана крыльями и пытались взлететь. Уж больно им хотелось посмотреть, какой он точно высоты.
— Не отчаивайтесь. Все будет хорошо! — В какой уж раз пыталась успокоить жителей Талантоландии Таммина.
— Куда вы направляетесь? — спросил Фламинго и тут же сам ответил на свой вопрос: — Впрочем, знаю. Здесь только одна дорога – к Крахмору.
— Да. Мы хотим его проучить, — промурлыкал Капуш, высовывая кулачок из сумки и грозно поглядывая в ту сторону, где как ему казалось, находился замок колдуна. — Похоже, он слишком много о себе возомнил.
— Тихо, — озираясь, испуганно зашептал вожак. — Он может слышать ваши слова.
— Пусть слышит, — еще громче сказал котенок. — И дрожит от страха. К нему идет его возмездие.
— Какие же вы еще дети. Нужно быть осторожными. Не лезть в пекло, когда не надо. Вы из-за таких глупых выходок, усугубите свое положение еще больше, — с досадой покачал головой вожак.
— Хуже, чем сейчас, быть не может, — рассматривая стаю фламинго, промурлыкал Капуш.
— И с этим не согласиться не могу, — опустил голову вожак. — Куда катится мир? Куда?
— В лапы колдуна, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Ваша правда, — еще печальнее произнес вожак и, устало переступая, направился к стае.
— Удивительно, как губительно влияет на душу неверие. Я ведь тоже недавно так думала. Спасибо Знахарю. Изгнал из моего сердца это подлое чувство, — смотря вслед вожаку, серьезно произнесла девушка.
— Им бы тоже не мешало к нему обратиться, — скорбно произнес Родригес.
— А ведь верно, — вдруг воскликнула девушка. — Им нужно отправиться к Знахарю. Здесь делать уже нечего. Река скоро совсем высохнет. Кроме того, Знахарь может вернуть им их розовый цвет. Излечить от тоски и горя.
— Это самое лучшее, что мы можем для них сделать. Указать дорогу в Синий лес, — согласно кивнул головой Белый Единорог.
Девушка тут же догнала вожака и рассказала ему о том, что они идут от Знахаря, который живет с ними по соседству.
— А мы ничего о нем не знаем, никогда не слышали, — удивился вожак.
— Уверена, он не откажется вам помочь. Отправляйтесь поскорее к нему, — произнесла Таммина. Она взяла палочку и на сырой земле нарисовала карту. Фламинго, летя по указанному пути, обязательно с высоты увидят дом Знахаря.
Птицы тут же забегали, собираясь в путь. Когда все выстроились, вожак подошел к девушке и печально сказал:
— Наши птенцы еще не умеют летать. Мы их не оставим. Придется от путешествия отказаться.
— Почему? Давайте придумаем что-то. Вам нужно улетать, — испуганно заговорила девушка и вопросительно, ожидая дельного совета, посмотрела на друзей.
— Нужно серьезно поразмышлять, — промурлыкал Капуш и зашагал вдоль берега.
Мань-Тунь-Пань вприпрыжку бегал рядышком. Он тоже напряженно думал.
— Есть! — вдруг воскликнул малыш и указал на нити водорослей, что торчали из мутной воды. — Вот из них мы сплетем узелочки, в которые можно посадить птенцов. После взрослые птицы возьмут в клюв узелки со своими птенцами и полетят к дому Знахаря.
— Ура! Здорово! Так и сделаем! — подпрыгнул Капуш.
Тут же несколько фламинго достали на берег нити водорослей. После того, как водоросли подсохли, Капуш, Мань-Тунь-Пань и Таммина взялись плести небольшие узелочки. Великан раскладывал изделия друзей в ряд, а Белый Единорог считал. Когда узелков набралось достаточное количество, птенцы расселись по ним. Взрослые фламинго, взяв по узелку в клюв, примерили: не тяжело ли. Оказалось, что идея с узелками как нельзя удачна. Узелки были и легки и удобны.
— Спасибо вам за великолепное предложение, — радовался вожак. — Как хорошо, что остались и помогли нам. Вам тоже от всей души желаем легкого пути.
Вожак дал команду, чтобы все фламинго построились. Птицы с радостными криками так и сделали. Таммина, Родригес, Капуш, Белый Единорог, Мань-Тунь-Пань стояли в сторонке и счастливыми глазами наблюдали за подготовкой птиц к полету.
Однако стоило только фламинго взять в клювы узелки с птенцами, как на горизонте показались черные птицы Чжаки. Фламинго и путники испуганно наблюдали за их приближением. Их появления никто не ожидал. Фламинго бегом понесли своих малышей в небольшую чащу, где их и спрятали. Сами поднялись в небо и полетели черным птицам навстречу.
— Они же погибнут? — дрожащим голосом проговорила Таммина.
Другие не проронили ни слова. Только Родригес, встав на цыпочки, поднял руки вверх и махал птицам. Его лицо было решительным и серьезным.
Когда фламинго поравнялись с птицами Чжаки, между ними начался бой. Много стрел летело от черных птиц, но они не могли причинить фламинго никакого вреда. Те оказались очень ловкими и быстрыми. Им отлично удавалось увернуться от их смертельного оружия. И хоть путники видели, что Чжаки под натиском фламинго отступают, беспокойство и напряжение все равно не отпускало. Родригес все махал и махал руками. Хотел ли он так отпугнуть Чжаки или остановить фламинго было не ясно. Однако у великана никто не спрашивал, зачем он это делает.
Долго бились фламинго и Чжаки. Все время добрым птицам удавалось оставаться невредимыми, но уже перед самым концом боя, у птиц Чжаки словно прибавилось сил, и они поранили несколько своих противников, троих смертельно. Те упали на землю и заснули вечным сном. Таммина, Капуш, Мань-Тунь-Пань и Белый Единорог пытались помочь раненым фламинго. У одного перевязали шею, у другого лапку, у третьего крыло, у четвертого клюв…Фламинго терпеливо сносили боль. Ни одного стона не послышалось. Они, печальными глазами следили за своими друзьями, которые продолжали биться в небе.
— Скорее бы все закончилось, — испуганно говорила Таммина и неотрывно следила за битвой.
Бой, действительно, после ее слов почти сразу прекратился. Раненые Чжаки с громкими криками полетели туда, откуда и появились. Остальные фламинго опустились на землю. Взволнованные борьбой они обошли своих друзей, что лежали на земле, истекая кровью. Тех, кто погиб, перенесли к мутной воде и, окунув их тела в реку, торжественно захоронили под кустами ракиты, на которых после расцвели желтые и розовые, похожие на пух, цветы.
— Птицы Чжаки вряд ли вас еще когда-нибудь побеспокоят, — обратился вожак к Таммине. — Впрочем, они не единственные злобные существа, созданные колдуном. Крахмор очень хитер. Он попытается помешать вам добраться до него. По крайней мере, он все сделает для того, чтобы к нему вы явились обессиленными, уставшими и надломленными. Так ему будет легче с вами справиться.
— У него ничего не получится. Мы сильны тем, что вместе. И в нашей стране еще есть такие, как вы, которые ценой своей жизни, готовы прийти на помощь, — внимательно глядя на стаю фламинго, произнес Белый Единорог.
— Знаю я, что вы несете с собой черную стрелу для Крахмора. Чтобы ваша стрела была меткой, я хочу подарить вам наше священное розовое перо, которые мы берегли для самого важного случая, — торжественно заговорил вожак. — Важнее события, чем победа над колдуном, быть не может.
Вожак поднял крылья вверх и резко взмахнул ими. Из правого его крыла выпало яркое розовое перо, которое, кружась, полетело прямо к Таммине и опустилось ей на руку.
— Какое красивое. Я раньше у вас розового пера не видела, — рассматривая удивительный подарок, сказала девушка.
— Оно было спрятано под серыми перьями. Никто не знал о его существовании, кроме самих фламинго. Я, как вожак стаи, нес за него ответственность. Сейчас оно ваше, — наклонил он слегка голову.
— Спасибо! — улыбнулась Таммина и тут же достала из сумки черную стрелу. Быстрыми движениями она прикрепила розовое перо к ее концу. Оно, как будто было создано для этой стрелы. В одно мгновение оно словно слилось с нею. Хрустальный наконечник засверкал, перо стало еще ярче.
— Оружие готово! — наблюдая за преображением стрелы, сурово произнес вожак.
— Колдун за все поплатится. За беды жителей Талантоландии понесет наказание, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Да. Мы ему покажем, — погрозил кулаком Родригес.
Великан посматривал на раненных фламинго, и в сердце его все сильнее и сильнее вспыхивала ненависть к колдуну.
Крахмор же, действительно, в это самое время наблюдал за ними. На этот раз он смотрел в узкое оконце, что располагалось в самой верхней башне. Оконце это было из черного стекла и в нем, виделось то, что он хотел. Стоило только колдуну представить кого-то, как в оконце показывалось все, что происходило в разных частях страны.
Мысли Крахмора последнее время были заняты путниками. И особенно его занимала Таммина. Поэтому стоило ему только в данную минуту подойти к черному окну, как тут же появилось изображение девушки, которая стояла среди серой толпы фламинго и держала в руках розовое перо. Колдун, глядя на нее, нахмурился. Причмокивая, покряхтывая, старик царапал своим острым ногтем на окне еще одно злобное заклинание, придуманное им сегодня ночью.
В тот момент, когда он царапал слова в своем замке, на месте, где находилась Таммина с друзьями и фламинго, начал закручиваться столп пыли, который каждую минуту увеличивался в размерах.
— Сейчас нас в него затянет, — ужаснулся вожак. — Эх, наверняка, это дело рук Крахмора. Услышал или увидел нас и вот тебе, пожалуйста.
— Вы успеете еще подняться в воздух и улететь, — глядя на приближающуюся пыль, тревожно произнесла Таммина.
— Куда нам. Наши раненные не смогут взлететь, — грустно покачал головой фламинго.
— Мы сможем. Мы сможем, — раздалось со всех сторон. Птицы в повязках поднялись на ноги и попробовали взлететь. У них, пусть и с трудом, но получилось.
— Что ж, тогда все строимся и летим к Синему лесу, — скомандовал вожак. Повернувшись к Таммине, он сказал: — А как же вы?
— Мы успеем укрыться. Я сяду на Белого Единорога. Он очень быстро летает. Родригес тоже не из слабаков. Ведь так? — подмигнула великану девушка.
— А то, — важно ответил Родригес. — Я так припущу, что никакому урагану меня не догнать.
— Хорошо, — улыбнулся вожак и поспешил к своим. Не мешкая, стая поднялась в воздух и, покурлыкав на прощание, полетела к дому Знахаря.
— Счастья вам, мечты и веры, — прошептала Таммина, провожая их взглядом.
Столп пыли был уже совсем рядом, когда она села на Белого Единорога, и тот поднялся в воздух. Конь, что было сил, понесся от урагана. Родригес тоже, сказав Мань-Тунь-Паню, чтобы тот держался крепче, побежал, сотрясая землю.
Таммина изредка оборачивалась. Она видела, что ураган четко следует за ними. Он то чуть удалялся, то опять приближался, но точно не собирался отставать.
И тут, сквозь ветер и пыль, она увидела фламинго.
— Кто это? Откуда? Неужели стая забыла одного из своих? — вслух размышляла девушка. Руки ее задрожали. Она испугалась, что ураганная пыль сейчас поглотит добрую птицу. — Хоть возвращайся. Нельзя же наблюдать за его гибелью.
Однако не успела она обратиться к Белому Единорогу, как глазам ее предстало невиданное чудо. Ярко-розовый фламинго, вырвавшись из вьющейся пыли, обогнул столп и, поднявшись до самой его верхушки, который уходил далеко ввысь, нырнул в него. В тот же миг внутри столпа произошел взрыв, от которого в разные стороны медленно полетели блестящие белые снежинки. Те, что летели вниз, таяли, превращаясь в прозрачные хрусталики. Те снежинки, что легким дуновением ветерка поднимались вверх, собирались в ленту, которая засверкала над землей разными цветами.
Урагана больше нет. Это радовало всех. Но Таммина помнила о розовом фламинго, который, будто Ангел-Хранитель, взялся откуда-то и ценой своей жизни спас их от верной гибели. Девушка смотрела на радугу, на хрусталики и рыдала. Друзья тоже грустили, хотя толком не понимали, почему она плачет. Они ведь не видели и не знали о жертве розового фламинго. Спустя много лет они узнают, что это сам вожак, успев долететь до Знахаря и рассказав ему о беде, вызвался вернуться к путникам и помочь им. Знахарь сделал чудодейственную настойку, которая вернула фламинго его яркое розовое оперение, и подал ему Живой цветок, чтобы тот кинул его в самое сердце пыльного столпа. Только так можно было остановить яростный вихрь. Вожак летел на верную смерть, но он был счастлив. За долгие годы он наконец-то стал птицей-мечтой, а именно розовым, а не серым фламинго. Он отважно кинулся в середину урагана. Мысль о том, что он ценой своей жизни приближает гибель Крахмора, помогла ему с легким сердцем расстаться с этим миром.
После о нем еще долго слагались легенды. В памяти своих сородичей он навсегда остался самым отважным из Розовых Фламинго и самой яркой птицей-мечтой.

Глава 34
Одинокий меч
Меч в облаках прокладывает путь,
В дни равноденствий меч — Ковшу опора.
ЮАНЬ ЧЖЭНЬ «РАССКАЗ О МЕЧЕ»

Когда Таммина успокоилась и рассказала, почему она плакала, друзья громкими возгласами выразили свое восхищение самоотверженности Розового Фламинго.
— Навсегда запомню его подвиг и всем буду рассказывать о герое с розовыми крыльями, — вытирая слезы, говорил Родригес.
— Мы все его будем помнить, — промурлыкал Капуш.
Постояв еще минут пять и вглядываясь туда, где совсем недавно кружил столп пыли, путники продолжили путь. Таммина еще долго оглядывалась в надежде увидеть силуэт фламинго. Вдруг он каким-то чудом остался жив и вот-вот их догонит. Но нет. Было тихо и пусто.
Таммина попросила Белого Единорога опуститься на землю, что тот и сделал. Дальнейший путь друзья продолжали рядом друг с другом. Близость их успокаивала, придавала уверенности.
— Ой, что это? — громко произнес Капуш.
Все тотчас посмотрели туда, куда указывал котенок. Вдалеке они увидели огромных размеров меч, острие которого уходило далеко вглубь земли, а рукоять блистала под самыми облаками.
— Похоже, его владелец великан из всех великанов. Даже для меня этот меч великоват, — разволновался Родригес. Он уже давно не встречал великанов. Сейчас бы он с радостью обнялся и побеседовал с одним из них.
А меч тем временем привлекал их внимание все больше и больше. Его стальное лезвие сверкало, даже, несмотря на то, что солнца не было. Рукоять, что украшали золотые витые украшения, выглядела очень мощной. Видно, принадлежало это оружие небывалому силачу. Однако сколько бы путники не посматривали по сторонам, владельца его не видели. Меч одиноко возвышался вдали, вызывая восхищенные взгляды и возгласы касательно его размеров.
Друзья спешно направились к нему. Родригесу не терпелось рассмотреть его и подержать в руках. И хотя высотой меч превосходил великана, тот все равно надеялся, что хозяин меча не будет возражать и даст потренироваться с ним и ему.
Меч оказался намного дальше, чем они предполагали. Долго друзья добирались до странного оружия. И чем ближе они к нему подходили, тем он становился меньше в размерах.
— Издалека он выглядел таким огромным. Впору для великана, — удивлялся Капуш. — Сейчас же мы видим, что он для великана мал, а для человека большеват. Кому же он может принадлежать?
— Узнаем. Вот доберемся до него — и все станет ясно, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
Однако, прибыв на место и обходя меч кругом, друзья только разводили руками. Меч сейчас был размером со штопальную иглу. Как раз для рук малыша. Чему Мань-Тунь-Пань несказанно обрадовался. Родригес разочарованно пыхтел и вытирал со лба пот.
— Не понимаю. Что он такой маленький? — говорил великан.
— Обман зрения, — хихикнул Капуш, но его никто не услышал.
— Интересно, где его хозяин? — озирался малыш.
— Я слышал об этом мече. Он называется Одинокий, потому что стоит здесь уже много лет. Он никому не принадлежит, — ответил Белый Единорог. — Точнее не нашлось того, кто бы смог им завладеть.
— О чем ты? Думаю, желающих обладать таким оружием полно, — улыбнулся Мань-Тунь-Пань.
— Согласен с тобой. Такой меч пригодился бы хорошему воину. Однако повторюсь, до сих пор никто так и не смог заполучить его, — загадочно посмотрел на малыша Белый Единорог.
Мань-Тунь-Пань тут же подбежал к мечу, что торчал из земли, маня к себе своей красотой, и попытался его вытащить. Но не тут-то было. Меч так крепко и так глубоко вонзился в каменистую почву, что вытянуть его малышу не удалось, как бы он ни пытался. Десять потов сошло с малыша, а меч все не поддавался.
— Дай-ка я попробую, — осторожно отодвинул малыша Родригес и пальцами взялся за маленькую рукоятку. Он попробовал потянуть меч, но тот выскальзывал из его огромных пальцев.
— Может, у меня получится, — произнесла Таммина и, опустившись на колени, попыталась вытащить маленький меч. Чтобы было легче, девушка тонким прутиком сделала подкоп вокруг меча.
— Ух, ты. Здорово ты придумала. Сейчас мы точно его достанем, — обрадовался малыш.
Однако улыбка сошла с лица малыша, как только он увидел, что меч, после подкопа ровно настолько ушел под землю.
— Ой, хватит. Так он может совсем исчезнуть, — испугался Капуш.
Все задумались над тем, как достать Одинокий меч.
— Ничего в голову не приходит. Лучше продолжить путь, — нарушил молчание Белый Единорог.
— Нет. Без меча я не двинусь с места, — подскочил Мань-Тунь-Пань и снова, вцепившись в его рукоять, начал вытягивать оружие.
Конь смотрел на малыша и грустно качал головой. Он понимал безнадежность его действий.
— Мы идем к Крахмору. Он силен и могуществен. Как же я могу помочь в борьбе с ним, если у меня нет оружия? — сам себе бурчал Мань-Тунь-Пань. — Вот достану этот меч и стану настоящим воином. Смогу защитить друзей и побороться с колдуном. Кто я сейчас? Так. Ничего особенного. А с мечом другое дело.
— Нам нельзя задерживаться. Каждая минута дорога, — сказал Белый Единорог и внимательно посмотрел на друзей.
Все смолкли. После малыш решительно заговорил.
— Сделаем так, — сказал он. — Вы отправляйтесь вперед, а я останусь здесь. Как только достану Одинокий меч, так сразу на своем дирижабле догоню вас.
— Мы должны держаться вместе, — испугалась Таммина подобному предложению.
— Иначе никак, — опустил голову малыш. — Я от меча не уйду и точка.
— Упрямый ты, — почесал за ухом Родригес.
— Ну, извините, — развел руками малыш.
Друзья еще раз по очереди попытались достать меч, но он даже не шелохнулся. Словно каменный стоял он на одном месте.
— Подумай еще раз, Мань-Тунь-Пань. Может, лучше сейчас уйти, а после, когда все будет улажено, мы снова сюда вернемся и уж точно без меча не уйдем, — ласково обратился к малышу Таммина.
— После? Когда все будет хорошо? — возмутился малыш. — Зачем он мне тогда будет нужен?
— И то верно, — промурлыкал Капуш.
Таммина слегка толкнула котенка в бок. И тот, спохватившись, что говорит что-то не то, замолчал.
Разлучаться друзьям не хотелось, но, похоже, другого выхода не было.
— Таммина, вы с Капушем садитесь на Белого Единорога и летите. Я и Мань-Тунь-Пань вас чуть позже догоним, — произнес Родригес.
Малыш изумленно уставился на великана. Он не ожидал, что тот пожелает остаться с ним. Его это очень порадовало.
Однако окончательно решить, как они поступят, друзья не успели. На горизонте, со стороны Синего леса, показался Козодой. Его маленькие глаза сверкали красными угольками. В руках он держал тяжелую дубинку.
Когда он за считанные минуты дошел до путников, те заметили в нем кардинальные перемены. С момента их последней встречи Козодой стал значительно выше. И теперь ростом был Родригесу до плеч. Он раздался и в ширину. Его пухлое оранжевое тело покрылось синими бородавками, из которых росли красные толстые волосы. Лицо фермера стало совсем круглым и еще более ужасным, похожим на жабье. Из карманов его клетчатых панталон торчали сухие пожелтевшие корни растений.
Он сейчас совсем не разговаривал. Только громко рычал и охал. Размахивая тяжелой дубинкой, Козодой приблизился к путникам. Он прямо и с ненавистью смотрел на великана, изредка косясь на Таммину, а точнее на ее сумку.
Недолго думая, Козодой кинулся на великана. Однако тот уже был готов к его нападению и ловко увернулся. Родригесу удалось оттолкнуть фермера в сторону, подальше от Таммины, Капуша, Мань-Тунь-Паня и Белого Единорога. Но Козордой не растерялся. В одну минуту он, перекувырнувшись в воздухе, твердо встал на ноги и снова приготовился к прыжку. Свою огромную дубинку он швырнул в Родригеса, но не попал. Неудача Козодоя подстегнула к еще более решительным действиям, он, громко рыкнув, высоко подпрыгнул над землей и ринулся вперед.
На этот раз от ручищ разъяренного противника великану увернуться не удалось — и он вместе с ним повалился на землю. Всеми силами Родригес пытался оттолкнуть злодея и привстать, но тот крепко держал его за шею, придавливая к земле. Изо рта Козодоя текли слюни, которыми он закапал себе всю грудь.
Таммина, прикрыв рот руками от отвращения и страха, приглушая свой крик, с ужасом в глазах наблюдала за борьбой. Капуш, Мань-Тунь-Пань и Белый Единорог тоже смотрели на Родригеса и Козодоя.
Великан боролся изо всех сил. Еще немного и ему бы удалось сбросить с себя фермера, но тот вдруг свободной рукой достал из кармана сухой корень и попытался вонзить его великану в глаз. Тут уже ждать и наблюдать было нельзя. Таммина бросилась к злодею. Однако тот во время борьбы успевал смотреть по сторонам и заметил ее приближение. В один миг из его спины выросло еще четыре огромных руки. Одной из них он схватил девушку и поднял ее высоко над землею.
Белый Единорог, Капуш тоже побежали на помощь подруге и тут же были схвачены и также подняты вверх. Никому из них вырваться не удавалось. Козодой крепко держал своих пленников. Один Мань-Тунь-Пань оставался на свободе. Он из-за своего маленького роста был почти неуязвим. Он бегал вокруг фермера и дразнил его. Тот злобными красными глазами наблюдал за малышом и пытался его поймать. Но его толстые корявые пальцы не могли ухватить мальца.
«Что мне делать? Как помочь друзьям?» — нервно соображал малыш, прячась от лап фермера. Уворачиваясь от ручищ злодея, он вдруг за что-то запнулся и упал. Козодой усмехнулся. Сейчас-то он его подцепит острым ногтем и проглотит, как мелкого червяка. Мань-Тунь-Пань оглянулся. Заметив, что он лежит на земле по вине Одинокого меча, который торчал из земли, малыш рассердился.
— Эх, как было бы хорошо, если бы ты сейчас оказался в моих руках, — глядя на меч, быстро проговорил Мань-Тунь-Пань. И вдруг меч слегка дрогнул, наклонился в сторону малыша и опять замер.
Этого было достаточно. Его движение заметил малыш. Он подскочил к мечу и решительно схватился за его рукоять. И меч ему поддался. Он с легкостью, будто сам прыгнул ему в руки.
Мань-Тунь-Пань не успел удивиться, как заметил руку Козодоя, которая шарила по земле в его поисках. Вот-вот она схватит малыша и тоже поднимет в воздух. Тогда уж точно ни Родригесу, ни другим никто уже не поможет.
Малыш, перепрыгивая через мелкие камешки, побежал к этой самой огромной руке и одним взмахом отсек Козодою один из его уродливых пальцев. Фермер взвыл от боли и выпустил своих пленников. Только великана по-прежнему продолжал прижимать к земле. Из его пальца текла зеленая тягучая жидкость, которая, капая на землю, пузырилась и темнела.
Таммина кричала Мань-Тунь-Паню, чтобы он был осторожнее, но тот ее не слышал. Фермер так громко рычал, что у всех заложило уши. Кроме того, малышу некогда и нельзя было останавливаться.
Он, не теряя времени и обогнув рычащего и воющего фермера, по его мокрому рукаву начал карабкаться ему же на спину. После, проворно взобравшись на голову фермера, малыш схватился за клок его лохматых волос и, свесившись над виском, вонзил ему меч прямо в ухо.
На это раз фермер не выдержал боли, подскочил, отпустив при этом великана. Закрутился волчком, пытаясь стряхнуть с себя надоедливого Мань-Тунь-Паня. Однако тот бесстрашно держался за его волосы. Когда ему удалось перебраться на лоб Козодоя, он, болтаясь на его челке, проткнул мечом оба красных глаза фермера, которые в тот же миг потухли, став серыми и стеклянными. Сам Козодой с громким грохотом упал на землю и замер.
Друзья изумленно смотрели на маленького Мань-Тунь-Паня, который залихватски спрыгнул с поверженного фермера. Скоро тело злодея стало усыхать и на глазах путников превратилось в крошечный сухой корешок.
— Надо бы его сжечь, а то еще оживет, — смотря на останки Козодоя, промурлыкал Капуш.
— Нет. Все, что погибает от клинка Одинокого меча, уже никогда не оживает, — сурово проговорил Белый Единорог.
— Скажи, как ты достал его из земли? — спросила малыша Таммина.
Тот, тяжело дыша, улыбаясь, смотрел на побежденного врага.
— Я и не знаю даже, — пожал плечами Мань-Тунь-Пань. — Он словно сам прыгнул мне в руки.
— Отныне меч по праву принадлежит тебе, — произнес Белый Единорог.
— Какой ты смельчак и молодец, — радовался Родригес, взяв в руки Мань-Тунь-Паня и сажая его себе на плечи.
Малыш счастливо улыбался. Он гордо поднял меч вверх, полюбовался им немного и спрятал в ножны, которые нашел за колючим кустарником после того, как рухнул Козодой.
— А может, его нужно оставить здесь? Вдруг его нельзя уносить с собой? — промурлыкал Капуш.
Мань-Тунь-Пань, услышав его слова, замер и вытаращил глаза.
— Что это ты выдумал? Он мой! — наконец-то сдавленным голосом произнес малыш.
Белый Единорог, молча, наблюдал за друзьями. Мань-Тунь-Пань насупился и сидел задумчиво. Капуш выглядывал из сумки Таммины и косился на сухой корешок – когда-то Козодоя.
— Нам нечего здесь больше задерживаться. Идемте, — сказала Таммина, окинув друзей уставшим взглядом. Она еще не успокоилась после схватки с фермером. Руки ее дрожали. Голова кружилась.
Девушка села на Белого Единорога и попросила его подняться в небо. Ей хотелось окунуться в глубину неба, пусть и серого, но высокого и тихого, где гуляет легкий прохладный ветер. Таммине хотелось подумать о том, что делать дальше. Им нужен был план.
Белый Единорог расправил крылья и в тот же миг поднял девушку с котенком к облакам. Сверху Таммина видела Родригеса, медленно и тяжело шагавшего за ними.
Когда они уже отдалились от места, где встретили Козодоя, Таммина оглянулась. И что же она увидела? Там, откуда Мань-Тунь-Пань выдернул Одинокий меч и взял его с собой, сейчас по-прежнему возвышался огромный меч, который по мере их отдаления, увеличивался в размерах, как когда-то он уменьшался, когда они к нему приближались.
В ножнах малыша тоже лежал меч, но уже другой, не одинокий. А Одинокий меч, упирающийся в небо, ждал нового своего покорителя.

Глава 35
На перекрестке Трех Деревьев
Не спастись от искушения тому, кто его боится.
ЖАН ДЕ ЛАБРЮЙЕР

Спустя два дня их утомительного путешествия по темной и мрачной пустыне, где они не встретили ни одной живой души, друзья вышли на перекресток. Дороги на перекресте еле виднелись, поэтому понять, что перед ними перекресток можно было лишь по трем деревьям, которые стояли между ними.
— Странно. Еще вожак фламинго говорил, что тут только одна дорога, и она ведет прямо к замку Крахмора. Сейчас мы видим обратное. Дорога не одна, а целых четыре, — задумчиво почесал за ухом Капуш.
— Как поступим? По какой дороге пойдем? — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Предлагаю остановиться и подкрепиться. Тут я вижу все деревья плодовые. Фрукты вон, какие спелые да крупные, — наклонился к одному из деревьев Родригес.
— Это точно. Выглядят очень аппетитно. Правда, я раньше таких фруктов никогда не ел, но хочу попробовать, — обрадовался Мань-Тунь-Пань и уже хотел сорвать круглый розово-желтый фрукт, который так и манил к себе налитыми боками и сладковатым ароматом.
— Не спешите, — вдруг заговорил Белый Единорог. — Разве вы не видите, что зелень вокруг засохла, что на небе тучи повисли еще чернее, чем раньше, что дороги затянуты сорной колючей травой. Мы вступили во владения Крахмора. Неужели вы думаете, что здесь могут расти хорошие плоды?
— Почему нет? Может, эти фрукты посадили еще до того, как колдун здесь обосновался? — спросил великан. Он так был голоден, что отказываться от еды не хотел.
— Независимо от того будем мы пробовать фрукты или нет, все равно здесь остановимся. Нужно отдохнуть, — промурлыкал Капуш.
— Ха-ха. Ты же последнее время в сумке путешествуешь, — усмехаясь, присвистнул Мань-Тунь-Пань.
— А какая разница? Мне, может, хочется растянуться под деревом и подремать, в сумке-то так не получается, — обиделся котенок.
— Хватит вам. Остановимся здесь, если вам так хочется. Только ненадолго, — улыбнулась Таммина.
Друзья тут же расселись под кронами высоких зеленых деревьев, на которых росли аппетитные плоды. Великан, облизываясь, косился на огромный красный овальный фрукт, что висел у самого его носа. Однако сорвать его пока не решался. Он думал, что сделает это, когда все заснут. Но так случилось, что великана, как и других путников, сморил крепкий сон. Одна Таммина не могла заснуть. Она ворочалась, смотрела на посапывающих друзей и улыбалась. Устав лежать, она решила обойти перекресток Трех Деревьев.
С тоской поглядывая на черные тучи, что гнал по небу сильный ветер, девушка направилась к самому высокому с толстым стволом дереву, на котором росли те самые овальные красные фрукты, что так соблазняли Родригеса.
Она подошла к дереву и прикоснулась к плоду. Вдруг тот закачался на ветке и еле слышно зашелестел. Его шелест напоминал речь. Таммине почудилось, что он говорит о том, что если она его попробует, то в один миг станет самой красивой во всей стране Талантоландии.
Ах, как захотелось девушке стать красивее всех. Она прямо сразу представила себе, как гуляет по прекрасному саду среди благоухающих цветов. Все, кто встречаются ей на пути, восхищаются ее красотой и обаянием, говорят ей комплименты. Вот видит Таммина, как подошла она к маленькому прудику, посмотрелась в чистую голубую воду и залюбовалась своим отражением. Понравилась Таммина себе в своем воображении.
Недолго думая, решила она сорвать фрукт с дерева и попробовать. Взяла в руки ароматное лакомство, поднесла ко рту и уже хотела надкусить, как вдруг показалось ей, что Капуш зашевелился во сне, и вздрогнула. Вспомнила, что друзья ее совладали с голодом, есть подозрительные плоды не стали, а она, соблазнившись желанием, стать самой красивой, готова съест его.
— Негоже это становиться красивее от поедания коварного фрукта. Внешняя красота ведь есть выражение красоты внутренней. Поэтому буду я честна с собой и не пойду ни на какие уловки, — прошептала Таммина и положила фрукт в сумку, подумав, что он еще может пригодиться ей в будущем.
После девушка прошла к другому дереву, где спели желто-голубые кисти мелких круглых плодов. Таммина не собиралась пробовать фрукты, она хотела их просто рассмотреть, потому что раньше никогда такие не видела.
Их приятный сладковатый аромат дурманил голову. На фруктах поблескивали прозрачные капельки росы. Девушка залюбовалась голубым отливом фруктовых кистей. Чем больше она присматривалась к удивительным плодам, тем больше они ей казались прозрачными. Через несколько минут она уже четко видела внутри плода коричневую косточку, из которой с одного края выглядывал крошечный зеленый росточек.
Таммина сорвала маленький фрукт, желая раскрыть его, чтобы достать из него косточку и посадить ее в землю. Ростку нужна была почва, ведь только так он мог продолжить жизнь.
Однако стоило только девушке взять в руки плод, как тот тоже задрожал у нее в ладони, и тихонько зашептал.
—Съешь меня. Съешь, — доносилось до Таммины. — Сразу приобретешь все знания мира. Станешь самой умной во всей стране Талантоландии.
«Ого! — мелькнуло в голове девушки. — Было бы замечательно, если бы все шли ко мне за советом и помощью, если бы стала я самой мудрой и великой».
Тут же представила Таммина, как идет она по широкому коридору в зал, где сидит Мистер Тальфус. Он, прослышав о ее мудрости, пригласил к себе в главные советницы. Только ей он верил, только ее слушал. Восхищался ее знаниями.
Дальше представила она, как благодаря ее умным решениям были спасены жители страны от варварства пришельцев, как в ее честь воздвигли на главной площади памятник.
Сладкие мечты понесли Таммину в мир грез и фантазий, где видела она себя во всем великолепии. Улыбалась девушка своим мыслям и тому, что может случиться, если она откушает голубоватый фрукт. Обладая всеми знаниями мира, ей легче будет одолеть Крахмора. А ради спасения жителей Талантоландии можно пойти на все.
Еще раз посмотрела Таммина на ароматный фрукт и решилась. Поднесла плод к губам и хотела уже его надкусить. Но тут что-то обожгло ее грудь. Таммина вздрогнула. На шее у нее висел кулон с мраморным сердцем Нкапхиона. В этот миг девушка вспомнила мраморного человека и его жертву ради ее спасения. Слезы навернулись на ее глазах.
— Не буду я пробовать этот фрукт. Не хочу обретать знания таким легким способом. Хочу сама всему научиться, набраться опыта и постигнуть истины, — тихо сказала девушка, вздохнула и положила голубой фрукт в сумку рядом с тем плодом, что дает красоту.
Третье дерево, на котором висели продолговатые темно-синие фрукты, росло чуть дальше других. Его пышная нежно-зеленая крона походила на шляпку гриба, а ствол спиралевидного вида все время менял цвета от сиреневого до темно-фиолетового.
Таммина подошла и к этому дереву. Сейчас ее больше интересовали не форма и вид плода, а то, что он дает, если его попробовать. Девушка уже поняла, что это непростой перекресток. И дорогу здесь чаще выбирают не по тому, куда по-настоящему нужно идти, а по тому, какой фрукт соблазнит своей необычностью и легкостью исполнения желания.
«Интересно, — думала Таммина. — Многих ли они уже искусили и многие ли поддались их обещаниям?»
Третий длинный фрукт, по форме напоминающий огурец, тоже сразу же ожил в руках девушки. От него Таммина услышала слова о том, что если она его попробует, обретет вечную молодость. Ах, как красноречивы и сладки были слова этого фрукта, как правдивы его обещания, что Таммина поддалась его уговорам.
«Почему бы и нет? — думала девушка. — Сейчас я в расцвете лет, но скоро могу стать старой и морщинистой. Не смогу путешествовать, потому что утрачу свои силы, ко мне начнут подкрадываться болезни и портиться характер. Останутся у меня только воспоминания о молодости, о веселых деньках, о приключениях. Не хочу стареть. Хочу всегда быть молодой!»
Все для себя решив, Таммина поднесла фрукт к губам и немного от него откусила. Плод оказался очень сочный и сладковатый на вкус.
— Объедение, — закрыв глаза от удовольствия, прошептала она.
Через минуту вкус изменился. Стал горьким и вязким. Фрукт в руках девушки почернел и поплыл. Она почувствовала в животе жжение, появились тошнота и головокружение.
Таммина выронила фрукт, потому что руки ее ослабли. Посмотрев на свои ладони, девушка увидела, что они состарились. Она посмотрела на свои волосы – они были седы и всклокочены. Девушка поняла, что обманута. Фрукт не дал ей молодость, он сделал все наоборот.
«Так мне и надо, — смахивая с глаз слезинки, подумала Таммина. — Знала ведь, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Теперь вот останусь навеки старухой. А слабой и хворой мне с Крахмором не справиться.
Тут в ее голове мелькнула мысль, что все эти деревья и сам перекресток созданы тоже колдуном. Он хотел, чтобы Таммина здесь задержалась и поддалась искушению его коварных плодов.
«Да. Так и есть, — думала она, сжимая голову сухими руками. — Предупреждал ведь Единорог о подозрительности нахождения здесь, среди мертвой пустыни, красивых, пышных, зеленых деревьев. Только я все забыла. Как такое могло случиться? Эх, что я скажу друзьям, когда они проснуться».
Таммина с грустью в глазах смотрела на спящих спутников и со страхом в сердце ждала их пробуждения. Но те спали очень долго и крепко. Таммина устала сидеть и, кряхтя, держась за спину, поднялась на ноги. Охая, побрела по одной из дорог. Она хотела размять свои старые косточки, которые заныли от боли.
Она тихонько шла вперед и поглядывала на темное небо. Багровые тучи кружились наверху, словно в бешеном танце.
Слабея с каждой минутой, она все же продолжала идти. Когда ей подумалось, что она отошла уже довольно далеко от перекрестка и пора вернуться обратно, то, оглянувшись, заметила, что прошла по дороге всего-то шагов десять, хотя ей почудилось, будто она проделала путь длиной чуть ли не с километр. Так сильно она устала. Руки ее дрожали, ноги подкашивались, голова кружилась и во рту все пересохло. Ей очень захотелось есть.
— Не съесть ли мне те фрукты, что я отложила на потом? — Таммина пощупала свою сумку. — Теперь ведь уже все равно. Без разницы стану ли я умной или глупой, похорошею или подурнею. Такой старухе, как я, хуже уже не будет.
Она достала из сумки маленький голубой фрукт и потерла о свой плащ. Однако попробовать его так и не удалось. Проснулись ее друзья и с испугом уставились на старушку. Капуш посмотрел по сторонам и сказал:
— Куда исчезла Таммина?
— Уйти она не могла, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Уважаемая, — обратился к Таммине Родригес. — Вы не видели здесь молодую красивую девушку?
Таммина оглянулась: нет ли кого за ее спиной. Она не могла поверить, что великан обращается к ней. Неужели они ее не узнают?
— Это же я. Вы чего? — прошептала Таммина, и губы ее задрожали. Из глаз брызнули слезы.
Друзья переглянулись. До них не сразу дошло, что перед ними их любимая подруга Таммина. Уж очень сильно она изменилась. Неужто их сон длился несколько лет, и их подруга за это время успела состариться?
Таммина устало присела на небольшой камень у дороги и, вытирая морщинистые щеки, рассказала, что с ней произошло, пока они спали. Она показала им фрукты.
— Это же надо, — бегал туда-сюда по дороге Капуш и дергал себя за уши. — Что теперь делать? Как быть?
— Да перестань ты мелькать перед глазами, — буркнул Родригес. — Нужно идти дальше, а там видно будет.
— Как идти? Крахмор, увидев ее, обхохочется, — прикрикнул котенок. — Впрочем, он, возможно, уже веселится.
Таммина горько заплакала. Из-за ее несдержанности пришла беда, которую никак не исправишь. Если раньше была надежда на нее, то теперь все пропало. Талантоландии конец. От таких мыслей ее сердце начинало болеть. Она чувствовала себя самой несчастной на свете и во всем виноватой.
— Правильно Родригес говорит. Собирайтесь поскорее. Помогите Таммине взобраться мне на спину. И мы отправимся к замку Крахмора. Только одолев его, мы сможем разрушить его колдовство и вернуть ей молодость, — произнес Белый Единорог.
— Точно! — пропищал Мань-Тунь-Пань и замахал своим мечом. — Мы справимся с колдуном.
Великан придержал Таммину, помогая ей вскарабкаться на коня. Та с охами и тяжелым пыхтением наконец-то уселась на спину Белому Единорогу. Седые пряди ее волос растрепались и повисли над глазами. Она с трудом убрала их в хвост.
— Как же трудно сейчас делать вещи, которые в молодости делаются легко. Мы и не замечаем того счастья, потому что все кажется само собой разумеющимся. Эх, где мои молодые годы, — кряхтела Таммина.
Друзья поглядывали на нее удрученными, мрачными взглядами. Не думали они, что, остановившись на перекрестке Трех Деревьев, с ними случится такая неприятность. И в голову никому не приходило, что они увидят свою любимую подругу в столь преклонном возрасте так скоро.
— Простите меня, дорогие мои, — продолжала тихим голосом лепетать Таммина. — Подвела я вас всех. Нет мне прощения. Охо-хох.
— Чего уж теперь. Главное бы не забыть фрукты с этих деревьев. Авось, еще самого Крахмора угостим, — мурлыкал Капуш. На ходу он сорвал плод, который пробовала Таммина, и сунул его в сумку.
Не оглядываясь на злополучный перекресток, друзья спешно покинули его. Они надеялись скорее добраться до замка колдуна, чтобы рассчитаться с ним за все невзгоды. Самым ужасным ударом, конечно, стала перемена с Тамминой. Они готовы были вынести многое, но старость подруги, это уже было выше их сил. Они не могли наблюдать, как она с каждой минутой слабеет. Кроме того, всех пугала мысль, доживет ли она вообще до встречи с Крахмором, потому что выглядела она все хуже и хуже.
— Может, лучше вернуться к Знахарю? — обратился к Белому Единорогу Капуш. — Мы ушли еще не так далеко. Вдруг он вылечит Таммину.
— Нет. Это не тот случай. Здесь нужен сам Крахмор, — печально покачал головой конь.

Глава 36
Старый город
Мы забываем по необходимости, а не по желанию.
МЭТЬЮ АРНОЛД

— Устал я уже от такой дороги. Ни одной живой души. Пасмурно, голодно и тоскливо. Вот раньше мы заходили в город Чистюль. Красота да и только. А Радоград так вообще выше всяких похвал. Остался бы там навечно, — мурлыкал Капуш, поглядывая по сторонам. Уже больше недели они путешествовали по мрачной равнине, где не росло ни цветочка, ни деревца. Из сухой земли проглядывали только мелкая пожелтевшая травка и низкие колючки.
За последние пять дней Таммина как будто окрепла. Она дорогой уже не дремала, а бодро с улыбкой на лице посматривала на друзей. Случались, конечно, моменты, когда она хмурилась и ворчала на себя за свою оплошность и доверчивость.
— А вот и город, — произнес Белый Единорог и кивнул котенку.
Таммина посмотрела вниз. Они приближались к какому-то странному городу, где дома располагались в шахматном порядке. Они были очень широкие и низкие, слепленные из глины и соломы.
Белый Единорог, покружив над строениями, опустился на одну из улочек. Туда же подошел и Родригес.
— Интересно, кто здесь живет? Дома приплюснутые. Их высота едва ли достигает метра высоты. Ширина же около десяти метров, — косился на домики Мань-Тунь-Пань.
— Ага. И двери здесь такие же. Почти во всю ширину дома и низенькие, — любопытно поглядывал великан. Ему пришлось лечь на живот, чтобы заглянуть в окно одного из домов. Внутри жилья было тихо и темно. Ставенки на окнах со скрипом слегка покачивались. Двери кое-где были приоткрыты и тоже поскрипывали.
— Здесь, похоже, никто не живет, — догадался Капуш.
— Верно. В этом Старом городе давно уже никто не живет, — подтвердил его слова Белый Единорог.
— Куда же все делись? — поинтересовалась Таммина.
— Скорее всего, из-за неблагоприятных условий для жилья горожане просто его покинули. Переселились в другое место, — ответил Белый Единорог.
— А может, они погибли, — перебил его Капуш.
Друзья оглянулись на котенка. Все с ним мысленно соглашались, но вслух произносить этого не хотели.
— Предлагаю остановиться и осмотреть дома. Вдруг мы здесь найдем что-нибудь для себя интересное, — сказал Мань-Тунь-Пань. Друзья с ним согласились. Им нужен был короткий отдых.
Великан помог Таммине спешиться с коня. После она и Капуш отправились в ближайший домик, где широкая приземистая дверь, движимая ветром, с громким стуком хлопала по косякам.
Таммина, кряхтя, присела на корточки. На коленях проползла внутрь дома. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела огромную, почти пустую, комнату. Не было здесь никакой мебели. Только вдоль стен стояли стеллажи, на которых кучами лежали многочисленные свитки. Все они уже покрылись пылью и паутиной, кое-где даже плесенью. Ее запах чувствовался очень явственно.
— Ну и вонь. Двери и окна открыты, а все равно дышать нечем, — сморщился Капуш.
Вместе они обследовали несколько полочек. Передвигая свитки, Таммина и Капуш наткнулись на один свиток, который был перевязан золотой нитью и закреплен сургучной печатью.
— Здесь, наверное, что-то важное и секретное, — серьезно посмотрела на рыжего друга Таммина.
— Возможно, — Капуш тоже заинтересовался. — Предлагаю открыть и прочитать.
— Можно ли? — задумалась Таммина.
— Если когда-то было и нельзя, то сейчас уже все равно. Жителей Старого города здесь нет, — махнул лапкой котенок.
— Да уж, — печально вздохнула Таммина и сорвала печать. — Для кого-то же это было написано и сохранено. И, как понимаю, кроме нас сюда давно уже никто не заходил, — она окинула взглядом скопление паутины. — Так что можно вскрыть этот важный документ и посмотреть, что там и для кого сберегли.
— Конечно, — заерзал на месте от нетерпения Капуш.
В комнату сквозь окно заглянул тонкий луч света и скользнул по потолку. И тут Капуш с Тамминой увидели, что на нем нарисована большая картина, на которой изображено странное существо. Оно было размером как раз с эту комнату по ширине, а по высоте всего-то несколько сантиметров. Напоминало по виду морского ската. Такое же плоское широкое тело. Только с руками и ногами. Ног у него, как у гусеницы, было много. Таммина попробовала посчитать, и выяснилось, что у нарисованного существа сто ног и десять рук, располагающиеся по плоским бокам тела.
У существа была большая круглая голова, на коротенькой тонкой шее. Длинные мочки ушей срослись с плечами существа.
— Кто это? — с испугом в глазах уставился на рисунок Капуш.
— Я думаю, что это и есть жители Старого города. Вернее портрет хозяина этого дома, — ответила Таммина.
— Точно. В этих низких домах могли бы жить только такие существа, — промурлыкал Капуш, с интересом разглядывая рисунок.
— Хотелось бы мне узнать из-за чего Старый город остался без жителей, — посмотрела Таммина на широкую дверь, которая со скрипом и скрежетом то открывалась, то закрывалась.
— Что вы там застряли? — заглянул одним глазом в окошко Родригес.
Мань-Тунь-Пань вприпрыжку забежал в дом. Он был весел и улыбчив. Однако, увидев рисунок на потолке, остановился и, открыв рот от удивления, посмотрел наверх.
— Вот это страшилище, — вымолвил он.
— Да ничего особенного, — махнул лапкой Капуш. — Народов в Талантоландии разных полно. Есть красивые и не очень. Даже если внешне непривлекательны, может, они добрые и умные.
— Соглашусь с тобой, — присвистнул малыш.
Таммина стояла в сторонке и держала в руках все еще свернутый свиток. Она до сих пор не решалась его развернуть.
— Ого, сколько здесь бумаги. Наверное, и, правда, жители Старого города были умными. Это же надо столько написать. Я еще нигде и никогда не видел ничего подобного. Представляю, если в каждом доме есть такие библиотеки со свитками, — проходя вдоль полок, сказал Мань-Тунь-Пань.
— Нужно проверить, — подмигнул ему Капуш.
После котенок и малыш выбежали из дома и заторопились к следующему. Оббежав несколько жилищ, они выяснили, что дома похожи друг на друга. Во всех на потолке есть портреты с их хозяевами и много-много свитков. Другое дело, что в соседних домах свитки совсем иструхли, стоило к ним прикоснуться, как они рассыпались. Только в том доме, куда они зашли сразу, свитки сохранились в первозданном виде.
Узнав это, Таммина несказанно обрадовалась. Она, ссутулившись, кряхтя от усталости и слабости, прислонилась к стене возле окна и сняла со свитка золотую ленту.
Мань-Тунь-Пань и Капуш прыгали у ее ног и спрашивали:
— Ну, что там? Что?
Таммина изумленно посмотрела в свиток и смолчала.
Тогда Мань-Тунь-Пань вскарабкался Капушу на спину, и тот запрыгнул на подоконник. Оттуда они могли спокойно разглядеть все, что было написано в свитке.
Когда они увидели, что там, то тоже ошарашено посмотрели на Таммину.
— Покажите и нам, — попросил Родригес, который вместе с Белым Единорогом был на улице и терпеливо ждал, когда же их друзья выйдут. Но те не спешили и продолжали отмалчиваться.
Вдруг земля задрожала. Дома зашевелились. Все кругом заходило ходуном.
— Землетрясение, — крикнул Белый Единорог.
Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань заторопились к выходу. Дом начал разрушаться. Свитки с полок посыпались на пол, глина на потолке тоже потрескалась и кусками стала отваливаться, преграждая путь Таммине и котенку с малышом.
— Быстрее. Быстрее, — пищал Мань-Тунь-Пань. — Нас сейчас здесь завалит.
Таммина изо всех сил торопилась к дверям. Однако ноги ее от страха совсем ослабли, и она не могла бежать быстро.
Великан и Белый Единорог испуганно поглядывали друг на друга и на двери дома, откуда должны были появиться их друзья. Они боялись, что Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань не успеют выбежать и навсегда останутся под завалами.
Когда земные толчки стали настолько сильными, что дом покосился, и правая часть крыши обрушилась, Родригес вскрикнул и потянулся к развалинам.
Белый Единорог поднялся в небо. Сверху он наблюдал за тем, как по земле расходятся трещины. Некоторые были настолько широкими, что даже Родригес мог провалиться в них. Кое-где, наоборот, из земли выпирали камни, образуя невысокие горы. Творилось что-то ужасное. Старый город разрушался на глазах. Его низкие дома рассыпались, превращаясь в кучи мусора. Большинство из них уходили под землю.
Таммина, Капуш, Мань-Тунь-Пань все еще не показывались в дверях разрушающегося дома. Белый Единорог и Родригес уже решили, что их придавило крышей. Страх за друзей и беда отразилась в их глазах. Белый Единорог с неба, Родригес с земли, ринулись к рассыпающемуся дому. Они, не сговариваясь, предпочли погибнуть с друзьями, ведь жизнь без них теряла смысл.
В этот миг Таммина, малыш и котенок появились в дверях дома, который следом за ними, окончательно рассыпался на мелкие кусочки. Родригес осторожно подхватил их на руки и побежал из города. На пути его попадались трещины, он ловко их перепрыгивал. Когда прямо перед ним вырастала каменная гора, он, обогнув ее, продолжал бежать. Белый Единорог с неба направлял его, подсказывая, где путь наименее опасен.
Спустя полчаса землетрясение утихло. Родригес остановился. Он тяжело дышал. С лица его градом лил пот.
— Еле унесли ноги, — выдохнул он и сел на землю. Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань испуганно посматривали по сторонам. Они не верили своему спасению.
— От Старого города ничего не осталось, только руины, — опустился рядом с ними Белый Единорог.
— Вот так в передрягу мы попали. Шутка ли – настоящее землетрясение. Я о таком раньше только слышал. А тут своими глазами увидел. Вот это мощь, — присвистнул Мань-Туь-Пань.
— Капуш молчком вылизывал свою рыжую шерстку от пыли и грязи. Таммина тоже сняла плащ и потрясла его. Седые волосы ее растрепались и почти закрыли глаза. Она с трудом держалась на ногах. Слезы комом стояли у нее в горле. Она хотела разрыдаться, но сдерживала себя. Не хотела, чтобы друзья увидели, как она плачет.
— Думаю, что пора двигаться дальше, — тихо сказала она. — Несмотря на то, что сил у меня с каждым днем становится меньше, я все же намереваюсь с ним еще потягаться.
Друзья переглянулись. Они и сами хотели идти дальше. Оставаться здесь, среди развалин, никто из них не желал.
— А где свиток? — вдруг спохватился котенок.
— У меня он. Вот, — Таммина вынула его из сумки.
— Кстати, что в нем? — наклонился к бумаге Родригес.
Белый Единорог тоже подошел и с любопытством склонился над свитком.
— Надо же. Откуда им было о тебе известно? — удивленно пролепетал великан. — Видно ведь, что она написана уже давно, задолго до твоего рождения. Но на ней твой портрет.
— Не знаю, — пожала плечами Таммина. — Может, это вовсе не я, а еще одна девушка похожая на меня.
— Так можно было бы подумать, но внизу инициалы «Т-М.», что значит Таммина-Мон. А это, насколько я знаю, твое полное имя, — сказал Белый Единорог и серьезно посмотрел на подругу.
— Ну, мало ли, что может значить «Т-М.» — отмахнулась Таммина, делая вид, что ей все равно. Хотя на самом деле очень волновалась.
— Я видел твое лицо, когда ты только развернула свиток, — покосился на нее Капуш. — Ты была ошарашена увиденным. Так что не нужно притворяться, что тебе рисунок безразличен.
Таммина смутилась. Она действительно удивилась, когда увидела свое лицо на свитке. Но после землетрясения, после пережитого страха, рисунок уже не так сильно изумлял ее.
— Может, народ, что населял Старый город, был ясновидящим? — предположил Родригес.
— Наверное, так и есть, — пропищал Мань-Тунь-Пань. — Иначе никак не объяснить портрет Таммины на вековом свитке.
— Как ты себя чувствуешь? Обратился Капуш к подруге, которая подошла к Белому Единорогу и прижалась к нему.
— Устала немного, — ответила она.
Великан подсадил ее на коня, и тот осторожно, чтобы не уронить Таммину, едва держащуюся за него, поднялся в небо. Оттуда, с высоты серых облаков, Старый город смотрелся печально. Если раньше он был пуст, и это уже нагоняло тоску, то сейчас, глядя на его руины, у Таммины так сжалось сердце, что ей сделалось трудно дышать. Она сожалела, что странный город разрушен.
«Кто знает, — думала она. — Вдруг бы его жители еще вернулись домой».
Белый Единорог летел над городом и смотрел вдаль. Вид последствий землетрясения ему не нравился. Впрочем, то, что он заметил вдали, тоже его не радовало.
Родригес с Мань-Тунь-Панем шли внизу, и они не видели, что их ждет впереди. А Капуш с Тамминой смотрели то вниз, на Родригеса, пробирающегося между обломками, каменными кучами и трещинами, то устремляли взгляд вдаль, где виднелась глубокая яма, которая образовалась после сильнейших земных толчков.
— Скоро ли до окраин Старого города? — крикнул им Родригес.
— Да. Еще немножко осталось, — ответил ему Белый Единорог.
Великан вытер пот со лба. Ему надоело уже прыгать по руинам, которые от его топота, еще больше разрушались. Следом за ним поднималась пыль и еще долго стояла в воздухе.
— Душа болит, когда видишь разруху, — пропищал великану на ухо Мань-Тунь-Пань.
— Ага. Жалко, — пыхтя, согласился с ним Родригес. — Еще жальче, когда бедствия происходят не в результате природных катаклизмов, а по вине самих жителей Талантоландии.
— Это точно. Есть и такие, которые не берегут своего мира, — грустно вздохнул малыш.
На этом разговор закончился. Путники с трудом продвигались вперед. Когда великан и малыш покинули обломки Старого города, увидели, что прямо перед ними из-под рассеивающейся пыли возник высокий столб света, на верхушке которого моргал большой круглый голубой глаз. Его белые ресницы, были покрыты инеем. Увидев Белого Единорога с наездниками, глаз устремил на них свой взгляд. Впрочем, он смотрел и на Родригеса, который вдруг почувствовал, что от тяжелого взгляда огромного глаза по его телу побежали мурашки.

Глава 37
Всевидящее око
Это был взгляд, несовместимый с мыслью…
МИХАИЛ МАМЧИЧ

Таммина, еще издалека увидев огромный глаз, который не спускал с нее взгляда, почувствовала себя неловко. Казалось, что этот странный взгляд пронизывает ее насквозь, читает все ее мысли и знает ее лучше, чем она сама себя.
— Всевидящее око! — торжественно произнес Белый Единорог. — Оно видит все, что происходит в нашей стране. И возможно даже дальше.
— Ого! — восхитился Капуш. — Вот это глаз так глаз. Всем глазам глаз.
— Сколько раз я слышал истории, когда рассказывали о том, что если кто-то встречался взглядом с Всевидящим оком и долго не отводил взгляда, забывал все на свете, — дальше заговорил Белый Единорог.
— Тогда лучше на него не смотреть, — испугался Капуш. — Хотя, признаюсь, не так-то просто отвести взгляд. Он словно к себе приковывает.
— Это верно! — согласился с ним крылатый друг. — Нам всем придется с ним поиграть в «гляделки». Надеюсь, все останутся с памятью, — тихо произнес конь.
— А как нам узнать, что он хочет? — вдруг спросил котенок.
— О! Ты узнаешь об этом. Всевидящее око общается не словами, а взглядом. Если оно захочет что-то тебе сказать, ты поймешь это, — улыбнулся Белый Единорог.
— Мне кажется, что он смотрит только на меня, — заморгал глазами котенок.
— А мне кажется, что на меня, — произнесла Таммина.
— Он смотрит на каждого из нас. В одно и то же время встречается взглядами со всеми, кто на него смотрит. На то оно и Всевидящее око, — пояснил Белый Единорог.
— Теперь понимаю, — еще тише произнес Капуш. — А то я уже начал бояться. Думаю, неужели я тут самый интересный, раз оно так пристально на меня смотрит. Думаю, может, хочет свести меня с ума.
— Что делать? Куда дальше? — тут крикнул им снизу Родригес.
— Будем двигаться дальше, — ответила ему Таммина. — Обходи Всевидящее око справа. Мы летим в том же направлении.
— Хорошо, — крикнул великан и, не отрывая взгляда от глаза, который смотрел на него, пошел в обход.
Вдруг Родригес из-за того, что не смотрел под ноги, запнулся за невысокий холм и во весь рост распластался прямо перед Всевидящим оком. Мань-Тунь-Пань, который тоже не смотрел вниз, полетел вместе со своим другом. Однако вовремя спохватился и, зацепившись, за ухо Родригеса, удержался. Иначе бы ему быть раздавленным всмятку.
— Нужно спуститься на землю и помочь, — сказала Таммина, и Белый Единорог тут же полетел к другу, который без движения лежал на земле.
— Что с ним? Почему он не шевелится? — испугалась Таммина, спешившись с коня и подойдя к Родригесу.
— Сам не знаю. Просто запнулся, — копошился возле друга Мань-Тунь-Пань. Он то убирал рыжие волосы с его лица, пытаясь заглянуть ему в глаза, то забирался на ухо и просил великана отозваться. Но тот на зов малыша не реагировал.
— Посмотрите, дышит ли он? — еще сильнее пугаясь, произнесла Таммина.
Откуда у нее только силы взялись. Давай она носиться вокруг великана, словно молоденькая, тормошить его и даже пытаться перевернуть, чтобы послушать сердце.
— Пульс. На руке, — подсказал Капуш.
Таммина припала к руке Родригеса. Пульс чувствовался, но очень слабый.
Пока друзья носились вокруг великана, они не смотрели на Всевидящее око. Но каждый из них ощущал его взгляд на своих спинах. И от этого вели себя как-то не совсем естественно, а как будто играли спектакль. Хотя беда была не наигранная. Родригес лежал без чувств по-настоящему. И как вернуть его в сознание, никто не знал.
— Предлагаю найти его болевую точку и, нажав на нее «включить» великана, — вдруг заявил Капуш.
— Какая болевая точка? Что значит «включить»? Он что тебе лампочка, чтобы его включить и выключить? — возмутился Мань-Тунь-Пань.
— А чего вам не нравится? У меня вот, например, есть болевая точка – кончик хвоста. Даже когда я крепко сплю, стоит только на нее наступить кому-то, меня аж будто током прошибает. Я подпрыгиваю и сон, как рукой снимает, — произнес котенок.
— Это неплохая идея. Действительно, можно попробовать так привести его в чувство, — согласилась Таммина. — Все равно ничего другого в голову не приходит. Давайте попробуем.
Капуш повеселел и заважничал, услышав слова поддержки со стороны любимой подруги.
— Но мы не знаем, где у великанов находятся болевые точки, — задумчиво произнес Белый Единорог.
— Не знаем. Придется по всему телу Родригеса пробовать нажимать, — почесал за ухом котенок.
— Ага. И когда он очнется, то увидит на своем теле синяки, — сердито уставился на него малыш.
— Мда. Что же будем делать? — внимательно посмотрела на друзей Таммина.
— Вот он — его лучший друг. Они все время проводят вместе. Пусть вспоминает. Может, Родригес что-то рассказывал о своих болевых точках, — кивнул в сторону малыша Капуш.
— Верно! — улыбнулась Таммина и кивком головы закинула свои седые волосы, — Вспоминай. На тебя вся надежда.
Мань-Тунь-Пань поджал губы, сложил руки на груди крестом и стал расхаживать из стороны в сторону. Лицо его напряглось, взгляд серьезных глаз уперся в одну точку. Он думал, припоминал все, о чем они беседовали с Родригесом во время длительного пути.
Друзья, ожидая Мань-Тунь-Паня, расположились возле неподвижного, почти бездыханного, великана. Всевидящее око не спускало своего пристального взгляда ни с одного из них.
Время шло. Малыш ничего не мог вспомнить. Он копался в своем мозгу и доставал оттуда самые неожиданные воспоминания. Больше всего из детства, когда босоногим мальчиком он бегал по кактусовым зарослям и представлял себе маму. Мысли о матери, которая где-то там его ждет и тоже думает о нем, взволновали ее. Он вспомнил, как великан помог ему спасти ее из плена у черных птиц Чжаки.
«Да, я обязан Родригесу жизнью. Он вернул мне маму, которую я мог бы не увидеть никогда», — думал Мань-Тунь-Пань.
В этот момент он вспомнил, что однажды, когда они вошли в Синий лес и увидели дом Знахаря, Родригес поведал ему о том, что когда он был в плену у птиц Чжаки, однажды так же упал, запнувшись о камень, и ударился подмышкой о выступ в стене. Ох, как ему тогда было больно. Он ревел так, что крик его слышался за много километров от пирамиды. Даже птицы Чжаки на весь вечер улетели из пещеры, потому что были напуганы его громким голосом.
— Я вспомнил! Я вспомнил! — воскликнул Мань-Тунь-Пань и рассказал все, о чем сейчас думал.
Друзья поспешили к подмышке Родригеса. Однако добраться до нее оказалось не так просто. Руки великана были подвернуты под себя. Он лежал на животе, уткнувшись носом в землю.
— Сейчас я попробую, — пропищал Мань-Тунь-Пань и, вынув из ножен свой меч, полез на спину Родригеса. Там он осторожно, так, чтобы не свалиться, подполз к подмышке и тихонько ткнул под плечо мечом. Великан даже не шелохнулся.
— Да кто так тычет? Ты со всей силы. Ведь твои удары мечом для него все равно, что комариный укус, — усмехнулся Капуш.
— Боюсь сделать ему очень больно, — жалобно посмотрел на друзей малыш.
— Нечего бояться. Лежа тут колодой, он тебе больше нравится? — рассердился котенок.
Мань-Тунь-Пань горько вздохнул. Потом поднял меч высоко над собой и со всей силы ткнул им в подмышку великана. Хорошо, что он успел схватиться за рубашку Родригеса, а то бы полетел вверх тормашками с его могучих плеч, потому что великан подскочил с земли, словно ужаленный, и завертелся на одном месте, хватаясь за больное место.
— Отлично! — радовался Капуш и подпрыгивал возле ног Таммины. — Родригес очнулся! Ура!
А великан все, завывая от боли, не успокаивался. Наконец кое-как удалось его усадить на место и объяснить, что с ним было и почему у него болит подмышка. Узнав в чем дело, Родригес, широко улыбаясь, поблагодарил Мань-Тунь-Паня и сказал, что теперь они не просто друзья, они самые что ни на есть настоящие братья.
Малыш, услышав речь друга, очень обрадовался. У него ведь никогда не было братьев и сестер, а тут появился брат, да еще такой большой.
Родригес, видя счастливое лицо малыша, совсем забыл о подмышке. Он с любовью смотрел на своих друзей.
— Знаете, а ведь я пока был без сознания, видел во сне всю нашу страну, — сказав это, великан опечалился.
— Что именно? — встревожилась Таммина.
Но Родригес не успел ответить. Всевидящее око вдруг вспыхнуло ярким голубым светом. Все оглянулись на него и замолчали. Некоторое время они, не отрывая своих взглядов, смотрели на огромный синий глаз.
Глядя на Всевидящее око, Таммина вдруг мысленно увидела Талантоландию. По всей стране была разруха, полыхали пожарища, жители ее в изодранных одеждах и с истощенными лицами брели по, заросшим сухой, колючей травой, дорогам. Большинство жителей Талантоландии собралось возле берегов океана Всерейна, чтобы обменять свои души на глоток живительной влаги. Водоед, вытащив щупальца из воды, размахивал ими над поверхностью и радовался. На сером небе огромной стаей кружили черные птицы Чжаки. Они громко каркали и время от времени пускали в безвольных жителей страны свои ядовитые стрелы. Это обстоятельство не пугало народы Талантоландии. Они не пытались убежать и спрятаться. Ради глотка воды они готовы были стоять даже под дождем стрел. От горизонта виднелись отблески молнии и слышались раскаты грома. С разных сторон тянулись высокие дымовые столбы от костров. Изредка на измученных лицах поблескивали скупые слезы. Взрослые с тоской в глазах прижимали к себе своих маленьких детей и продолжали, несмотря ни на что, приближаться к берегу, где плескались теплые волны Всерейна.
Как ни всматривалась Таммина в то, что представилось ей, так и не увидела самого Крахмора, а ведь он обязательно должен был быть здесь. Если Водоед радуется всему происходящему, то колдун и подавно торжествует. Таммине хотелось увидеть своего врага, пусть и мысленно, но ей нужно было знать, как он выглядит, что из себя представляет. Но колдун в видении отсутствовал. Как будто беда в стране не по его вине, а точнее, казалось, что Крахмора вовсе не существует. Эта мысль словно обожгла Таммину. «А вдруг он, правда, кем-то выдуман, чтобы сбить нас толку», — подумала она.
Но тут вспомнила Радоград, Мистера Тальфуса и поняла, что никто ничего не выдумывал. Радоградцы чистейшей души существа и обмануть они не могли. Кроме того правитель у них самый лучший на свете. Мысли о Мистере Тальфусе заставили ее сердце забиться чаще. Она разволновалась и совсем забыла о своей старости. Сейчас она чувствовала себя вновь молодой, красивой и полной сил.
В этот момент Таммина потеряла из виду жителей Талантоландии и Водоеда. Она увидела перед собой Родригеса, Капуша, Белого Единорога и Мань-Тунь-Паня. Они смотрели на нее широко открытыми глазами.
— Я видел нечто ужасное, — промурлыкал котенок.
— И я, — оглянулся на него малыш.
Капуш рассказал все то, что он увидел, и оказалось все точь-в-точь, как в видении Таммины. Выяснилось, что в один миг друзья представляли себе одно и то же.
— Это Всевидящее око показало нам то, что видит оно! — произнес Белый Единорог.
— Ужасно. Страна гибнет, — удрученно покачал головой Родригес.
— Да. А мы даже еще не дошли до замка колдуна. Эх, пока мы встретимся с ним, уже нечего и некого будет спасать, — горько вздохнул котенок.
— Мы успеем, — забормотала Таммина и стала карабкаться на Белого Единорога. Великан помог ей.
— А вдруг то, что мы видели, происходит не на самом деле, а мы просто сошли с ума? — ошарашенный своей догадкой произнес Капуш и испуганно посмотрел на друзей.
Те, в свою очередь, уставились на него. Минуту путники молчали.
— Нет, — после заговорил Белый Единорог. — Все разом мы сойти с ума не могли. Ну а даже если бы такое случилось, то видения у нас тоже бы отличались друг от друга.
— Уф, — успокоился котенок и вытер усы. — Это хорошо. Хотя… может, лучше бы мы сошли с ума, чем видеть разруху Талантоландии и торжество Водоеда.
— Эхе-хе, — грустно вздохнул великан. — Не зря нам Всевидящее око дало это увидеть. Думаю, оно хочет нам сказать, чтобы мы спешили.
— Да. Так и есть. Поторопимся, — спохватилась Таммина и попросила Белого Единорога подняться в небо.
— Нам предстоит долгий путь. Остановок больше не будет, — сказал конь и взлетел к серым облакам.
Всевидящее око не сводило с них своего пронзительного взгляда. Оно, как показалось Таммине, еще не все донесло до них, что хотело, а именно что-то важное осталось недосказанным, недопонятым, неоткрытым для них.
— Белый Единорог, прошу тебя перед тем, как мы навсегда покинем это место, облети Всевидящее око три раза. Хочу запомнить его взгляд на всю оставшуюся жизнь, — попросила Таммина.
Белый Единорог кивнул головой в знак согласия и полетел вокруг огромного глаза. Родригес остановился. Он и Мань-Тунь-Пань наблюдали за ними и терпеливо ждали. Белый Единорог тоже смотрел на них. Он старался не встретится взглядом с Всевидящим оком. Того, что он увидел чуть раньше, ему было вполне достаточно.
Капуш смирно сидел в сумке Таммины и не высовывался. Казалось, что он задремал. Таммина же, неотрывно смотрела на Всевидящее око. Она чувствовала, как пропитывается умиротворением и радостью, глядя на него. Его ласковый, мудрый, светлый, теплый взгляд проникает в ее душу и придает уверенности. Доброта, которую излучало Всевидящее око, наполняло ее сердце счастьем, напоминало обо всех добрых делах, что они сделали и что другие сделали для них, пока держали путь к замку Крахмора. Думая о хорошем, Таммине явилось видение. Она увидела себя в красивом подвенечном платье, идущей по аллее к Белокаменной церкви. Вокруг цвели красные маки и розовые пионы, порхали голубые птички, по земле гуляли жар-птицы и павлины. Таммина улыбалась.
Когда Белый Единорог облетел три раза вокруг Всевидящего ока и начал удаляться от него, видение Таммины растаяло, как дымка. Вокруг нее в данную минуту сгущались серые облака, которые, казалось, огромными горами накатывали на них и давили к земле.
«Это мое будущее? — думала Таммина, перебирая в голове воспоминания о видении. Вдруг ее словно током ударило: — А вдруг это рай! И все, что я увидела, будет со мной после смерти». По телу Таммины пробежала дрожь.

Глава 38
Башня Глухого Табса
За каждым слухом прячется мнимая глухота.
ЛЕОНИД С. СУХОРУКОВ

Скоро серые облака в небе настолько сгустились, что видимость стала почти нулевая.
— Может, спустимся вниз? — предложила Таммина. Она боялась, как бы им не наткнуться среди облаков на черных птиц Чжаки.
Белый Единорог догадался о ее мыслях:
— Не переживай. С птицами Чжаки мы не встретимся, потому что их крик слышен далеко. Как только до нас донесутся их голоса, свернем в сторону или полетим к Родригесу.
— Хорошо, — успокоилась Таммина. Она понимала, что Белый Единорог очень осторожен и не допустит глупого столкновения со злобными птицами.
Весь день они летели молча. Родригес и Мань-Тунь-Пань шли внизу. Силуэт великана лишь иногда виднелся в сером тумане. Время от времени до них доносилось тихое посвистывание Мань-Тунь-Паня.
Вдруг прямо перед глазами Белого Единорога и Таммины из тумана выросла высокая каменная башня. Она была опутана тонкими сухими ветками деревьев, которые обвивали ее стены и поднимались к крыше, образуя там нечто похожее на купол. На самой верхушке крыши развевалась рваная грязная тряпка, которая раньше, по-видимому, была флагом. Почти под самым куполом виднелось одно маленькое окошечко, да и то затянутое толстой паутиной, на которой сидел паук величиной с грецкий орех. Он перебирал лапками и пристально смотрел на Таммину. Поморгав немного, он скрылся внутри башни.
— Эта башня мне очень напоминает Башню Глухого Табса, — размахивая крыльями перед окном, произнес Белый Единорог. — Впрочем, по моим подсчетам она должна быть дальше. Хм, значит, в этих облаках я потерял счет времени и расстоянию, и мы пролетели намного больше, чем я думал. Выходит, — продолжал размышлять вслух конь. — Мы почти у замка Крахмора.
Таммина сменилась в лице. Во взгляде появилось напряжение и ожидание. Она всматривалась вдаль, будто прямо сейчас хотела увидеть замок колдуна.
— Его жилище отсюда не увидишь, — посмотрел на Таммину Белый Единорог. — Он за Тоскливыми горами, что находятся сразу после Башни Глухого Табса.
— Глухой Табс. Кто это? Разве в этой башне может кто-то жить? Выглядит она пустой. Вполне вероятно, что он тоже, как и жители Старого города, уже давно покинул это место, — промурлыкал Капуш, разглядывая стены башни и ее купол.
— Таммина, где вы? — пробасил с земли Родригес.
— Летим к ним, — кивнула она.
Белый Единорог в считанные минуты спустился к великану и малышу, которые смотрели на саму башню и на ее двери, располагающиеся метрах в десяти над поверхностью земли. К ним не было ни каменной лестницы, ни веревочной. Как поднимался к входу хозяин башни, оставалось загадкой.
— Может, у него тоже есть крылья? — предположил Мань-Тунь-Пань.
— Нет. Он такой же человек, как и Таммина, — отрицательно покачал головой Белый Единорог. — Однако почему дверь так высоко, я тоже не могу понять.
— Нечего ломать голову. Давайте отправимся дальше. Каждая минута дорога, — нетерпеливо заговорила Таммина. — Но на этот раз мы не будем подниматься в небо, поскачем рядом с Родригесом и Мань-Тунь-Панем.
— Хорошо, — согласился Белый Единорог. — Мне и самому сейчас лететь не хочется. На земле, кажется, безопаснее.
Он внимательно посмотрел на небо, на серые облака, что медленно плыли над их головами.
Только они собрались идти, как Башня Глухого Табса закачалась из стороны в сторону, и двери ее открылись. На пороге появился сам Табс. Он широко улыбался путникам белозубой улыбкой и весело махал им руками, зазывая к себе. У Табса были кудрявые черные волосы, карие глаза, смуглая кожа. На щеках его, когда он улыбался, появлялись ямочки. Коротенькие усики Табса были рыжего цвета и тоже слегка закручивались на концах в крохотные колечки. Одежда хозяина башни не отличалась особенной красотой и изысканностью. На нем был вполне обычный длинный голубой халат, из-под которого выглядывали мягкие комнатные тапочки тоже синеватого цвета. Единственное, что приковывало внимание гостей, это серебряные кольца, которые поблескивали на каждом его пальце.
— Опять в гости? — подозрительно уставился на него Капуш. — Таммина, ты говорила, что мы спешим. Идемте. Глухой Табс ведь на то и глухой, что с ним не поговоришь. Все равно ничего не слышит. Лучше нам помахать ему тоже, но на прощание.
— Нельзя. Если Глухой Табс зовет в гости, нужно зайти, — посмотрел на него Белый Единорог.
— Откуда ты знаешь? — покосился на него котенок.
— Внутренний голос подсказывает, — ответил ему тот.
— Ну-ну, я так и думал. У вас, у Белых Единорогов, очень хорошая интуиция, — показал ему язык Капуш и лукаво улыбнулся.
— Ага! — весело заржал конь.
— Давайте я вас подсажу, — предложил великан Таммине и Капушу, а затем, не дождавшись согласия, на руках поднял их к самим дверям и поставил на порог рядом с Табсом.
Белый Единорог тоже взмахнул крыльями и подлетел к дверям. Великану ничего другого не оставалось, как опять дожидаться друзей на улице. Он не часто серчал на свой огромный рост, но сейчас, глядя, как его друзья, знакомятся с Глухим Табсом, огорчился. Он был бы не прочь побывать внутри башни и посмотреть, как живет ее хозяин.
А Табс тем временем обнимал своих гостей. Малыша он тоже взял на руки и прижал к себе. Его глаза осветились искренней радостью. Путники удивлялись, как мог жить такой жизнерадостный человек в темной мрачной башне.
— Здравствуйте, — первая поприветствовала его Таммина. Табс закивал ей головой и взмахом руки указал на комнату, что виднелась за его спиной.
Путники переглянулись и направились за хозяином дома в ту самую комнату. Пока они шли по узкому сводчатому коридору, где с потолка свисали летучие мыши, друзьям было не по себе. Им казалось, что сейчас какая-нибудь мышка сорвется и упадет на них. Даже Капуш подергивался от неприятия. Хоть это и были мыши, которых он иногда ловил, с этими играть ему совсем не хотелось. Он испытывал к ним неподдельное чувство страха. Время от времени летучие мыши издавали громкий писк, от которого гости вздрагивали и поглядывали на потолок.
Глухой Табс пропустил Таммину и ее друзей в комнату. После вошел сам и кивком головы предложил им отведать фрукты и коктейль, что стояли на круглом стеклянном столе. Тут же на столе сидели две маленьких черепахи, которые поглощали яблоки. Они, увидев Табса, радостно на столе заегозились. Быстренько собрали все яблоневые косточки в кучку. После бережно пересыпали их в стеклянную коробочку и накрыли крышкой с дырочками возле кромки.
— Когда погода наладится, мы посадим их в землю. Хорошие яблони вырастут, — пояснила одна из черепах по имени Тильда.
Таммина улыбнулась. Мысленно себе представила цветущий яблоневый сад. На минуту даже зажмурила глаза, чтобы явственнее его увидеть. Она вспомнила свой огородик на острове Перламутровых Валунов, и сердце ее защемило от тоски по прошлому. Хорошо было тогда, не зная забот, возиться среди грядок клубники и гулять по берегу Фиолетового океана, рисовать на валунах рисунки. Она вспомнила свои попытки нарисовать сердце.
— Как здесь темно и сыро, — поежился Мань-Тунь-Пань.
Голос малыша вывел Таммину из воспоминаний. Она с укоризной посмотрела на малыша. Еще не хватало, чтобы Глухой Табс услышал его слова и огорчился. Они ведь все-таки у него в гостях.
— Да не переживай, — прошептал ей, — котенок. Он же глухой. Все равно ничего не слышит.
Глухой Табс действительно отодвигал стул для Таммины возле стола и не обращал на слова гостей ни малейшего внимания.
— Не важно, слышит нас Табс или нет. Нужно уважительно относиться к тому, кто открыл для нас свои двери, — покачала головой Таммина.
— Полностью с тобой согласен, — поддержал ее Белый Единорог.
После уже ни Мань-Тунь-Пань, ни Капуш не заговаривали о доме Табса. Однако недовольство свое еще раз выразили по поводу скудных угощений.
— Я бы сейчас с удовольствием подкрепился молоком, — облизнулся котенок.
— Угу. Я бы тоже, — подмигнул ему малыш.
— Ребята, прекратим эти разговоры. Мы должны быть благодарны любому угощению, которое подается нам с любовью, — произнесла Таммина. — Посмотрите, как старается хозяин дома, чтобы угодить нам.
Путники внимательно наблюдали за движениями Глухого Табса. Тот с улыбкой на лице посматривал на гостей. Его голубой халат, обшитый полупрозрачным бисером, так и мелькал от одного края стола к другому. Хозяин дома метался по комнате, пытаясь устроить гостей за столом так, как им было бы удобно.
Сам он сел в большое глубокое с высокой спинкой кресло, обшитое бардовым бархатом и украшенное золотистой бахромой. Он все время кивал головой и показывал на блюда с фруктами. Черепашки тут же бегали по столу и раскладывали гостям по тарелочкам ягоды винограда и зеленые листья щавеля.
Капуш откусил один листочек и сморщился.
— Ого! Вот это кислятина, — промурлыкал он и посмотрел на черепашек, которые, хихикая, переглядывались между собой.
Таммина локтем легонько толкнула котенка, чтобы он замолчал. Тот ее понял и смолк. Выбрал себе самое спелое киви и больше не поднимал головы от тарелки.
Когда с трапезой было покончено, Таммина привстала из-за стола и поблагодарила Глухого Табса.
— Спасибо вам огромное за вкусные угощения, за заботу и душевность! — сказала она и чуть поклонилась хозяину дома.
— Я рад вам угодить, — вдруг сказал Табс.
Все, кроме Белого Единорога, удивленно на него уставились. Вот тебе и Глухой Табс. Оказывается, он все прекрасно слышит и даже говорит. «Почему же тогда все это время он делал вид, что глухой? Зачем ему это?» — думала Таммина.
Если раньше Глухой Табс ей нравился, то сейчас на его счет в ее сердце зародились сомнения. «Не простой это человек. Ох, не простой», — думала она и внимательнее к нему присматривалась. Ее взгляд поймал Табс и простодушно улыбнулся. Однако на этот раз ничего не сказал. Только доверчиво посмотрел на гостей и виновато развел руками.
— Притвора, — прошептал Капуш Таммине на ухо.
— Перестань. Вдруг услышит, — испугалась она.
— Пусть, — еще громче произнес котенок, чтобы все услышали его слова, в том числе и хозяин дома.
Однако тот на его речь не обратил никакого внимания. Он в это время раскладывал на столе какую-то карту, а его помощницы- черепашки наливали в широкую пиалу голубую воду.
— Хех, он пропустил твои слова мимо ушей, — пролепетал Мань-Тунь-Пань и усмехнулся, подмигивая Капушу.
Котенок насупился и нырнул в сумку Таммины. Обнял стрелу с хрустальным наконечником и притих.
Друзья этому только порадовались. Пусть лучше маленький пушистый ворчун посидит в сумке, чем говорит неприятные вещи.
А Глухой Табс уже все приготовил на столе. Он кивком головы пригласил Таммину подойти к нему и посмотреть на карту. Таммина подошла к столу. На карте была нарисована Талантоландия. Красными точками были отмечены Радоград и еще одно место. Глухой Табс ткнул пальцем во вторую красную точку и нахмурился. По его выражению лица она поняла, что это замок Крахмора. Она наклонилась над картой и стала внимательно изучать ее. Незаметно к ней подошел Белый Единорог. Он тоже, разглядывая карту, пытался найти наиболее короткий и безопасный путь. Кроме того, в углу карты был нарисован сам замок, где указывались все ходы и выходы, его запутанные коридоры.
После длительного изучения карты, Глухой Табс обернулся к Таммине и протянул руку. Девушка смутилась. Она не знала, что хочет Табс. Решив, что он желает пожать ее руку, она положила свою ладонь в его ладонь. Табс широко улыбнулся и, слегка пожав ее руку, протянул к ней вторую руку.
Таммина поняла, что он хочет от нее чего-то другого. Она вопросительно посмотрела на Белого Единорога.
— Достань из сумки свою стрелу и отдай ему, — подсказал ей крылатый друг.
— Нет. А вдруг он ее отберет, — выглянул Капуш, крепко сжимая стрелу в лапках. — Кто знает, что у него на уме.
Котенок нахмурился и сердито посмотрел на Глухого Табса. Но тот, не слыша слов Капуша, продолжал простодушно смотреть на Таммину и стоять с протянутой рукой.
— Капуш, пожалуйста, не говори глупостей. Табс может обидеться, — сказала Таммина и виновато посмотрела на хозяина дома, пытаясь взглядом извиниться перед ним. Однако тот вел себя очень приветливо и открыто. Он, словно не слышал слов Капуша, не расстраивался и не сердился на него. На лице хозяина дома сияла безмятежная улыбка.
— Вот скажите мне, если все жители нашей страны сейчас топают к океану, почему Глухой Табс, выглядит так счастливо и никуда не спешит? — пробурчал котенок.
— Потому что он никогда не должен покидать своей башни. Без его помощи пробраться в замок Крахмора просто невозможно, — пояснил ему Белый Единорог и многозначительно посмотрел на друзей. Таммина, дрожащими руками, достала из сумки стрелу и подала Глухому Табсу.
Тот осторожно взял стрелу в руки и, внимательно ее осмотрев, поднес к чаше с голубой водой и окунул ее в жидкость. Вода в тот же миг фонтаном выплеснулась из пиалы и окатила всех, кто стоял рядом, в том числе и Глухого Табса. Он смахнул капельки воды с лица и поднял стрелу вверх. Гости не сводили с него глаз. Казалось, будто Глухой Табс проводит ритуал. Даже Капуш не проронил ни слова. Он заворожено наблюдал за каждым движением хозяина дома.
Спустя пять минут Табс повернулся к Таммине и протянул ей стрелу. Держал он ее так, будто в руках у него была не стрела, а самое драгоценное сокровище, что есть в мире.
Таммина взяла стрелу и положила в сумку.
— Отныне твоя стрела пропитана Нектарином Совести. Даже, если она не попадет Крахмору в сердце, а лишь слегка коснется его, нектарин успеет впитаться в его тело и разъесть его изнутри, — сказал Белый Единорог.
— Спасибо, — обратилась Таммина к Глухому Табсу. — Вы нам очень помогли. Показали правильный путь, по которому мы идем уже очень долго. И со стрелой меня подстраховали. Мои руки сегодня ослабли, и я могу не попасть прямо в цель.
Таммина грустно вздохнула и прижала сумку к своей груди.
— Я очень рад помочь. Если бы я мог сделать большее, я бы непременно это сделал, — улыбнулся Табс и ласково посмотрел на Таммину.
Его голос опять удивил ее. «Почему он то молчит, словно ничего не слышит, например, замечания Капуша, то отвечает и всегда с приятной улыбкой и хорошим настроением», — подумала она, но ничего не сказала.
Уже когда они покинули башню Глухого Табса, Белый Единорог сказал:
— Глухой Табс не совсем глухой. Да, он не слышит слова, сказанные со злобой, но он прекрасно слышит то, что говорят с добротой.
— Надо же, какая избирательность, — хмыкнул Капуш. — Так действительно жить легче. Слышать только то, что хочешь и еще бы видеть то, что желаешь. Все остальное вроде как и не касается.
— Ты опять мои слова перековеркал, — укоризненно покачал головой Белый Единорог. — Ведь на самом деле, он так слышит не по собственному желанию. Он создан таким, и слух его воспринимает только хорошие слова. На самом деле изначально все в нашей стране были как он, но со временем жители Талантоландии научились говорить плохое и привыкли это слышать. Речь, в которой много бранных слов, сегодня уже почти никого не раздражает. Подобные разговоры считаются нормой, но ведь это неправильно.
— Сколько лет Глухому Табсу? — спросила Таммина.
— Никто не знает. Может миллион, а может, и больше, — задумчиво ответил Белый Единорог. — Но легенды о нем существует уже много веков.
— Ого! А выглядит он лучше, чем я, — удивилась Таммина. — У него молодые глаза и детский простодушный взгляд. У него нет седых волос.
— Он молод, потому что в сердце его нет ничего плохого, и от других он дурного не ждет. Он чист, как лесной ручей, как ангел. Доброта, искренность, открытость – есть источник его вечной жизни.

Глава 39
Осиное логово
Полосатая оса
Жалит очень больно,
Может сильно покусать,
Если недовольна.
В. ПАХОМОВ

Отдалившись от башни Глухого Табса настолько, что она исчезла из вида, путники наткнулись на рой злобных ос. Они кружили в воздухе и норовили укусить каждого, кто попадался им навстречу.
— Я что-то не увидела на карте Глухого Табса никаких обозначений, где бы указывались осиные гнезда, — произнесла Таммина, пытаясь отмахнуться от назойливых насекомых.
— Верно. Скорее всего, они и не живут здесь. Наверняка, это Блуждающие осы, — ответил Белый Единорог.
— Да, я слышал, что они не имеют дома. Мечутся по стране, как огалделые и нападают на прохожих, — добавил Родригес.
— Главное, не отмахивайтесь от них. Вы так насекомых только больше разозлите, — предупредил Белый Единорог.
Великан и Таммина сразу притихли, не сводя глаз с жужжащих вокруг них ос.
Насекомые же прибывали и прибывали. Скоро возле путников стоял настоящий гул. Осы черной тучей повисли над ними. Куда ни глянь, везде злобные насекомые. Они запутывались в волосах, лезли в глаза, уши и под одежду.
— Они нас растащат на мелкие кусочки, если мы не выберемся из их роя, — пропищал Мань-Тунь-Пань, прячась в кармане Родригеса.
— От них, похоже, избавиться невозможно, — крикнул Капуш, на секундочку выглянувший из сумки Таммины.
Таммина закуталась в свой плащ. Однако это не помогало. Осы залезали и под него, стараясь куснуть как можно больнее.
— Интересно, что их вывело из себя. Из-за чего они такие злые? — пробормотала она.
— У Блуждающих ос скверный характер. Они всегда не в настроении, — сквозь зубы ответил Белый Единорог. Он сощурился и почти не видел дороги, поэтому иногда запинался. Об острые камни, что лежали повсюду, конь поранил ноги. С них потихоньку капала кровь, оставляя за собой тонкий кровавый след.
Этого ни Таммина, ни Родригес, ни Мань-Тунь-Пань, ни Капуш не замечали. Только осы, видя красную кровь, жужжали громче и становились злее. Они все яростнее нападали на путников.
— Смотрите, я вижу впереди высокий холм, в котором есть нора. Там можно будет на время спрятаться от ос, — воскликнул Родригес и заспешил вперед. Белый Единорог поскакал за ним, неся на себе Таммину и Капуша.
Добежав до норы, путники нырнули в ее темноту. Даже великану хватило там места. Правда, ему пришлось сесть, поджав колени и склонив голову. Блуждающие осы, остались снаружи. Они сновали туда-сюда у входа в нору и жужжали так, что скоро Таммина перестала слышать слова Родригеса, который все пытался ей что-то сказать. Он кивал головой вглубь норы и шевелил губами. Таммина посматривала в ту сторону, куда показывал Родригес, но ничего кроме темноты не видела.
Великан же продолжал настойчиво кивать. Лицо его изображало ужас. Таммина еще сильнее стала вглядываться вглубь норы. Когда ее зрение привыкло к темноте, она увидела, примерно в десяти метрах от них, свисающие с потолка полупрозрачные коконы, заполненные мутной бело-серой жидкостью. Чем больше Таммина к ним приглядывалась, тем лучше различала, что находится в коконах. В них копошились маленькие осы — детеныши Блуждающих ос.
В тот момент, когда гул ос снаружи чуть утих, Таммина разобрала слова великана. Он шептал ей на ухо:
— Мы в логове ос.
От этого открытия по телу Таммины пробежала дрожь. Она не на шутку испугалась, но не ос, а того, что они теряют драгоценное время, попав в осиную ловушку.
— Это все проделки Крахмора, — раздался из сумки голос Капуша. Что он говорил дальше, уже было не разобрать.
Таммина судорожно размышляла, как выбраться из норы и не быть растерзанными осами. Ведь после того, как они побывали возле их коконов, живыми им осы уйти не дадут.
Все задумались. Что делать? Как быть? Попасть в такой переплет они не ожидали. Надеялись, что теперь, зная дорогу, быстро доберутся до замка Крахмора. А там уже разберутся, что к чему.
Долго думали друзья. Ломали себе головы, придумывая, как перехитрить Блуждающих ос, как уйти из их логова живыми и невредимыми. Никаких мыслей по этому поводу ни у кого не было, поэтому путники глядели друг на друга в надежде, что вот сейчас кто-нибудь да и выскажет блестящую идею. Каждый ждал, что план освобождения придумает кто-то другой. Время шло, осы у входа в нору еще больше злились. Казалось, что они вот-вот потеряют терпение и ворвутся огромным роем в логово и съедят их заживо.
— Нужно взять один кокон и с ним выйти из норы. Осы испугаются, что мы его раздавим, и пропустят нас, — пропищал Мань-Тунь-Пань и подпрыгнул на плече Родригеса.
— Отлично! — захлопал в ладоши Капуш.
— Пожалуй, это не гуманно, — покачал головой Белый Единорог и покосился на Таммину, ожидая от нее поддержки. Она молчала. Лишь задумчиво теребила свои седые волосы.
— О чем ты говоришь? А гуманно набрасываться на прохожих, если они ничего плохого тебе не сделали? — выкрикнул Родригес и стены норы от его громкого голоса задрожали.
— Милые мои друзья, давайте не будем ссориться. Нам сейчас как раз этого еще не хватало, — вспыхнула Таммина. Она слегка приподнялась с колен на ноги и тут же присела снова.
— Что с тобой? Что случилось? — подскочил к ней Белый Единорог. Капуш тоже выпрыгнул из сумки и сел ей на колени. Великан и Мань-Тунь-Пань внимательно смотрели на подругу.
— Ничего. Это я так. Голова закружилась, — пролепетала она тихим голосом.
— Здесь мало воздуха. Нужно поскорее выбираться наружу, — решительным тоном произнес Белый Единорог.
Капуш запрыгнул ему на спину, и конь понес его вглубь норы, чтобы котенок смог достать один из коконов. Снять кокон с потолка норы оказалось нелегким делом. Он был довольно мягким. Оболочка кокона, напоминающая резиновый надувной шар, могла легко лопнуть в лапках котенка, соприкоснувшись с его острыми коготками.
Сколько Капушу понадобилось терпения и сноровки, чтобы, не причинив вреда, отсоединить один кокон от потолка, известно только ему. Однако Белый Единорог видел, как дрожит хвостик котенка от напряжения и понимал, чего стоило Капушу провернуть это дело.
Наконец-то, когда кокон сняли и котенок осторожно, сидя на спине Единорога, доставил его к Таммине, все решили, не медля ни минуты, выходить из логова Блуждающих ос.
Великан подсадил Таммину на спину Белому Единорогу. Перед ней сел Капуш, аккуратно держа в лапках кокон. Все боялись. Предугадать, как поведут себя осы, было сложно. А вдруг они не отступят, а наоборот накинутся на них за то, что они посмели прикоснуться к их деткам.
Как только Таммина надежно уселась на Белом Единороге, чтобы, удирая от Блуждающих ос, она не свалилась, друзья вышли из логова злобных насекомых. Те, завидев их, плотным роем кинулись к ним. Мань-Тунь-Пань, сидя на плече великана от страха даже запищал, на минуту заглушая жужжание насекомых.
«Сейчас нам конец» — мелькнуло в голове Таммины. Она зажмурила глаза и сильнее вцепилась коню в гриву. С секунды на секунду она ждала ужасных укусов ос, но ничего не происходило. Она открыла глаза. Осы, образовав шар, висели над их головами и не сводили глаз с кокона, что держал в лапках Капуш.
— Давайте поскорее вперед, — прошептал Родригес и осторожно отполз от норы. Встать во весь рост он не решался, потому что осы жужжали совсем рядом, иногда касаясь их крыльями. Вреда, однако, не причиняли.
Белый Единорог стремглав помчался вперед. Осы ринулись вслед за ним. Глядя, как удирают его друзья, Родригес тоже встал на ноги и что было сил побежал за осиным роем. Вот так они и бежали. Впереди Белый Единорог с Тамминой и Капушем. За ними рой жужжащих ос, а уже догонял их всех Родригес с малышом на плече. Если бы кто видел их со стороны, подумал бы, что несутся они все, спасаясь от общего врага. На самом же деле путники бежали от насекомых, а те, в свою очередь, летели за ними уже не для того, чтобы их покусать, а для того, чтобы спасти свой кокон и в сохранности доставить его до своего логова.
Белый Единорог из-за того, что некоторые осы летели прямо перед его глазами, плохо видел дорогу, поэтому он сбился с пути. Они в данную минуту скакали в противоположную сторону от замка Крахмора. Впрочем, никто из них этого даже не подозревал. Сейчас все думали только об одном, как бы поскорее убраться подальше от жилища Блуждающих ос. И каково же было их удивление, когда они вдруг проскакали мимо норы, в которой всего несколько минут назад сидели. От удивления у Белого Единорога округлились глаза. Раньше-то он никогда не терял дороги, а тут такая оказия. Да еще после того, как он точно запомнил карту, показанную им Глухим Табсом. Таммина, Родригес, Мань-Тунь-Пань и Капуш тоже ошарашено посматривали на логово Блуждающих ос.
— Вот те на! — всплеснул руками малыш. — Я думал, мы уже приближаемся к замку колдуна, а мы просто бегам по кругу?
Остальные промолчали. Что тут еще можно было добавить? Ничего.
Белый Единорог мотнул головой и с еще большей скоростью поскакал вперед. На этот раз он был более внимателен. Осы еле поспевали за ним, поэтому не мешали видеть ему дорогу отчетливее. Серые облака сгущались все сильнее. От горизонта потянулись багровые тучи, которые тяжело висели над землей. Казалось, что они вот-вот упадут.
Компания быстро продвигалась вперед. Если Белый Единорог не знал усталости, то Родригес от такой бешеной гонки уже выдохся и с трудом догонял Блуждающих ос. Таммину он потерял из виду давно. Перед ним мелькал только рой ос, который на него не обращал внимания. И это уже великана несказанно радовало. Так-то бежать было тяжело, а если бы еще и насекомые развернулись да начали его жалить. «Лучше уж так, чем наоборот», — успокаивал себя Родригес и продолжал бежать. От его топота сотрясалась земля, кое-где даже появлялись тонкие трещины.
Спустя некоторое время, когда им показалось, что они уже довольно далеко и пора бы оставить кокон на одном из камней, чтобы осы отстали от них, как вдруг они увидели перед собой опять то самое осиное логово. Белый Единорог даже оторопел. Он встал на дыбы и громко заржал. Таммина еле удержалась на его спине. Капуш чуть не выронил из лапок кокон. Осы взвились над их головами и яростно кинулись на тех, кто посмел взять их сокровище. Сейчас они были уже так измучены и так разозлены, что готовы были на все, чтобы только спасти кокон.
— Неси нас в логово Блуждающих ос. Быстрее, — скомандовала Таммина, видя, что насекомые вот-вот вопьются ей в лицо.
Белый Единорог за секунды доскакал до логова и скрылся в нем вместе с Тамминой и Капушем. Оказавшись внутри, котенок на ходу положил кокон на выступ в стене, и конь вновь вынес их из норы. Блуждающие осы, не увидев в лапках котенка кокона, тут же влетели в свое логово.
— А теперь вперед. И не оглядываясь, — крикнул Капуш.
И друзья во весь дух побежали от злополучного места. Даже великан, пыхтя и кряхтя, на этот раз не отставал от Белого Единорога.
Блуждающие осы залетели в свою нору и больше не появлялись. Они оставили их в покое. Однако осиное логово еще долго им мерещилось. Так и казалось, что оно вот-вот покажется из-за поворота. Не хотелось путникам повторно дать круг и вернуться к злобным насекомым.
Они еще целый час бежали по пустынному месту. Когда Таммина заслышала позади себя хриплое дыхание великана, предложила остановиться. Родригес в ту же минуту рухнул на землю, закрыл глаза и, тяжело дыша, погрузился в сон.
— Бедненький, как он уморился, — говорил Мань-Тунь-Пань, прохаживаясь вокруг своего друга и поглаживая его по рукам и лицу. Ему бы сейчас еще хороший сытный обед и все было бы отлично.
— Какой там обед. Еле ноги унесли, — промурлыкал Капуш и с опаской поглядывал в ту сторону, откуда могли появиться Блуждающие осы.
— Не смотри туда. Они нас больше не догонят. Мы их перестали интересовать. Наверняка, сейчас копошатся возле своих коконов. Осматривают: не погубили ли мы их, — произнес малыш.
— Надо было их всех раздавить, — со злобой в голосе сказал котенок. — Чтобы больше не выводилось таких неприятных насекомых. Проку от них все равно никакого. Только вред один.
— Не скажи, — усмехнулся малыш. — Все мы в этом мире для чего-то рождены. У каждого здесь есть свое место.
— Ладно. Пусть себе живут. Только мне на глаза больше не попадаются. А то я как дам им, — замахнулся Капуш, угрожая воображаемой осе.
Таммина засмеялась. Капуш выглядел сейчас очень забавно. Буквально несколько часов назад, он дрожал как осиновый лист, а теперь храбрится.
Котенок на Таммину не обиделся. Он понимал, что лучше сейчас посмеяться, а то от напряжения и страха хотелось разреветься
— У меня перед глазами их страшное логово. Кстати, никогда раньше не знал, что осы живут в норах, — произнес задумчиво котенок.
— Ты прав. Пока мы там находились, я заметил в углу волчью шерсть. Видно, в этом логове жили волки, но после Блуждающие осы прогнали их и поселились там сами, — ответил Белый Единорог.
— Невероятно. Они похуже волков. А я-то раньше думал, что никого нет страшнее зубастых хищников, — глаза Капуша округлились от удивления.
— Хех, жало Блуждающих ос острее волчьих зубов, — усмехнулся Мань-Тунь-Пань.
— Запомню, — пробурчал котенок и еще раз посмотрел туда, откуда они бежали.
Хоть все было уже позади, успокоиться не получалось. Другое странное чувство не похожее на страх появилось в сердцах наших путников. У всех, кроме Родригеса, который еще спал, появилось неприятное предчувствие.
Вскоре великан проснулся. Протирая глаза, он виновато посматривал на друзей.
— Извините. Сам от себя не ожидал, что так свалюсь. Сколько я проспал? — обратился он к малышу. — Наверное, задержал нас надолго.
— Нет. Что ты? Мы еще и сами отдохнуть не успели, — успокоил его Мань-Тунь-Пань.
Великан улыбнулся.
— Идемте. Хватит прохлаждаться, — сказал Родригес и поднялся. В коленях его захрустели косточки.
— Старею, — добавил великан и усмехнулся.

Глава 40
Замок Крахмора
Неизвестное будоражит мысль, заставляет кровь быстрее бежать по жилам, рождает удивительные фантазии, обещает, манит.
БРАТЬЯ СТРУГАЦКИЕ

Когда серые тучи немного рассеялись, Таммина увидела на горизонте высокую узкую башню, которая черной стрелой уходила в небо.
— Это то, что я думаю? — обратилась она к Белому Единорогу.
— Да. Это он. Замок Крахмора, — кивнул тот головой.
— Я его примерно таким и представлял, — поежился Капуш и скрылся в сумке Таммины.
— Впечатляет, — присвистнул Мань-Тунь-Пань. — Впрочем, у колдуна именно такой и должен быть замок. Темный, мрачный и совсем не добрый.
— Вот мы и на месте, — потирая ладони, произнес великан. — Скоро встретимся с тем самым.
Он кивнул в сторону замка, не произнося имя колдуна.
— Если он дома. А то, как усвистел уже к океану и лично проводит отбор душ, — выглянул из сумки Капуш.
— Он здесь и, я уверен, ждет нас, — произнес Белый Единорог и хмурым взглядом окинул друзей.
— Мда. Теперь уж точно рассиживаться нельзя. Идемте, — сказал Родригес и первым зашагал к зловещему замку.
Впереди засветились зеленые огни, которые мигали и то терялись в серой дымке, то снова появлялись все ближе и ближе.
— Интересно, что это? — произнес Мань-Тунь-Пань и вопросительно посмотрел на Белого Единорога.
— Я не знаю, — смутился конь. Он действительно не знал, что могло к ним приближаться. Одно было понятно, ничего доброго от зеленых огоньков, ждать не следовало.
В какую-то долю секунды от крыши замка Крахмора по небу разверзлась молния. Она рассекла серые облака напополам, от чего те почернели и разошлись по сторонам. Между ними образовалась дорога, которая шла от самого неба и спускалась к земле.
— Скорее всего, это для нас колдун постарался, чтобы мы не заблудились, — промурлыкал Капуш и с опаской уставился на широкую дорогу из серого плотного тумана.
— И мы пойдем по ней? — спросил друзей Родригес.
— Конечно, — ответил Белый Единорог. — Другого пути нет.
— Хм. А если это тоже ловушка? — пропищал малыш.
— Если до этого колдун пытался нас задержать, то сейчас он ждет нас с нетерпением, чтобы, в конце концов, убрать нас со своей дороги, — ответил Белый Единорог.
— Вперед, — решительно произнесла Таммина и ногами сжала бока коня. Тот поскакал вперед. Ступив на туманную дорогу, в ту же минуту друзья потеряли из виду землю. Продвигались дальше по прозрачной туманной тропе, которая постепенно расширялась. Окружала путников серая пустота. Не было здесь ни звуков, ни запахов, не чувствовалось дуновения ветерка. Даже зеленые огоньки исчезли.
— Такой пустоты и тишины я еще никогда не встречал, — прошептал Мань-Тунь-Пань, и голос его раздался так громко, что долго еще откликался откуда-то издалека глухим эхом.
Путники вглядывались вдаль. Даже замок исчез, будто его и не было. Пустота все сильнее сжимала их. Дорога, по которой они шли, по мере их продвижения вперед, тоже теряла свои очертания. Скоро и ее не стало. Путники шли по воздуху, находясь в невесомости. Они не падали вниз, но уверенности в том, что они идут вперед, тоже не ощущалось. Больше друзья склонялись к мыслям, что они топчутся на одном месте.
— Мне кажется, мы идем уже целую вечность, — на этот раз прошептал Мань-Тунь-Пань. — Здесь ничего нет. Даже времени. Все потеряло свое значение.
— Не все, — тихонечко ответил ему Капуш. — Мы-то здесь. И мы существуем. Значит, не все тут мертво и пусто.
Мань-Тунь-Пань улыбнулся.
— И то правда, — присвистнул он и повеселел. После малыш достал свой острый меч и давай им размахивать перед воображаемым соперником. Он уже представлял, как побежит на помощь Таммине, если вдруг ее стрела даст промашку. Впрочем, после того, как они побывали в башне Глухого Табса, такого произойти не могло. Но на всякий случай лучше быть готовым ко всему и вовремя прийти на помощь. «Мало ли что может случиться. А вдруг Крахмор хитрее Табса и давно придумал какое-нибудь противоядие», — думал малыш и поглядывал на свое оружие.
Долго шли путники и наконец достигли того, к чему стремились. Замок Крахмора предстал перед ними во всей своей мрачности и темноте. Был он из черного мрамора и черного золота. Возвышался до самого неба. Купол его самой высокой башенки уходил за темно-серые тучи и сверкал оттуда зеленым светом.
— Наконец-то, — выдохнул Капуш. — Я уже думал, что никогда не дойду до него.
— Мне тоже так казалось, — заговорил Родригес.
— Что будем делать дальше? — обратилась Таммина к друзьям и посмотрела на них долгим взглядом. Ее лицо выражало нетерпение и волнение.
— Нужно найти вход в замок, — сказал Белый Единорог.
— А что его искать? Я вижу ворота с левой стороны замка. Правда, сейчас они закрыты, но, я уверен, смогу их отворить, — нахмурился Родригес.
— Не думаю, что нам нужно входить именно через те ворота. Они фальшивые, — покачал головой Единорог. — Нужен другой вход.
— Что ж, надо поискать, — почесал затылок великан.
— Предлагаю разделиться. Я, Белый Единорог и Таммина идем направо, а вы с малышом – налево. Так быстрее отыщем то, что нам нужно, — высказался Капуш.
— Не считаю правильным разбредаться в разные стороны, — покосился на замок Крахмора Белый Единорог. — Ведь колдун именно этого и ждет.
— Точно. Поодиночке ему с нами легче справиться, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Тогда идемте вместе направо, — сказала Таммина.
Белый Единорог, осторожно ступая по воздуху, направился в ту сторону, куда указала подруга. Родригес пошел следом. Ему больше, чем его друзьям, чудилось, что кто-то совсем рядом и наблюдает за ними, подслушивает. Увидеть его, правда, ему никак не удавалось. Иногда он, как будто даже чувствовал чье-то холодное прерывистое дыхание. Великан машинально отмахивался от этого дыхания, как от назойливого комара, но все равно продолжал его чувствовать. Кто-то невидимый следовал за ними от самых ворот замка. «Возможно, это сам колдун или его слуги», — мелькнуло в голове Родригеса. Однако он тут же выкинул эти мысли на тот случай, если вдруг Крахмор не только слышит их разговоры, но и читает их мысли. «Этого мне хотелось бы сейчас меньше всего», — сморщился Родригес. Не желал он, чтобы колдун догадался о его внутреннем страхе перед ним. «Я совсем не трус. Просто немножко боюсь. Это нормально», — мысленно успокаивал себя великан. Он и не догадывался, что точно такие же страхи мучили и его друзей.
Около десяти часов они бродили вокруг замка колдуна, но ничего, что напоминало бы вход, им не попадалось. Даже никакой норы не было. Только те ворота, что они видели в самом начале.
— Неужели все-таки придется возвращаться назад, — устало произнесла Таммина.
— Нет. Те ворота не вход, а выход, — загадочно посмотрел на нее Белый Единорог. — Вход другой. Он, возможно, и не похож на ворота или двери. Нужно искать. Не отчаиваться. Смотрите внимательнее. Он где-то есть.
Сказав это, конь пошел дальше. Великан послушно побрел следом.
Вдруг на одном из углов замка колдуна Таммина увидела большой круглый камень.
— Я хочу отдохнуть. Хоть пять минут, — сказала она и попросила Единорога подойти к камню, чтобы ей легче было слезть. Белый Единорог так и сделал.
Когда нога Таммины коснулась камня, он дрогнул и провалился. Под Тамминой разверзлась огромная широкая яма, дна которой видно не было.
— Ай! — воскликнула она. — Я чуть не провалилась.
Таммина задрожала. Она очень испугалась. Великан помог ей сесть на спину коня, а то бы она действительно упала.
После друзья подошли к яме как можно ближе и заглянули в нее. Там было темно и прохладно. На них повеяло запахом плесени и гнили.
— Знаете что? — вытаращил глаза Мань-Тунь-Пань. — А вдруг это и есть тот самый вход, непохожий на вход, о котором говорил Белый Единорог.
— Вполне возможно, — согласился с ним Родригес.
— И что же вы предлагаете? Прыгать туда? — кивнул на яму Капуш.
— Ну, я не знаю. Будь у нас веревка, можно было бы по ней спуститься, — почесал затылок малыш.
— Вот-вот. Веревки у нас никакой нет, — причмокнул котенок.
Великан поднял с земли небольшой камешек и бросил его в яму. Все прислушались. Звука падения камня до них не донеслось.
— Кажется, у нее нет дна, — посмотрел на всех поочередно Капуш.
— Мда, вот еще проблема, — сказал малыш и поднял голову на стены замка.
Пока они возились возле ямы, не заметили, как сам замок приобрел другой цвет. Сейчас он был не просто черным, а иссиня черным. По его стенам от неба к земле бежали круглые темно-синие жуки и щелкали своими клешнями. Таммина и остальные тоже подняли головы. Их насторожил странный звук. Когда они увидели жуков, глаза их округлились от ужаса, потому что насекомые, быстро перебирая лапками, начали их окружать, оттесняя к яме.
Когда великан попытался их раздавить, те, словно орехи, отскакивали назад, а потом с новыми силами наседали на них.
— Похоже, ничего другого не остается, как нырять в эту яму, — пробормотал Капуш.
— Ага. Только никто не знает, что нас там ждет. Представляю, если эти жуки и там, — сказал Белый Единорог.
— Тут хоть представляй, хоть нет, — промямлила Таммина и посмотрела в яму. Темнота зияла внизу. От нее так и веяло зловещим холодом.
Когда уже не осталось возле ямы места и жуки их вплотную прижали к дыре, Таммина вдруг прыгнула в нее. Остальные испугались, начали ее звать, но в ответ — тишина. Тогда они один за другим тоже прыгнули в яму.
Белый Единорог попытался расправить крылья, чтобы хоть как-то смягчить падение, но корявые сухие корни, что торчали из стен, царапали и вырывали из его крыльев перья.
Великан вообще летел вниз не как другие. Так как он был самым крупным среди остальных, он то и дело натыкался на те же самые корни и, хватаясь за них, не то чтобы падал, а скорее слезал вниз. Ему резкое падение не грозило. Однако руки его, были изодраны в кровь. Мань-Тунь-Пань крепко держался за ворот рубашки Родригеса и всматривался вниз, пытался разглядеть Таммину. Но ничего не видел, кроме темноты.
— Ау! Таммина-Мон! — позвал малыш. На его крик никто не ответил.
— И когда все это кончится, — бурчал Родригес. — Хочется уже покоя и радости.
— Ничего. Скоро все будет хорошо, — малыш успокаивал друга как мог.
— Верю тебе, — пыхтел Родригес. — Эх, где наша не пропадала.
— Интересно, где мы? — сам себя вслух спросил Мань-Тунь-Пань.
— Под замком Крахмора, — ответил ему Родригес.
— Уверен? — спросил его малыш.
— Не так чтобы очень. Но думаю, так и есть. А как же иначе? — бормотал великан, цепляясь за сухие корни. Его руки ныли от заноз, что от корней влезали ему под кожу и причиняли сильную боль. Однако Родригес не жаловался. Предпочитал слушать Мань-Тунь-Паня, отвлекаясь от мыслей о ранах на ладонях.
Дна они так и не нашли. В одной из стен Белый Единорог разглядел широкий лаз, в который мог пройти даже великан. Внутренний голос ему подсказывал, что Таммина могла быть именно здесь. Когда конь опустился на землю, смог разглядеть на небольшом выступе подругу. Она лежала ничком и с закрытыми глазами. Великан тоже здесь остановился и, приблизившись к Таммине, всматривался в ее лицо. Им показалось, что она разбилась. Капуш, который с самого начала сидел в сумке Таммины, вдруг высунул голову и прошептал:
— Мы приземлились?
— Да. И здесь нет никаких жуков, — ответил ему малыш.
— Это хорошо. Я думал, что мне уже больше никогда никого из вас не доведется увидеть. Пока мы с Тамминой падали, вся моя жизнь за одну минуту пролетела перед моими глазами. И я понял, что мало жил и мало видел в этом мире, — еще тише прошептал котенок.
— Успокойся. Ты жив, — взялся за его лапку Мань-Тунь-Пань.
Тут зашевелилась и заохала Таммина. Когда она открыла глаза, ее друзья стояли рядом и внимательно на нее смотрели.
— Как ты? — спросил Родригес.
— Кто вы? Где я? — отпрянула она от них.
— Ты чего, Таммина? Нас не узнаешь? — Мань-Тунь-Пань прикрыл рот рукой, глаза его от удивления расширились.
— Почему я вас должна помнить? Я вас не знаю, — присела Таммина и потрогала шишку, которая вылезла у нее на лбу.
— Ну вот. Приехали, — промурлыкал Капуш.
— Куда? — тут же переспросила Таммина и поправила седые волосы, что растрепались и висели на ее плечах тяжелыми лохмами. Выглядела она сейчас так, как никогда раньше. На себя была почти не похожа. Друзья стеснялись ей сказать, но она напоминала сейчас, с взлохмаченной прической и с огромной красной шишкой на лбу, похожей на рог, самую настоящую ведьму.
У Капуша на миг мелькнула мысль, что подругу им подменили, но тут же пресек свои думы, потому что уж кто, кто, а он ни на секундочку с Тамминой не расставался. Все время путешествовал с ней в сумке и даже падал вместе с ней. Подменить ее времени ни у кого не было. Капуш бы точно заметил.
— Ты совсем ничего не помнишь? — еще раз тихонько переспросил ее Мань-Тунь-Пань.
— Ничего. А что я должна помнить? — без особого интереса спросила Таммина.
— Как же. Мы ведь здесь не просто так, а по очень важному делу, — досадливо прихлопнул себя по бедрам малыш.
— По какому? — заинтересовалась Таммина.
— Ну, уж нет. Это выше моих сил, — отступил малыш. — Я не смогу рассказывать все с самого начала.
— А придется, — закряхтел Родригес и придвинулся к Таммине.
Вкратце он рассказал ей, кто она, как и по какой причине находится здесь. Таммина слушала великана внимательно. При этом она старательно растирала свою шишку, будто именно от этого зависело: вспомнит ли она себя и все, что с ней случилось, или нет.
Друзья смотрели на нее в отчаянном ожидании. Они понимали, что эта заминка им дорогого стоит. Они теряют много драгоценного времени. Крахмор, наверняка, сейчас радуется и продолжает творить свои злополучные делишки. Однако путь дальше тоже терял смысл, потому что только Таммина могла с ним потягаться. Стрела ведь лежала в ее сумке, и лук висел на ее плече.
Друзья терпеливо ждали.
— Идемте, — вдруг сказала она и пошла туда, где туннель поднимался вверх.
— Ты все вспомнила? — обрадовался Капуш.
— Нет. Я не вспомнила, но я понимаю, что мы теряем время. Быстрее поднимайтесь и вперед, — нахмурилась Таммина. На этот раз она не стала садиться на Белого Единорога, пожелав идти дальше сама.
Спустя пару часов они натолкнулись на крутую лестницу.
— Это, наверное, лестница в один из подвалов Крахмора, — предположил Родригес.
Путники осторожно начали подниматься. Они старались не шуметь, чтобы не привлечь к себе внимание колдуна и его слуг раньше времени. Когда они поднялись до самой поверхности и подумали, что вот-вот попадут внутрь замка Крахмора, как вдруг увидели в отверстие серое небо. Выйдя наверх, они поняли, что жилище колдуна осталось далеко позади.

ЧАСТЬ I, ЧАСТЬ IIЧАСТЬ III     <—— ЧАСТЬ IV ——>   ЧАСТЬ V



Вы можете пропустить все до конца и оставить ваш ответ. Размещение обратных ссылок в настоящее время не допускается.

Оставить отзыв

*

code

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru