Мраморное сердце ЧАСТЬ III (главы 21-30)

Автор: Татьяна Маркинова

Глава 21
Ворота в подземелье
Там и звуки, и краски не те,
Только — мне выбирать не приходится.
Очень нужен я там, в темноте…
Ничего! Распогодится!
ВЛАДИМИР ВЫСОЦКИЙ

Подкрепившись фруктами, что приготовили для них радоградцы, Таммина и ее друзья отправились в подземную часть столицы.
— До встречи, — обнял ее на прощание Плиин.
— Не волнуйся, мы найдем лук и на обратном пути обязательно к тебе зайдем. Расскажем что и как, — улыбнулась ему девушка.
— В подземелье нет пути назад. Когда вы найдете лук, продолжите идти дальше и выйдете на поверхность в другом месте. Надеюсь вас увидеть победителями! — окинул он взглядом друзей Таммины.
— А я смогу пройти по подземному городу и по подземным тоннелям? — немного волновался Родригес. — Я же ведь покрупнее, чем все остальные.
— Ты нигде не застрянешь, если ты об этом, — успокоил его Плиин. — Улицы и коридоры подземелья огромны. Там и великан кажется гномом.
— Уф. Спасибо, — вытер пот со лба Родригес. — А то я уже подумал, вдруг мне придется вернуться с полдороги.
— Нет. Вы должны быть рядом с Тамминой. Только вместе вы справитесь с трудностями, — сказал юный радоградец и, незаметно смахнув с глаз слезинки, посмотрел на небо. Там на горизонте опять появились черные птицы Чжаки.
— Нам пора, — увидел птиц и Капуш.
Друзья поспешили вниз по улицам. От топота великана дома Радограда дрожали. Если бы они не были очень прочными, то, пожалуй, рассыпались бы, потому что бег Родригеса можно было сравнить с настоящим землетрясением. В руках великан держал дирижабль с Мань-Тунь-Панем. Удивительное дело, как быстро сошлись и полюбили друг друга два этих существа, так отличающихся друг от друга. Таммина сидела на Белом Единороге, а Капуш — в сумке.
Скоро друзья скрылись под водой. Здесь, как и наверху, улицы были вымощены кораллами и драгоценными камнями. Разница была лишь в форме окон. Здесь они были не квадратными, а круглыми и выпуклыми, напоминающими пузыри.
Радоградцы в этой части города плавали. Размахивая руками-плавниками, люди-унмудры напоминали больше бабочек, чем рыб.
Подводную часть города путники миновали быстро. Добравшись до дна, они оказались у высоких ворот очень похожих на те, что видели перед тем, как войти в Радоград. Однако эти ворота стояли не вертикально, а лежали на холме.
— Как будто вход в погреб, — пропищал Мань-Тунь-Пань. — Здесь-то не совсем светло, а там, наверное, вообще мрак.
— Что будем делать? Ворота закрыты, — перебил его Капуш, которому так понравилось сидеть в сумке Таммины, что он теперь из нее не вылезал. Вот и сейчас, едва высунув нос, он возмущался о том, что Плиин мог бы предупредить об этих непонятных воротах в подземелье.
— Если не предупредил, значит, так нужно, — попытался успокоить его Белый Единорог.
— И для чего? Объясните мне? — продолжал упрямиться Капуш.
— Друг, сейчас мы все выясним, — сидя на плече у великана, обратился к нему Мань-Тунь-Пань. Дирижабль же Родригес перевязал водорослями и повесил себе за спину.
— Может, мне их толкнуть. Я сильный! — сказал великан.
— А вдруг ты их сломаешь? — напустился на него Капуш. — Кто знает, что за этими воротами. А вдруг мы освободим какое-нибудь страшное чудовище. Что тогда?
— Да перестань. Я тебя в обиду не дам. Справлюсь с любым монстром, — заважничал Родригес.
Хотел ему Капуш напомнить, как тот сидел в плену у птиц Чжаки, но передумал. Не хотел обижать великана.
— Я, думаю, Родригесу стоит попробовать. Возможно, дверь поддастся, — посмотрела на друзей девушка.
Великану не понадобилось долго повторять. Он тут же встал и плечом уперся в ворота. Однако сколько бы он ее не толкал, та даже не шелохнулась.
— Оставь! Их так просто не открыть. Здесь должен быть ключ, но не простой, — сказал Белый Единорог.
— Нужно хорошенько подумать, — пропищал Мань-Тунь-Пань. — Если бы у этих ворот сверху была щель, я бы мог туда слетать на дирижабле и открыть изнутри. Но они со всех сторон обложены камнем. Никому, даже муравью, не проскочить.
— Я придумал. Нужно тебе выпить немного загадочного молока, — подпрыгнул в сумке Капуш.
— Не знаю, не знаю, — неуверенно произнесла Таммина.
Странная компания из великана, малыша, коня, котенка и девушки расположилась возле высоких ворот. Все молчали и переглядывались.
— Долго так будем сидеть? — через час пробурчал Капуш.
— А тебе не терпится опуститься в подземелье? — улыбнулся Мань-Тунь-Пань, осматривая свой дирижабль и поправляя водоросли. Он боялся, как бы его чудо-техника не сломалась.
— Нет. Не спешу. Но ничего не делать тоже скучно, — ответил ему котенок.
— Спой нам что-нибудь. Развесели нас, — подмигнул ему малыш.
— Вот еще. Я не умею, — показал ему язык Капуш и юркнул в сумку.
— Я спою! — предложил Родригес. Подсев поближе к воротам, он вытянул ноги и запел. Его голос оказался таким громким и могучим, что вода в океане заволновалась, и ворота заскрипели. Великан смолк.
— Вы слышали? — завизжал Мань-Тунь-Пань. — Ворота ответили Родригесу.
— Ага. Так жутко они заскрипели, — выпучив глаза, подтвердил Капуш.
— Давай опять пой, — карабкаясь, по одежде великана к его плечу, пропищал Мань-Тунь-Пань.
И Родригес снова запел. Ворота тоже заскрипели. Скрип их был так противен, что заложило уши.
— Все. Хватит, — пропищал на ухо великану малыш. — Если бы они при твоем пении открывались, то другое дело. А так просто нечего их дразнить. Слушать их неприятный скрип, больше сил нет.
— Может, кому-то стоит вернуться в город и поспрашивать, как открывать эти, — Капуш хотел сказать плохое слово, но передумал, — странные ворота.
— Пути назад нет, — вспомнила слова Плиина Таммина. В эту секундочку в ее голове всплыли и другие его слова о том, что перед ней, как победительницей турнира, здесь открыты все двери.
Девушка подошла к воротам, прикоснулась к ним ладонями, и они медленно, но начали отворяться.
— Как ты это делаешь? — удивился Капуш, сидя у нее в сумке.
— Не знаю, — пожала плечами Таммина и убрала руки. Ворота с громким грохотом, прямо перед ее носом, опять захлопнулись.
— Похоже, они открываются от твоего прикосновения. Ура! — весело пропищал Мань-Тунь-Пань. — Подержи-ка их, пока мы перейдем на ту сторону.
Девушка опять прикоснулась к воротам, и они осторожно начали открываться. Таммина, продолжая держать их рукой и слегка подталкивая, шла за ними. Белый Единорог, великан с малышом на плечах стояли у ворот и ждали, когда они откроются полностью. Стоило только Таммине отодвинуть дверцу ворот на всю их ширину, как друзья быстро перебежали через них и оказались в подземелье. Таммина тоже сделала шаг к друзьям и убрала руку от дверей. Ворота следом за ними с громким грохотом захлопнулись.
— Вот это темнота. Ничего не видно, — промурлыкал Капуш.
— И как же мы пойдем дальше? — глухо произнес великан.
— Наши глаза скоро привыкнут, — раздался голос Белого Единорога.
— Зачем ждать этого момента? У меня есть фонарик, — весело заговорил Мань-Тунь-Пань. Мигом малыш достал из кармана маленький фонарик и зажег его. Подземелье озарилось слабым светом.
Друзья стали осматриваться. Когда их взгляды, поблуждав по полутемному коридору, остановились на воротах, по их телам пробежала дрожь.
На воротах был изображен страшный монстр, туловище которого состояло из одних голов. И все эти головы были разные. У одной головы было много глаз, из которых вылезали длинные черви, у другой — один большой рот с острыми желтыми клыками. На третьей голове из ушей висели мозги и т.д. Смотря на рисунок, жуть сковывала путников. А ведь это был просто рисунок. Что с ними случилось бы, если бы они увидели такого монстра вживую.
— Представляете, если этакое чудище бродит по подземелью, — громко сглатывая слюну, пролепетал Капуш.
— Лучше не думать об этом, — прошептал Мань-Тунь-Пань.
— Ага. Лучше делать вид, что мы тут одни, — иронизируя, пробурчал Родригес. — Монстр понаблюдает за нами со стороны и все.
— Такой ли монстр или другой, но нам еще что-то подобное встретится. Непременно. И глупо было бы притворяться, что мы его не боимся, — спокойно заговорил Белый Единорог. — Мы не должны ему позволять питаться нашим страхом, но и продолжать путь, забыв об осторожности, тоже нельзя.
— Верно! — поддержала друга Таммина.
Только они хотели идти дальше, как луч света от фонаря осветил мелкую надпись под ужасным изображением.
— Подождите. Здесь что-то написано, — остановила друзей Таммина.
Она подошла к воротам и вгляделась в надпись с незнакомыми ей буквами.
— Наверняка, это инструкция, — задумчиво промурлыкал Капуш.
— Точно. И пока мы ее не прочтем, не уйдем, — внимательно посмотрела на друзей девушка.
Путники по очереди подходили к надписи, но никто не мог прочесть ни одного слова.
— Текст зашифрован, — предположил великан.
— А ведь точно, — обрадовалась девушка и принялась мысленно переворачивать буквы, переставлять с места на место, пытаясь сложить из них хоть что-нибудь.
Несколько часов они топтались возле ворот, но все безуспешно.
— Давайте передохнем. Говорят, утро вечера мудренее, — предложила Таммина.
— Откуда нам знать утро уже или еще вечер? — усмехнулся Капуш. — Здесь все одно, темнота.
— А на что нам наши чувства? Мне мои подсказывают, что пора спать, — потрепала она за ухо своего рыжего пушистика.
— Я тоже согласен нужно отдохнуть. Но кому-то одному придется подежурить. Мне кажется, что за нами следят, — оглядываясь в темноту коридора, проговорил Родригес.
— Я не хочу спать, поэтому и подежурю. Сладких всем снов, — окинул взглядом друзей Белый Единорог.
Компания расположилась прямо у ворот. Путники некоторое время еще повозились, удобно укладываясь, и задремали. Родригес даже захрапел.
Таммина тихонько достала из сумки рожок с зеленым молоком и отхлебнула глоточек. Сон окутал ее сразу же.
Во сне девушка опять увидела армию из зеленых колобков. На этот раз они подкатывались к колобку, что находился в середине равнины. Приблизившись к нему, сливались с ним. Центральный шар, соединяясь с другими, становился все больше и больше. Скоро перед Тамминой предстал один огромный зеленый шар, который покачивался из стороны в сторону. Девушка стояла рядом и, задрав голову, следила за ним. Ее душу тревожило странное предчувствие. Через минуту огромный колобок вдруг покатился. И не куда-нибудь, а прямо на нее. Таммина испугалась и побежала. Шар катился по ее пятам. Еще секунда и он ее подомнет под себя и раздавит. Девушка закричала, но голоса своего не услышала. Она кричала все сильнее и сильнее, но беззвучно. Никто ее не слышал, и прийти на помощь не мог. Когда она выбилась из сил, повернулась к колобку и взглядом его остановила. Огромный шар в ту же секунду лопнул. Несколько зеленых брызг попало на нее. Таммина стала стирать капли со своей одежды, но они только размазывались. Отчаявшись, девушка откинула белый плащ за плечи и посмотрела вперед. Перед ней выросли те самые ворота в подземелье, у которых они спали. Изображение с чудовищем на них слегка потемнело, а вот надпись, наоборот, стала ярче. Буквы вдруг ожили и запрыгали на воротах. Таммина внимательно за ними следила. Скоро из букв сложились слова:
Налево пойдешь — всех позабудешь,
Но найдешь кое-что для себя.
Направо пойдешь — свое Я потеряешь,
Но останутся живы друзья.
Прямо пойдешь — сохранишь всех своих,
Но не будет для них уж житья.
Прочитав это, Таммина проснулась. Друзья еще мирно дремали. Белый Единорог стоял в сторонке и внимательно смотрел в темноту, как будто кого-то оттуда ждал. Таммина прислушалась и, действительно, ее слух различил в глухой тишине легкий шорох.
— Кто там? — подошла она к крылатому другу и прошептала свой вопрос ему на ухо.
— Хозяева подземелья, — пояснил конь. — Но нам пока пугаться нечего. Они сами нас боятся.
Таммина разбудила друзей и предложила им продолжить путь.
— Мы еще не прочли надпись, — пробурчал Капуш.
— Я знаю, что здесь написано, — ответила Таммина. Однако рассказывать, что именно не спешила.
Оглянувшись напоследок на огромные ворота и на ужасного монстра, что сделался почему-то еще страшнее, отправились дальше. Таммина шла и чувствовала, что глаза нарисованного монстра сверлят ее спину. Мысль о том, что монстр сошел с ворот и идет за ними следом, не давала ей покоя. Когда они отошли уже довольно далеко, ворота опять заскрипели. Причем звуки были точно такие, какие слышались, когда пел Родригес. После дверцы ворот бухнули в темноте так, будто их кто-то уронил.
Таммина приостановилась.
— Что там происходит? — пролепетал Мань-Тунь-Пань.
— Он идет за нами, — сказала девушка и предложила ускорить шаги. Теперь она была точно уверена в том, что тот самый головастый монстр идет по их следам.

Глава 22
Многоголовдуманос
Нет ничего страшнее самого страха.
ФРЕНСИС БЭКОН

Пройдя один туннель, высота стен которого была такой огромной, что с трудом рассматривался потолок и где даже великан казался маленьким человеком, а уж остальные просто мелкими букашками, друзья на минуту остановились.
— Плиин верно сказал, что здесь не застрянешь. Это же настоящий подземный город. Интересно только, где живут его хозяева? — почесывал свою рыжую голову Родригес.
— Должно быть в пещерах, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Только и намека на пещеры нет, — озираясь по сторонам, промурлыкал Капуш.
— Неужели их жилища еще глубже? — говорил малыш и освещал своим фонариком то стену справа, то слева.
Каменные своды были темно-коричневого цвета. Из них местами торчали острые глыбы, на которых толстым слоем лежала пыль. Кое-где из стен торчали желтые корневища. Под ногами путников тоже были небольшие круглые булыжники. Казалось, будто кто-то специально их здесь выложил, потому что камни на полу располагались узором. Камни поменьше окружали те, что покрупнее, образуя нечто похожее на цветы или звезды. Через каждые сто метров путники натыкались на ступень. Так они опускались в подземелье все ниже и ниже.
Сколько шли друзья по широким и высоким туннелям, они не знали. Только чувствовали, что силы их уже на исходе.
— Понимаю, отдыхать у нас времени нет, но, может быть, хотя бы пойдем помедленнее? — устало промямлил Родригес.
— Пять минут посидим, — предложила Таммина. Друзья остановились. Пока Родригес разминал ноги, Капуш и Мань-Тунь-Пань играли с камешками, а Белый Единорог лежал, Таммина отправилась на разведку.
— Далеко не уходи, — наставительным тоном произнес великан, когда увидел, что девушка отошла от них уже на сто шагов.
— Не буду, — успокоила его подруга.
Пройдя еще несколько метров, она увидела, что туннель разветвляется на множество коридоров. Таммина посчитала. Впереди было десять вариантов путей. Тут она вспомнила надпись на воротах в подземелье и решила, что нужно идти прямо. Скоро к ней подошли и друзья.
— Куда направимся? — оглядывая коридоры, промурлыкал Капуш.
— Только вперед! Никуда не сворачивая, — ответила Таммина.
Друзья не стали возражать и пошли туда, куда указала девушка.
Однако, только ступив на этот путь, они почувствовали землетрясение. Своды подземелья зашатались и затрещали. Сверху посыпались мелкие камешки, а за ними и огромные булыжники. Таммина и ее друзья попытались спрятаться под выступы в стенах, но те тоже крошились и рассыпались.
— Нас сейчас тут завалит, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Не волнуйся, малыш, я не позволю тебе здесь погибнуть, — проорал великан.
Родригес подбежал к широкому плоскому камню, похожему на пластину, что лежал на их пути и поднял один его край.
— Прячьтесь сюда, — позвал он друзей.
Вся компания укрылась под камнем, который держал Родригес. Сам он тоже сел под него и, положив его на свою голову, придерживал руками.
— Тебе не очень тяжело? — поинтересовался Мань-Тунь-Пань. — Может, я могу помочь?
— Ага. Подержи вот тут, — великан указал на край каменной пластины, что висел над правым плечом.
Малыш тут же подскочил, поднял руки и оперся ими о камень. Выглядело это забавно. Мань-Тунь-Пань, конечно, был маленьким, сил его не хватало, чтобы держать камень, но он старался. Великана и всех остальных трогала такая готовность малыша помогать, поэтому над ним никто не насмехался. А тот, покраснев от натуги и напряжения, продолжал поддерживать каменную пластину.
Около получаса продолжалось землетрясение. Когда все стихло, друзья вышли из-под укрытия. Великан и Мань-Тунь-Пань последними вылезли из-под пластины и аккуратно положили ее на пол.
— Какие вы молодцы! Спасители наши, — поблагодарила их Таммина.
Те засмущались и сказали, что для друзей они готовы на все. После путники отправились дальше. Однако путь затрудняли камни, что обвалились сверху. Приходилось перепрыгивать с одного на другой, а через некоторые перелезать. Времени на дорогу с этой минуты тратилось больше.
— Почему началось землетрясение? — задумчиво произнес Капуш, выглядывая из сумки Таммины.
— Чтобы нас погубить. Крахмор знает, что мы в подземелье и напустил на нас своего Многоголовдуманоса, — хмуро ответил Белый Единорог. — Теперь в этом нет никакого сомнения. Нам необходимо быть предельно осторожными. Колдун следит за нами.
— Как это? — удивилась девушка.
— Здесь его глаза, — ответил крылатый друг.
— Где? — озираясь по сторонам, испуганно заговорил Капуш.
— Они наблюдают за нами от самого входа в подземелье, — посмотрел на друзей конь.
— Ты говоришь о глазах того монстра, что были нарисованы на воротах? — уточнила Таммина.
Белый Единорог подтвердил кивком головы.
Только друзья собрались продолжить путь, как из темноты позади них раздался шорох, который приближался к ним с каждой минутой. Фонарик Мань-Тунь-Паня, как нарочно, начал затухать. Он то гас совсем, то слабо освещал мрачные своды.
— Еще не хватало, чтобы именно сейчас мы оказались в кромешной темноте. Так мы станем для монстра легкой добычей, — прошептал Капуш. Мань-Тунь-Пань заволновался. Он вертел свой фонарик и так и этак, только бы продлить его жизнь. Но он погас.
Шорох же приближался и приближался. Скоро он перерос в злобное шипение. Казалось, что миллионы змей окружают путников со всех сторон.
— Я его вижу. Он рядом, — упавшим голосом сказал Капуш. — И он ужасен.
Таммина, Родригес, Мань-Тунь-Пань и Белый Единорог всмотрелись в темноту. И тут они увидели, множество глаз, что сверлили их злобными красными огоньками. Дрожь пробежала по телам наших путников. Страх сковал их сердца. Они замерли в одной позе и не могли двинуться с места. Каждый из них понимал, что нужно бежать, но ноги их не слушались.
Наконец Капуш, который вперед всех пришел в себя, зашептал:
— Бежим, ребята.
Голос котенка и остальных вывел из оцепенения. Они, медленно делая шаги, начали отступать. Монстр внимательно следил за ними, но не приближался.
Отойдя от него на безопасное расстояние, друзья пустились бежать. Белый Единорог нес на себе Таммину и Капуша, а великан, сотрясая все вокруг, бежал следом. Во мраке подземелья трудно было передвигаться. Они чуть не сломали себе ноги, но страх, который гнал их вперед, придавал им прыти и ловкости.
Когда путники скрылись за первым поворотом, Таммина предложила остановиться и подождать. Ведь куда бежать они все равно не знали. Кроме того, лук они еще так и не нашли.
Пока друзья переводи дух, их глаза полностью привыкли к темноте.
— Как здесь холодно, — уже дрожа не только от страха, тихо сказала девушка.
Рассматривая место, где они стояли, компания заметила, что каменные своды покрыты чем-то белым и блестящим.
— Это, похоже, иней, — прошептал Родригес.
— Еще не хватало, чтобы мы здесь замерзли, — грустно промурлыкал Капуш.
— Не бойся. С тобой ничего не случится, — Таммина плотно обернулась плащом и котенка сунула себе за пазуху.
Неожиданно над их головами опять раздался тот самый неприятный шорох, после которого появился и сам Многоголовдуманос. На этот раз головы на его туловище шевелились. Они гримасничали, показывали языки, выпучивали глаза, злобно смеялись, плевались и на разных языках ругались гадкими словами. У некоторых голов изо рта вылезали длинные красные и белые черви, выпрыгивали жабы и тараканы. Глаза их сверкали то красными, то зелеными огоньками, пытаясь путников загипнотизировать.
Друзья, поняв это, опустили глаза и старались больше на монстра не смотреть. Однако слушать его ругань приходилось. Если бы они еще и заткнули уши, то не знали бы, где именно находится подземное чудище. А им нужно было придумать, как его погубить, потому что так просто оно не отстанет, да и лук для стрельбы не отдаст.
— А если это чудище на нас упадет? — прошептал Капуш, изредка косясь вверх, где, под самым сводом, висел Многоголовдуманос.
Он языками и зубами одной стороны своего туловища прицепился к камням и, как заметил Капуш, готовился к прыжку.
— Я с ним разберусь, — заговорил великан. — Вы сейчас идите по туннелю, а я его задержу.
— Нет. Мы вместе пойдем, — твердо сказала девушка. — В одиночку нам с ним не справиться.
— Тогда идем дальше, — произнес Белый Единорог.
Путники, слушая гневную ругань, зловещее шипение и леденящий душу шепот, отправились дальше. Монстр не отставал. Он следовал за ними, довольно ловко перебираясь по потолку коридора.
— Я вижу вдалеке свет, — прошептал Капуш.
Друзья, слушая подсказки котенка, направились туда, куда он говорил. Скоро они дошли до пещеры, откуда и виднелся яркий свет. Оказалось, что внутри нее с потолка свисают огненные сосульки и полыхают яркими оранжево-красными языками.
— Ух, как жарко. Если приблизиться, можно и сгореть, — пропищал Мань-Тунь-Пань, прячась за ухо великана.
— Хорошо бы хоть одну огненную сосульку взять с собой. Тогда бы нам холод и темнота не грозили, — сказала Таммина.
— Давайте попробуем, — задумчиво произнес великан. Быстро он нащупал под ногами круглый камень. Другой рукой взял камень потоньше и с острым концом. Несколькими движениями острым камнем он выдолбил в круглом углубление. Получилось нечто похожее на чашу. Не теряя ни минуты, Родригес бросил острый камень в пещеру и сшиб им ближайшую к ним огненную сосульку. Та разлетелась на несколько мелких угольков. Великан встал на колени и протянул руку с каменной чашей в пещеру. Руки его обжигало, но он все равно подскреб к себе этой чашей несколько горящих угольков. Затем, взяв один плоский камень, поддел им камешки и переложил их с земли в чашу.
Когда великан отполз от пещеры, Таммина увидела, что брови и ресницы его обгорели. Мань-Тунь-Пань, что все это время сидел на плече великана, тоже обгорел. Лица смельчаков краснели от ожогов.
— Вот это ты даешь. Молодец! — воскликнул, восхищаясь Родригесом, Капуш.
— Да ничего особенного я не сделал, — засмущался великан.
Таммина достала из сумки рожок с зеленым молоком.
— Давайте-ка я смажу ваши обожженные лица и руки, — обратилась она к Родригесу и Мань-Тунь-Паню.
Малыш спрыгнул с плеча друга и подбежал к ней. Таммина одной капелькой умыла его лицо и руки. Мань-Тунь-Пань тут же забыл о боли и ранах.
— Меня лечить не надо. Я потерплю, — отодвинулся от нее Родригес.
— Почему это? — удивилась девушка.
— У тебя мало молока, а у меня такие огромные лицо и руки, что оно все уйдет на меня, — пояснил он.
— Главное, чтобы у вас ничего не болело. Наклоняйся. Я тебя полечу, — возмущенно приказала Таммина.
Великан не ожидал такого тона и сокрушенно, охая и кряхтя, пододвинулся к девушке. Она вылила на ладони все молоко, что у нее было, и взялась умывать Родригеса. В ту же минуту ожег прошел.
— Ой, спасибо, — лепетал великан. Он был тронут заботой друзей, на глазах у него от умиления навернулись слезы. Еще никто и никогда о нем так не заботился.
На несколько минут все забыли о монстре. Однако скоро им пришлось о нем вспомнить. Многоголовдуманос, до этого момента только следовавший за ними, неожиданно прыгнул на великана и, подцепив зубами маленького Мань-Тунь-Паня, забрался опять к самому своду. После монстр, демонстративно открыл у одной из головы рот и положил малыша на язык.
— Он сейчас его проглотит, — завопил Капуш.
— Я спасу тебя, друг, — кинулся Родригес в сторону стены, по которой, как он предполагал, можно забраться к потолку.
К сожалению, у него ничего не получалось. Смотря на безуспешные попытки великана подняться наверх, Белый Единорог взмахнул крыльями и взлетел. Долетев до чудища, конь попытался копытами его столкнуть, но тот очень крепко держался зубами за стены. Тогда Белый Единорог спустился к Таммине и попросил на спину ему поставить каменную чашу с красными угольками. Когда все было сделано, Единорог снова взмыл к потолку. Поднявшись чуть выше чудища, конь столкнул с себя чашу. Осколки огненной сосульки посыпались на монстра. Тот завопил, страшно завизжал и проглотил Мань-Тунь-Паня.
Таммина и друзья подумали, что сейчас Многоголовдуманос погибнет от огня, который уже пожирал некоторые его головы.
— Неужели мы больше никогда не увидим малыша? — плакал Капуш.
— Нужно успеть его достать из страшилища, пока он не сгорел до конца, — рявкнул великан и стал ждать, когда монстр свалится вниз.
Многоголовдуманос, действительно, в считанные секунды потерял равновесие и стал падать.
Великан приготовился к тому, чтобы кинуться к монстру, разорвать его на мелкие кусочки и освободить маленького друга.
— Мань-Тунь-Пань уже сгорел внутри ужасного чудища, — заливаясь слезами, лепетал котенок. — Ничего уже не поделать.
Монстр тем временем упал возле великана и заполыхал еще ярче. Родригес, забыв о боли от огня, кинулся к чудовищу. Но оно вдруг начало раздуваться, и из туловища, сплошь окруженного головами, превратилось в одну огромную горящую голову. Огненный монстр поднялся над полом и громко зловеще захохотал. На его огненном языке подпрыгивал Мань-Тунь-Пань. Он тоже кричал, но голоса его никто не слышал, потому что чудище своим хохотом заглушало его зов о помощи.
— Я думала, он от огня погибнет, а он, наоборот, только разросся и окреп, — ахнула Таммина.
— Нам нужно уносить ноги, иначе все будем прыгать на его языке, — завопил Капуш.
От монстра исходил сильнейший жар. Его огненные глаза так и сверкали, сжигая все вокруг. Камни, что были ближе к чудищу, чернели и превращались в пепел.
— Никогда я еще не видел, чтобы камни сгорали, — выпучив глаза, кричал великан. Он подхватил Таммину с Капушем и поспешил спрятаться за сломанной каменной колонной. Белый Единорог взлетел и кружил под самым сводом.
— Сейчас его крылья обгорят, — плакала Таммина. — Ах, почему все так происходит? Сколько бед вокруг. Сколько несчастий. Бедный мой Мань-Тунь-Пань. Ему сейчас хуже, чем всем нам вместе взятым. Что делать? Как спасти его?
Таммина лила слезы и причитала. Сердце бешено колотилось от страха, дыхание затруднялось дымом от обуглившихся камней, уши заложило от громкого хохота монстра. Мысли о Мань-Тунь-Пане крутились в голове, подталкивая ее к, казалось бы, сумасшедшему поступку.
Девушка выбежала из-за колонны и закричала, обращаясь к монстру:
— Отпусти моего друга. Отпусти всех моих друзей. Я ведь нужна тебе. Вот я! Вот!
Многоголовдуманос замолчал. Злобно посмотрел на Таммину и изрыгнул огонь в ее сторону. Еще чуть-чуть и огонь коснулся бы ее. Девушка на минуту зажмурила глаза. Мань-Тунь-Паня никто больше не видел. На языке монстра его не было. Скорее всего, малыш сгорел. Сердце Таммины дрогнуло. Она выхватила из сумки стрелу и метнула ее в сторону чудища. И стрела воткнулась ему в глаз. Тот завыл, изрыгая огонь. Искры пламени разлетелись по всему подземелью. Таммина от страха и напряжения потеряла сознание и начала падать, на рассыпающиеся за ее спиной, камни. Под девушкой стала образовываться пропасть. Увидев это, ее подхватил Белый Единорог и понес подальше от ужасного места. Капуш сидел в сумке и лапками вытирал слезы. Он думал, что больше никогда не увидит Родригеса и Мань-Тунь-Паня.

Глава 23
Борьба за лук
Чтобы стать обладателем всех замечательных вещей, нужно прежде всего поверить, что они возможны.
ЛУИЗА ХЕЙ

Белый Единорог летел по туннелю до тех пор, пока не стало слышно треска огня и грохота раскалывающихся камней. Когда он опустился на каменную лестницу, что уходила в темную глубину, Таммина пришла в себя.
— Почему мы здесь? — оглядываясь, спросила она. — Где Родригес, Мань-Тунь-Пань? Они живы? Что случилось с Многоголовдуманосом?
— Мы ничего не знаем, — захныкал Капуш. — Улетели оттуда, когда под нами разверзлась пропасть. Скорее всего, великан погиб и малыш тоже. Одно радует, что, возможно, и монстра мы больше не увидим. Когда в него попала стрела, он страшно заревел и скрючился. Видно, ему было плохо.
— Стрела, — вспомнила Таммина. — Без нее Крахмора не одолеть.
— Ага. И лук искать — смысла тоже больше нет. Стрелы-то у нас нет, — грустно вздохнул Капуш, вытирая слезы.
— Лук нужно найти несмотря ни на что, — серьезно посмотрел на друзей Белый Единорог.
— Сколько мы его будем искать? Какой ценой? Родригеса и Мань-Тунь-Паня мы уже потеряли, — навзрыд заплакала девушка.
Никогда она еще не теряла любимых друзей. От горя и печали, что навалились на нее сейчас, чувствовала себя беспомощной и самой несчастной на свете. Она плакала и плакала. Капуш тоже всхлипывал и прижимался к ней всем телом. Белый Единорог стоял рядом и, опустив голову, о чем-то напряженно думал.
Таммина вспоминала великана с малышом, и сердце ее сжималось от боли. Она смотрела на Капуша, Белого Единорога и думала, что с ними-то она уж точно не расстанется. Сделает все, чтобы защитить их и уберечь от беды.
— Нужно идти. Задерживаться здесь нельзя. Хозяева подземелья где-то рядом, — напомнил конь.
— Точно. Про них я уже и забыл. Пора убираться отсюда, — встрепенулся Капуш.
— Не раньше, чем найдем лук, — уверенно произнесла девушка.
Услышав ее решительный тон, котенок передумал возражать. Таммина начала спускаться по ступенькам вниз. Белый Единорог, осторожно переступая, тоже пошел следом. Они оказались почти в кромешной темноте. Чтобы никто не сломал ноги, Капуш на этот раз не стал прятаться в сумку, он забрался коню на спину и рассказывал, что там впереди. Хорошо, что ступени не были крутыми и частыми, а на лестнице не лежали камни, затрудняя движение.
— У этой лестницы, похоже, нет конца, — пробурчал Капуш после двадцати часового спуска вниз. — Мне начинает казаться, что мы скоро выйдем на поверхность земли, противоположной Радограду.
— Возврата все равно нет, — сказала Таммина. — Так что нужен нам лук или уже нет, но нам ничего другого не остается, как продолжить его поиск.
— А ты уверена, что Многоголовдуманос его не уничтожил? Что Крахмор его не переложил в другое место? Да и вообще, что лук существует? — засыпал ее вопросами котенок.
— Я уже ничего не знаю. Капуш, пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем, — с мольбой в голосе обратилась к нему девушка.
— Ладно. Ладно. Ничего больше не спрошу, — немного обидевшись, пролепетал котенок.
Они шли по мелким ступеням вниз до тех пор, пока силы не покинули их. Таммина в изнеможении села на лестницу и закрыла глаза. Она устала вглядываться в темноту, нащупывать ступени и бояться. Ей хотелось спать, есть и согреться. Чем ниже они спускались, становилось холоднее. Белый плащ Таммины стал серым и в некоторых местах продырявился. Тепло в нем не сохранялось. Белый Единорог был спокоен. Разве что время от времени немного хмурился. Впрочем, в такой темноте это мог заметить только Капуш, а тот думал только о том, что там впереди, и не следил за настроением крылатого друга.
Неожиданно прямо перед ними вырос столп света, который в секунды рассыпался на мелкие частички. Крупинки света налетели на друзей и стали их кусать.
— Это что подземные пчелы? — запищал Капуш, прячась в сумке Таммины.
Девушка, отмахиваясь от надоедливых, злых подземных мух, запрыгнула на Белого Единорога. Тот взмахнул крыльями и полетел вниз. Туннель был очень широк. Однако кое-где со свода свисали сталактиты, ударяясь о которые, конь ранил крылья.
Пролетев некоторое время, друзья заметили, что подземные мухи отстали от них. Но не успели они перевести дух, как перед ними опять вырос светящийся столп, который на этот раз принял форму свирепого вепря и, громко рыкнув, погнался за ними. Он так же, как и Белый Единорог мог скакать по воздуху, хотя крыльев у него не было.
— Что это такое? — спросила коня девушка.
— Я думаю, это хозяева подземелья, — ответил тот.
— Как же нам их одолеть? Похоже, они не слабее монстра, что встречался нам раньше, — волновалась Таммина.
Вепрь тем временем догнал их и сейчас скакал бок о бок с Белым Единорогом. Его прозрачные глаза светились злобой. Его огромные острые клыки и разинутая пасть наводили ужас. Рычание злобного существа раздавалось по подземелью так громко, что откуда-то издалека слышалось его эхо. От этого страх в сердцах путников рос с каждой минутой.
Им казалось, что где-то там, впереди, их ждет еще много таких же вихрастых и свирепых чудищ.
Вепрь будто играл с ними. Он то догонял их, то отставал. В какой-то момент ему эти гонки надоели, и он, преградив дорогу, выпрыгнул Белому Единорогу навстречу. Конь громко заржал и, вскинув передние копыта, затормозил. Взмахнув крыльями, он ловко взметнулся вверх и пролетел прямо над вепрем, едва коснувшись его загривка. Тот не ожидая такого поворота событий, рассвирепел еще больше. Громко рыкнув, вепрь подскочил к самому своду и, оттолкнувшись от него, ринулся на путников. На этот раз увернуться не удалось. Таммина от сильного удара чудовища слетела с Белого Единорога и упала на каменную лестницу. Уже теряя сознание, она заметила, как вепрь схватил коня за крыло и, довольно рыча, поволок его в одну из пещер, что открылась среди стен. Конь жалобно ржал и бил копытами. Крылья его алели от крови. Он пытался вырваться из пасти вепря, но не мог.
Очнулась Таммина от холода. Она так продрогла, что даже зубы ее застучали. Девушка приподнялась на колени, огляделась, но в темноте мало, что смогла увидеть. Она потрогала голову. На виске засохла струйка крови. В глазах кружились искорки. Таммина вспомнила про Капуша и схватилась за сумку, но она была пуста.
— Капуш? Ты где? — вздрогнула она. Принялась руками ощупывать вокруг себя камни, надеясь найти котенка. Но никого не было. Никто ей не откликнулся.
Девушка осмотрелась. Пещеры, в которую вепрь унес Белого Единорога, не было. Таммина даже подумала, что вполне возможно пещера ей просто померещилась. Она, плача, принялась искать котенка. Мысль о том, что и Капуша больше не увидит, не давала ей покоя.
«Неужели я осталась одна. Как же так? Почему?» — думала она и ползком отдалялась от того места, где очнулась.
Когда отчаяние охватило ее сердце, она села и громко зарыдала. Слезы катились из ее глаз. В душе собрался горький ком, который разъедал все внутри. Таммина уже не замечала холода и голода. Ей тоже хотелось умереть. Одной находиться в темном подземелье было тягостно и страшно.
Вдруг кто-то коснулся ее ноги. Девушка вскрикнула и подскочила. Вглядываясь в темноту, она рассмотрела своего любимого Капуша.
— Ты? Нашелся. Как я рада! — воскликнула она и взяла котенка на руки. Тот дрожал и всхлипывал.
— Я так испугался, что больше тебя не увижу, — мурлыкал он и прижимался к подруге.
— Мы теперь вместе и нам уже нечего бояться, — успокаивала его Таммина.
— Да только вот, что с нашими друзьями, — вытирал свой розовый носик котенок.
— Не знаю, — грустно вздохнула Таммина. Ее тоже душили слезы.
Оставаться на месте было нельзя и друзья, собрав последние силы, пошли дальше. Лестница скоро закончилась, и они снова оказались в высоком и широком туннеле. Стены каменного коридора состояли не из простого коричневого камня, а из светло-бежевого гранита. Здесь было не так темно и холодно.
— Такое впечатление, будто тут кто-то живет. Место не кажется заброшенным, — оглядываясь, произнес Капуш.
— Да, нужно быть осторожнее. Возможно, за нами следят, — согласилась с другом Таммина.
Пройдя еще несколько шагов, путники увидели перед собой огромный сундук, который на толстой цепи висел почти под самым потолком.
— А вдруг в нем и есть лук? — ахнул Капуш.
— Его нужно достать и посмотреть, — внимательно посмотрела наверх Таммина.
— Эх, был бы здесь Белый Единорог, донес бы тебя до сундука. А самим нам до него не добраться. Уж больно высоко. Тут и Родригесу было бы не дотянуться не то, что нам, — почесал за ухом Капуш.
— Нужно попытаться, — сказала девушка и подошла к одной из стен. Держась за небольшие выступы гранита, она начала карабкаться вверх. Капуш остался внизу, возле сумки и плаща.
— Эх, ничего не получится, — качал он головой и, не отрываясь, следил за каждым движением подруги. Та уверенно карабкалась вверх.
Вдруг одна ее рука сорвалась. Она чуть не упала.
Капуш охнул и прикрыл лапками рот. Он боялся напугать ее своим возгласом. Таммина тем временем поднялась почти до самого потолка. Дальше держаться было не за что. Тогда она решила прыгнуть и прицепиться за сундук. Никогда раньше она ничего подобного не делала. Сердце ее замирало от страха, но отступать уже было нельзя.
Таммина оттолкнулась от стены и, словно кошка, прыгнула на сундук. Уцепившись за толстую цепь, на которой висел сундук, девушка вскрикнула от радости. Капуш внизу тоже подпрыгнул от счастья, увидев, что она достигла своей цели. Продолжая держаться за цепь, Таммина попыталась приподнять крышку сундука, но та была на замке. Недолго думая, Таммина решила раскачать сундук так, чтобы он стукнулся о стену. Прилагая неимоверные усилия, ей удалось это сделать.
Капуш догадался о ее затее и с замиранием сердца следил за ней. Он боялся, что сундук не просто откроется, а сорвется. Вместе с ним упадет и Таммина. Если такое произойдет, она разобьется. Капуш хотел крикнуть, чтобы она спускалась, но продолжал молчать, понимая, что пути назад тоже нет.
— Эх, нужно было сначала разработать план, а после лезть наверх, а так… — котенок махнул лапкой и посмотрел по сторонам. На стенах появились светящиеся ящерицы. Они ползли к Таммине. Капуш подозрительно на них покосился. Котенок понял, что они хотят ей помешать, что они, скорее всего, охраняют этот злополучный сундук и его содержимое. Ящерицы не обращая внимания на Капуша, вылезали откуда-то из-под камней и поднимались к потолку. Скоро уже гранитных стен не стало видно. На них кишели ящерицы.
Таммина в это время как раз раскачала сундук настолько, что он сильно ударился об стену и сорвался. Капуш охнул. Открыв рот, он смотрел, как вместе с железным сундуком его подруга тоже полетела вниз. В какую-то долю секунды он заметил, будто кусочек мрамора, что висел на ее груди, блеснул красным светом. Капуш зажмурился от страха. Он боялся увидеть, как Таммина разобьется вместе с сундуком.
После того, как котенок услышал грохот разбившегося сундука, но ни звука от подруги, открыл глаза. Удивлению его не было предела, потому что девушка стояла рядом с сундуком совершенно здоровая и невредимая. Как будто и не было никакого падения с такой огромной высоты.
В тот же миг Капуш посмотрел на стены. Ящерицы бежали вниз и, виляя хвостами, направлялись прямо к ним.
— Капуш, бегом ко мне, — крикнула девушка. Подняла с пола вывалившийся золотой лук, закинула его за плечи, подхватила плащ, сумку, в которой уже сидел котенок и, что было сил, побежала вниз по туннелю. Ящерицы всей толпой ринулись за ними.
— Они нас догонят, — закричал Капуш, то и дело, оглядываясь назад.
— Так просто мы им все равно не сдадимся, — запыхавшись, ответила Таммина.
Очень скоро ящерицы окружили их со всех сторон. Бежать дальше было некуда. Таммина остановилась и стала ждать нападения.
Подземные твари, видя, что их жертвы в ловушке, зловеще зашипели и, извиваясь телами, стали к ним приближаться. Когда между Тамминой, Капушем и ящерицами остались всего сантиметры, когда путники уже мысленно распрощались с жизнью, из темноты раздался громкий топот, а после и яркий свет.
— Ой, Многоголоводуманос приближается. Все. Нам конец, — только и успел сказать Капуш.
Когда яркий свет и грохот приблизились, девушка и котенок рассмотрели, что это несется к ним на помощь Родригес, а на плече его воинственно восседает Мань-Тунь-Пань. Он-то и подсказывает другу, куда и как заносить свою огненную дубину.
— Вот сюда давай. Вот еще пялится на нас. Вот так его, — кричал малыш.
Великан на всем ходу, размахивая дубиной из огненной сосульки, давил ящериц, раскидывал их в стороны и пугал. Те с шипением и визгом, ударялись о стены и таяли в темноте, другие разбегались и прятались за камни или в расщелины.
За пять минут вокруг друзей не осталось ни одной подземной твари.
— Как я рад, что вы снова с нами! — счастливо кричал Капуш. Он выпрыгнул из сумки Таммины и кинулся к великану. Зацепился ему за штанину и вскарабкался по его одежде на самое плечо. Там обнял Мань-Тунь-Паня и облизал нос Родригесу.
— Тебе руки не жжет? — спросила его девушка, видя, как великан перекидывает из руки в руку огненную дубинку.
— Немного. Я ее сколол для себя после того, как от стрелы погиб Многоголовдуманос. Втиснул ее в камень, — тут великан показал каменную рукоять огненной дубинки. — Камень, правда, все равно нагревается, но не так чтобы очень. Держать в руке можно.
— Ага. Когда Родригес достал меня из норы, куда я залетел в тот момент, как Многоголовдуманос рассыпался, мы пошли вас искать, — обнимаясь с Капушем, говорил Мань-Тунь-Пань.
— Поверить не могу. Вы с нами. А мы уже думали, что одни тут остались. Да еще эти ящерицы к нам привязались. Хотели нас разорвать на мелкие кусочки, — рассказывал котенок.
— Все обошлось. Вижу, и лук найден, — глядя на Таммину, произнес великан.
— А толку? Стрелы больше нет, — огорчилась девушка.
— Как это? Вот она. Держи, — протянул ей стрелу великан. — Разве мы могли ее оставить там?
— Какие вы молодцы! — обрадовалась девушка. Однако в ту же минуту из ее глаз покатились слезы. — Белого Единорога утащил вепрь.
— Вепрь? Здесь еще есть страшилища? — нахмурился Родригес. — Мы его найдем и спасем.
— Конечно, — заулыбалась девушка. Слова Родригеса вселили в нее надежду.
Таммина положила стрелу в сумку. Прихлопнула ее ладонью для верности. Погладила лук, который при свете огня от дубинки великана, отливал золотом.
— Нужно вернуться. Белый Единорог ждет нас в пещере на том месте, где закончилась лестница, — сказала она.
— Нет там никакой пещеры, — покачал головой великан.
— Да и возвращаться нельзя, — поддержал друга малыш.
— Нужно идти вперед. Уверен, что вепрь где-то рядом. Возможно, следует за нами, — продолжил Родригес.

Глава 24
Спасение Белого Единорога
Когда устанут нервы, сразит отчаянья недуг,
Придет на помощь первым твой самый верный друг.
ДМИТРИЙ СОКОЛОВ

Впереди шел Родригес и освещал путь огненной дубинкой. Мань-Тунь-Пань, как всегда, сидел на его плече и насвистывал грустную мелодию. Таммина шла следом, а точнее почти бежала, потому что один шаг великана был равен десяти ее шагам. Капуш сидел в сумке и осторожно из нее выглядывал. Он все время озирался назад. Ему казалось, что из темноты за ними следит вепрь.
— Интересно, а далеко ли еще до выхода из подземелья? — промурлыкал котенок.
— Далеко. Мы все время спускаемся вниз. Лестница к поверхности еще не встречалась, если ты не заметил, — пропищал ему в ответ Мань-Тунь-Пань.
— Путь на поверхность не обязательно должен быть вверх, — задумчиво проговорил великан.
— И это верно, — после минутного молчания, грустно вздохнув, согласился с ним малыш.
— Хорошо бы передохнуть. Я уже почти не чувствую ног, — обратилась к друзьям Таммина.
— Я тоже так думаю, — прокряхтел великан и сел прямо посреди тоннеля.
Дубинку великан положил перед собой. Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань сели напротив. Расположившись вокруг огня, друзья согрелись.
— Сейчас засну, — зевая, сказала Таммина.
— Конечно, поспи. Впереди у нас еще долгий путь. Нужно отдохнуть, — сказал Родригес.
— Я подежурю. Спите, — предложил Капуш.
Путники легли возле огня и задремали. Котенок выглядывал из сумки и внимательно прислушивался к тишине подземелья, которая ему казалась очень подозрительной. Даже Родригес сегодня не храпел. А лучше бы он это делал. Так хоть Капуш чувствовал бы себя спокойнее.
Пока друзья спали, он успел разглядеть место, где они остановились. Стены туннеля подземелья были выложены ровными квадратными красными кирпичиками. На некоторых из них изображались какие-то знаки: не то буквы, не то цифры. Под самым потолком в стенах виднелись углубления, как будто специально для того, чтобы там можно было прятаться и сверху наблюдать за нежданными гостями. И сколько бы котенок не всматривался, никого в тех углублениях не заметил. «Может, это дома тех злобных ящериц? — думал Капуш. — Хотя, если бы было так, они сейчас бы сидели здесь».
Капушу тоже хотелось спать. Но, зная, что друзья доверили ему свои жизни, он держался молодцом. Гнал мысли об отдыхе, успокаивая себя тем, что он еще успеет отоспаться в сумке, когда Таммина будет его нести. Котенок ерзал в своем укрытии и, почти не моргая, следил за темнотой.
Вдруг он укололся о наконечник стрелы, которая тоже лежала в сумке, только в другом отделении. Капуш вздрогнул и мяукнул. В этот миг из темноты выглянули два красных глаза и злобно на него уставились. Капуш замер. Он догадался — за ними пришел вепрь.
Родригес, Таммина и Мань-Тунь-Пань тоже проснулись. Однако вепрь уже успел отступить в темноту, поэтому никто кроме котенка не догадывался о том, что они уже не одни.
— Вы видели? — выпучив глаза, спросил их Капуш.
— Кого? — вздрогнула девушка.
— Он здесь, — косясь в темноту, прошептал котенок.
Таммина подхватила сумку, проверила на месте ли стрела и подошла к Родригесу.
— Не бойтесь. У меня есть моя дубинка, — перекинул великан из руки в руку свое огненное оружие.
Мань-Тунь-Пань на этот раз перебрался с плеча друга в сумку Таммины. Все знали, что защищать их будет Родригес, и во время борьбы может ранить малыша.
Стоило им только собраться, как из темноты выступили сначала два огромных копыта, после показались два острых желтых клыка и красные, словно раскаленные угольки, глаза чудовища. Он бил копытами о каменный пол так, что от них в разные стороны разлетались искры. Вепрь, открыв пасть, громко зарычал. На его толстом и крепком загривке дыбом поднялась шерсть. Он явно готовился к прыжку.
— Спрячьтесь за меня, — скомандовал Родригес. Друзья тот час же скрылись за мощным телом великана.
Вепрь еще громче рыкнул и кинулся на Родригеса. Великан был отличным бойцом. Он так ловко замахнулся своей дубинкой, что попал монстру прямо по голове. Тот взвизгнул и с громким грохотом отлетел в сторону. От его падения даже стены подземелья задрожали. С них посыпались мелкие камешки.
Друзья, не отрываясь, смотрели на чудище. Он хоть и сильно ударился, но тут же поднялся и с еще большим напором понесся на Родригеса. Тут уже оба борца упали на каменный пол и рвали друг друга на куски. Вепрь клыками вонзился великану в руку, а великан, вцепившись в загривок чудища, пытался выколоть ему глаза.
Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань стояли в стороне и, открыв рты, безмолвно следили за борьбой.
Девушке хотелось вмешаться, но она понимала, что ничем великану помочь не сможет.
Примерно около двух часов боролись вепрь и великан. Победу одержал Родригес. Вепрь лежал на каменном полу бездыханно, а великан, тяжело дыша и вытирая кровь, стекающую по руке, мутным взглядом смотрел на друзей. Несмотря на то, что он испытывал сейчас жесточайшую боль, на его огромном лице играла легкая улыбка.
— Ты самый лучший! — выкрикнул Мань-Тунь-Пань и со всех ног побежал к другу. Вскарабкался по его одежде ему на плечо и, достав из кармашка маленький платочек, принялся вытирать им вспотевшее лицо великана.
— Ты спас нам жизни. Мы перед тобой в долгу, — приблизилась к нему Таммина. На ее глазах блестели слезы.
— Не выдумывай. За друзей не жалко и жизнь отдать, — смущенно ответил Родригес.
— Ты наш герой! — промурлыкал Капуш, ласкаясь к великану.
— Да подождите вы меня хвалить. Еще нужно Белого Единорога найти, — тихонько пыхтя, пробормотал Родригес.
Отдохнув немного, друзья продолжили путь. Великан шел медленнее. Он явно устал, потому что на борьбу с вепрем отдал все силы. Мань-Тунь-Пань и Капуш сидели в сумке Таммины и смотрели то на нее, то на великана. Им все казалось, что Родригес сейчас рухнет посреди туннеля и уже больше не встанет. Так он тяжело и шатко шагал.
— Давай еще посидим, — замечая его бессилие, предложила Таммина.
— Нет. Останавливаться нельзя. Иначе мы здесь застрянем навсегда, — отрицательно качал он головой и хоть с трудом, но шел дальше.
Огненную дубинку он держал уже не перед собой, а волок позади. Бросить ее значило, оказаться опять в темноте и холоде.
Они шли очень долго. По их подсчетам дня три. Ничего в туннеле не менялось. Никаких шорохов позади и впереди себя не слышали. Не чувствовали за собой слежки.
— Похоже, мы здесь остались совсем одни. Не ожидал, что население подземелья так мало. Вепрь, монстр, да ящерицы, — недоумевал Капуш.
— Есть здесь и другие жители. Думаю, они еще нам покажутся. Просто нужно дойти до их города, — тихонько проговорил великан.
— А ты думаешь, здесь есть и города? — удивился котенок.
— Без сомнения, — кивнул головой Родригес. — Возможно, их города не похожи на те, что мы встречали на поверхности, но точно они здесь есть.
— Хм. Интересно посмотреть на города внутри Радограда — задумчиво пролепетал Мань-Тунь-Пань.
— Ага. И хорошо бы, если бы зловредных чудищ нам больше не встречалось. Должны же здесь жить и добрые существа, — поглядывая на друзей, промурлыкал Капуш.
— Сейчас главное найти Белого Единорога, — горько вздохнула Таммина.
— Если он жив, — мяукнул Капуш.
— Он должен быть жив! Белый Единорог волшебный конь. Его нельзя так просто уничтожить, — пролепетал Мань-Тунь-Пань.
— Конечно! Он ждет нас, — улыбнулась Таммина. — Скоро мы будем вместе. Я уверена.
— Я тоже так думаю, — поддержал девушку Родригес.
— Тише. Вы слышали? — вдруг прошептал Капуш и навострил уши.
— Что? Где? — вздрогнула Таммина.
— Там, — указал Капуш в темноту.
Друзья на минуту замерли. Даже дышать перестали. Из темноты до них, действительно, донесся еле слышный шорох.
— Неужели кто-то идет по нашим следам? Неужели еще один монстр? — прошептал Мань-Тунь-Пань и глаза его округлились от страха.
— Может быть, — напрягся великан и протянул свою дубинку в ту сторону, откуда доносились звуки. Вглядевшись, путники заметили в стене высокую, узкую расщелину. Именно из нее слышался шорох.
— Давайте уйдем. Мне что-то тут совсем не нравится, — подозрительно покосился на расщелину Капуш.
— Если это по наши души, то хоть сколько убегай, все равно не убежишь, — грустно покачала головой Таммина.
— Верно. Нужно проверить, кто там, — согласился с ней великан.
— Так. Стойте здесь. Я самый маленький. Меня трудно заметить. Сбегаю-ка я на разведку. Посмотрю что и как, — сказал Мань-Тунь-Пань, быстро спустился с великана и вприпрыжку пустился к расщелине.
Таммина хотела было остановить малыша, но не успела. Мань-Тунь-Пань хоть и мал ростом, да так быстро бежал, что уже через две минуты стоял возле стены, откуда и доносился странный шорох.
— Осторожнее там, — промурлыкал Капуш и махнул другу лапкой. Тот его не услышал. Он юркнул в расщелину и растворился в темноте.
Друзья тихо стояли поодаль и ждали, когда Мань-Тунь-Пань выбежит обратно. Каждый из них отгонял от себя плохие мысли, веря в то, что малыш непременно вернется.
Так и случилось. Малыш скоро вернулся обратно. На лице его сияла улыбка. Однако глаза выражали печаль.
— Что там? — спросил Капуш.
— Белый Единорог. Он жив, — воскликнул малыш.
— Ура! — захлопал в ладоши котенок. — Чего же он не пришел с тобой?
— Он не может. Вепрь затащил его в узкую пещеру. Откуда ему не выбраться. К тому же он тяжело ранен, — улыбка с лица малыша исчезла.
— Веди нас к Белому Единорогу, — заторопилась Таммина.
— К сожалению, пройти туда почти невозможно, так как там очень узкое пространство, — пролепетал Мань-Тунь-Пань.
Таммина и Капуш побежали к расщелине. Капуш проскочил внутрь безо всяких затруднений, а вот Таммине пришлось протискиваться. Родригес остался снаружи. Он подставил к стене свою огненную дубинку и, наклонившись к расщелине, одним глазом наблюдал за друзьями. Разглядеть Белого Единорога, как он ни пытался, ему не удавалось. Однако шорох его крыльев сейчас явно различался.
— Еще немножко, — оглядываясь, бежал впереди всех малыш.
Друзья продвигались по расщелине и осматривались. Вокруг них лежала пыль, сверху свисала паутина, а в стенах поблескивала золотая крошка. Пахло сыростью и плесенью. Казалось, что где-то неподалеку есть водоем.
Чем дальше шли друзья, тем становилось прохладнее. Скоро начался дождь.
— Никогда не думал, что в подземном мире бывают дожди, — удивленно разводя лапами, промурлыкал Капуш.
— Неожиданно. Это точно, — вытирала Таммина с лица дождевые капельки. — И откуда он здесь? На земле дождь падает с неба, а тут?
Девушка подняла голову. Высоко над ними виднелся каменный свод, сквозь который просачивалась вода и капала на путников.
— Хорошо хоть грозы нет, — поежился Мань-Тунь-Пань.
Только он произнес эти слова, как раздался гром.
— Вот тебе! Пожалуйста, — подскочил от испуга Капуш. — Гром без грозы. И такое оказывается тоже бывает.
— Может, это не гром. Вдруг землетрясение, — предположила Таммина.
— Водоед, наверное, проголодался. Бушует опять в океане, а здесь отдается, — воскликнул Капуш.
— Ага, — согласилась с ним подруга.
— Я думаю, что это вполне может быть настоящий подземный дождь. Водоед тут ни при чем, — уверенно произнес Мань-Тунь-Пань.
— А почему бы и нет? Подземный дождь – очень интересно, — протискиваясь в расщелине, прошептала Таммина.
Когда они отдалились настолько, что перестали видеть отблески огня Родригеса, перед ними появился Белый Единорог. Он лежал между огромными камнями, которые плотно, словно тиски, сжимали его тело. Конь пытался шевелить крыльями, чтобы выбраться, но ничего не получалось.
— Мы здесь. Сейчас поможем, — кинулась к другу Таммина.
— Ты жив! Ура! — обрадовался Капуш и бросился обнимать коня.
— Я знал, что вы придете, — с надрывом в голосе произнес Белый Единорог.
— Иначе не могло быть. Разве мы могли уйти без тебя? — гладила Единорога Таммина.
— Нам его не вытащить. Слишком узкая расщелина. И как только вепрь его сюда затащил, — удивлялся Капуш, осматривая коня со всех сторон.
— Эх, жаль, что Родригесу сюда не пройти, а так бы он раздвинул эти камни в два счета, — почесал свою макушку Мань-Тунь-Пань.
— Все равно без него не обойтись, — покачал головой Капуш. — Так или иначе, но как-то Родригесу придется сюда пролезть.
Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань возились возле Белого Единорога, пытаясь разобрать камни или вытянуть коня. Однако все их усилия были тщетны. Конь только охал от боли, но ни на миллиметр не высвободился из ловушки.
— Все. Я за Родригесом! — воскликнул Мань-Тунь-Пань и побежал к выходу.
Таммина и Капуш переглянулись и продолжили вынимать камни из-под Единорога.
Спустя полчаса послышался шум. Вглядевшись в темноту, они различили силуэт дирижабля Мань-Тунь-Паня. Малыш летел к ним, ловко управляя своим изобретением, и тянул за собой тонкую, почти невидимую, веревку.
— Накиньте эту петлю на камень, которым прижат Белый Единорог, — крикнул он и кинул Таммине трос с петлей на конце.
Девушка и котенок взялись за веревку.
— Выдержит ли? Кажется, она сплетена из паутинок, — с сомнением в голосе сказала Таммина. — Уж больно тонкая.
— Она очень крепкая, — усмехнулся весело Мань-Тунь-Пань и, развернув дирижабль, полетел к Родригесу.
Стоило только малышу скрыться в темноте, как веревка натянулась. Это Родригес тянул другой ее конец на себя. Таммина и Капуш отошли немного в сторону и внимательно следили за крылатым другом.
— Еще не хватало, чтобы Белого Единорога завалило, — беспокоился котенок.
— Не волнуйся. Родригес знает, что делает, — успокаивала Капуша Таммина.
Не успели друзья и глазом моргнуть, как камень со скрипом отодвинулся, и Белый Единорог расправил крылья. Положив голову на каменный пол, он облегченно вздохнул.
Друзья подбежали к нему и постарались его приподнять. После долгих усилий, конь все-таки встал на ноги и, шатаясь, направился к выходу. Впереди шел Капуш, а позади Таммина. Она поддерживала крылья друга. С трудом протискиваясь, друзья скоро увидели луч света от огненной дубинки великана, который одним глазом наблюдал за ними.
Когда они наконец-то вышли из расщелины, Белый Единорог рухнул на пол и притих.
— Я понесу его, — сказал Родригес. Затем он подвязал длинной веревкой дубинку к своему поясу, чтобы она не потерялась, но и не обжигала его. Поднял коня на руки и понес его по туннелю. Таммина и Капуш пошли следом, а Мань-Тунь-Пань летел над ними на своем крохотном дирижабле.
Шли они очень долго. В дороге устали. Белый Единорог по-прежнему лежал на руках великана и с трудом дышал.
— А вдруг он умрет? — жалостливым голоском протянул Капуш.
— Мы этого не допустим, — погладила пушистого друга по головке Таммина.
Дождь тем временем стих, и друзья решили отдохнуть. Присев на каменный пол, они наклонились на стены и закрыли глаза.
Не успев, как следует отдышаться, Капуш вдруг подскочил и закричал:
— Я слышу плеск воды. Похоже, там река.
— Откуда здесь река, — махнул на него Мань-Тунь-Пань.
— Сейчас проверю, — выкрикнул котенок и помчался на шум воды.
Вернувшись через пять минут, он радостно воскликнул:
— Там настоящее озеро. Идемте. Напьемся, искупаемся и отдохнем.
Путники поспешили за ним. Великан бежал с Белым Единорогом на руках. Оказавшись у берега подземного озера, друзья вошли в воду. Родригес окунул в нее крылатого друга. В ту же минуту Единорог очнулся, встрепенулся и весело заржал.
Остальные тоже почувствовали, что боль и усталость исчезли.
— Какое-то волшебное озеро! — радовался Капуш. — Оно вернуло нас к жизни.
Друзья купались, плескались и весело смеялись. Сейчас они и не вспоминали о тех бедах, что пережили совсем недавно.

Глава 25
Подземный город Авоникрам
Ты твори по жизни лишь одно добро…
Чтоб от доброй мысли множилось оно…
ЛЮБОВЬ СИРОТА

Пока друзья плескались в чистой воде, они не заметили, как вокруг них собралась целая толпа неизвестных им доселе существ. Первыми их заметил Мань-Тунь-Пань.
— Ой, кто это? — пискнул он, оглядываясь на зеленовато-прозрачных гномов.
Таммина, Капуш, Родригес и Белый Единорог тоже замерли на месте и оглянулись на берег. Там стояли маленькие человечки. Тела их были темно-зеленого цвета. При каждом их движении руки, ноги, лица отливали ярким зеленым блеском.
— Это, похоже, жители подземелья, — наконец-то прошептал великан.
— Здравствуйте, — улыбнулась Таммина и слегка кивнула головой человечкам.
Они затопали на месте и захлопали в ладоши. Казалось, что они радуются гостям.
Осторожно путники вышли из озера и почти вплотную подошли к зеленым человечкам. Тут только им удалось разглядеть их подробно. Человечки эти были из зеленых изумрудов.
— Приветствуем вас! — поклонился им в зеленой шапочке и зеленом костюме самый высокий гном. — Приглашаем вас посетить наш город Авоникрам.
— Ух, ты! Город. Конечно же, мы не откажемся, — захлопал в ладоши Капуш.
Гномы тут же принялись похлопывать друг друга по плечам и радостно улыбаться. Некоторые сняли свои зеленые шапочки, и давай меняться ими.
— Может, нам тоже стоит им что-то предложить? — подмигнул друзьям Мань-Тунь-Пань. Тут же он снял с себя свою маленькую шапочку и протянул одному из гномов. Тот весело засмеялся и подал малышу свой головной убор. Затем положил крохотную шапочку Мань-Тунь-Паня себе на голову. Она на голове гнома была почти не видна. Малыш же, примерив шапочку гнома, почти в ней утонул.
Таммина, глядя на такой обмен, тихонько захихикала. Затем сняла с волос белую ленту, что подарили ей в городе Чистюль, и тоже протянула ее гному, стоящему к ней ближе остальных. Тот мигом снял с себя зеленый костюмчик, под которым оказался еще один, и подал его девушке. Костюм гнома слегка похрустывал в ее руках. Казалось, что он сшит не из ткани, а из тонкого гибкого камня.
После все дружно отправились в город.
— Мы рады, что вам понравилось наше целительное озеро, — улыбался Таммине гном по имени Клипс, который считался главным среди подземных горожан.
— Теперь понятно, почему мы, искупавшись в нем, сразу почувствовали себя лучше, — произнесла Таммина.
— Да. Озеро – наша гордость, — заважничал Клипс.
Пройдя еще несколько высоких туннелей, друзья оказались перед сверкающим городом, который был построен из разных драгоценных камней. Он отливал всеми цветами радуги. На самой высокой башне, упираясь в гранитный свод подземной пещеры, сверкал огромный темно-зеленый изумруд.
— Как красиво, — восхищенно выдохнула Таммина.
— Да. Мы много лет строим свой город, — похвастался Клипс. — Каждый камешек вначале вытачиваем, шлифуем, а после только используем для строительства.
— Сколько же любви и терпения нужно, — задумался Родригес.
— Терпения нам не занимать, — улыбнулся Клипс. — Каждый день мы отправляемся в пещеры, где растут драгоценные камешки, и с большим трудом вынимаем их из стен.
— А вон тот огромный изумруд, — кивнул головой в сторону высокой башни Капуш, — он целый или состоит из нескольких маленьких?
— Это цельный камень. Причем непростой. Это выход на поверхность, — пояснил гном.
— Выход? Ой, нам нужно как раз туда. Наверх, — заволновалась Таммина.
— Мы покажем путь. Только прежде вы погостите у нас, — подмигнул друзьям Клипс.
— Хорошо, — согласился Родригес и положил на каменный пол свою дубинку. Он решил оставить ее здесь, потому что нести ее в город было нельзя.
Клипс опять затопал ножками, словно приплясывая, и весело заулыбался.
— Ну что ж, пройдемте дальше, — сказал он и повел гостей в город.
Пройдя городские ворота, они ступили на мостовую, сверкающую так, что слепило глаза.
— Вот примерьте, — подал Клипс гостям нечто похожее на очки, а именно затемненные тонкие пластины, выточенные из драгоценного камня граната и ограненные тонкой золотой нитью. Нить эта сплеталась вокруг головы в виде шапочки. Таммина удивилась, что даже для Родригеса и Мань-Тунь-Паня у них нашлись такие вещи. А ведь головы великана и малыша были настолько разных размеров, что оставалось только удивляться тому, что гномы такие предусмотрительные.
Клипс, видя недоумение Таммины, сказал:
— Мы всегда думаем о том, что может быть, а чего быть не может.
— И как это у вас только получается, — задумавшись, промурлыкал Капуш. — Мне вот не всегда удается предугадать будущее.
— Ничего особенного и сложного здесь нет. Просто нужно помнить, что наша мысль – это есть первый шаг на большом пути. Насколько решительней и уверенней ступишь, настолько и успешнее пройдешь свою дорогу, — улыбнулся Клипс.
— Ага. Я сразу так и понял, — хихикнул Капуш. Таммина одернула котенка. Не хватало еще обидеть добрых изумрудных гномов.
— А откуда такое красивое название города? Авоникрам! — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Это зашифрованное имя нашего создателя! — важно поднял указательный палец Клипс.
— А кто ваш создатель и где он? — оглядываясь по сторонам, спросил Родригес.
— Мы его видеть не можем. Но он нас видит. Он знает обо всем, что происходит здесь и в стране Талантоландии, — продолжил серьезно отвечать гном.
— Странно. Я до сих пор о создателе не слышал, — почесал за ухом Капуш.
— Говорят, что город Авоникрам, и есть душа нашего создателя, — внимательно глядя на путников, сказал Клипс.
— Да? А почему же она прячется в подземелье? — на этот раз спросила Таммина.
— Это для вас оно подземелье, а для создателя это храм. Изумруд, что на той башне – не просто выход отсюда, это еще и путь, через который вся красота и свет нашего города выходят на поверхность, — пояснил Клипс и многозначительно поднял вверх указательный палец. — Впрочем, все это вы поймете, когда пройдете сквозь изумруд и окажетесь там. Наверху!
— Интересно. Интересно, — подозрительно промурлыкал Капуш и переглянулся с Мань-Тунь-Панем.
— Хм. Посмотрим, — незаметно для других, кивнул ему малыш.
— Идемте дальше, — предложил гном и повел гостей к огромным часам, что стояли среди большой просторной площади, где все выложено было красными рубинами.
Часы из белого мрамора сверкали и, тихо постукивая, отсчитывали минуты.
— Где мы только не были, но такого еще нигде не видели, — любовался часами Родригес.
— А они единственные в нашей стране. Это, есть сердце нашего создателя. Пока часы стучат, наш создатель с нами. Он думает о нас, помнит и помогает в тяжелую минуту, — поглаживая бок круглых часов, ласково сказал Клипс.
— Что-то я не замечал, чтобы кто-то нам помогал, когда мы были в беде, — укоризненно сказал Мань-Тунь-Пань.
— Вы никогда не оставались без поддержки. Просто не замечали этого, — улыбнулся Клипс и поочередно посмотрел на гостей. Те больше не задавали вопросов. Они молчком разглядывали часы и думали о прошедших событиях. Теперь им казалось, а ведь, действительно, в самую тяжелую минуту происходило что-то такое, что подсказывало выход.
— Вы говорите, что часы эти – сердце создателя? — задумчиво спросила Таммина гнома.
— Да. Они, как видите, сделаны из белого мрамора, — любовно глядя на циферблат, ответил Клипс.
— Часы — мраморное сердце создателя! — ошеломленно вполголоса произнесла Таммина и прикоснулась правой рукой к мраморному сердцу Нкапхиона, что висело у нее на груди в кулоне. — Есть ли здесь какая-то связь или просто случайность?
— О чем вы? — недоумевающе поглядывал то на одного, то на другого Клипс.
— Ничего. Это я так, — успокоила гнома Таммина. — А вы сами создавали эти часы?
— Нет. Они были здесь всегда. Задолго до нашего появления. У нас даже есть легенда, что мы сами созданы для того, чтобы беречь их и содержать в красоте и чистоте, — кивнул Клипс на мраморные часы, которые отсчитывали время.
— Это замечательно. Будь я создателем, все так и сделал бы, — промурлыкал Капуш.
Клипс на этот раз ничего не сказал. Он лишь скромно улыбнулся.
Вдруг к нему подбежал еще один изумрудный гном, сдернул зеленую шапочку и протянул ее Клипсу. Тот тоже отдал ему свою и притопнул ножкой так, что из-под его темно-зеленых сапожек выскочили еле заметные искорки.
— Нас уже заждались, — присвистнул он и вприпрыжку направился к высокой башне. Родригес, Таммина, Белый Единорог, Мань-Тунь-Пань, сидя на плече великана, Капуш, выглядывая из сумки подруги, поспешили за ними следом. Они думали, что сейчас их посадят за большой стол и вкусно покормят. Каждый из них уже представлял свое любимое блюдо и, незаметно для других, облизывался в предвкушении угощения.
Проходя по улицам, путники слушали рассказы Клипса и рассматривали город. Дома города были построены из синего и голубого лазурита, который искрился стеклянным блеском. Окна, обрамленные горным хрусталем, словно улыбались прохожим. Все здесь было сделано с душой. На высоких полупрозрачных крылечках домов сидели дети. Они весело смеялись и играли с травянисто-зеленоватыми хризопразами.
Когда друзья, миновав несколько улиц, предстали перед пирамидой из зеленого, желтого и голубого берилла, они не могли сдержаться от возгласов восхищения.
— Невероятно! — всплеснула руками Таммина.
— Удивительно! — открыл рот Капуш.
— Восхитительно! — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Дивно! — выпалил Родригес.
— Прекрасно! — почти пропел Белый Единорог.
Клипс, слушая слова восторга гостей, улыбался все шире и шире. Он был счастлив, что их работа производит такое благостное впечатление.
Указав ладонью, на вход в пирамиду, он пригласил всех войти. Путники с радостью направились к дверям.
Войдя в пирамиду, они увидели в самом центре родник, обложенный алмазами и серебряными кирпичиками. Вокруг родника, что напоминал фонтан, стояло много скамеечек.
— Присаживайтесь, — предложил гостям Клипс.
Великану он тоже показал скамейку как раз под его огромный рост. Родригес с удовольствием опустился на сиденье и на минуту закрыл глаза. Вокруг царило такое умиротворение и покой, что всем захотелось остаться здесь навсегда.
— Сейчас я вас угощу нашим целительным напитком, — улыбнулся Клипс и побежал к роднику.
Там он набрал в, разные по размеру чаши, воды и на подносе принес гостям. Они с благодарностью приняли чаши и мелкими глоточками начали пить. Удивительное дело, если сюда они шли с мыслями о вкусном обеде, то сейчас, испив воды, они уже не думали о пище. Вода из родника заменила им все самые вкусные блюда, какие они когда-либо пробовали.
— Понравилось? — обратился к гостям Клипс, когда увидел, что их чаши пусты.
— Очень, — в голос ответили те.
— Вода из этого родника течет в то самое озеро, в котором вы купались чуть раньше, — пояснил Клипс.
— А что это за вода такая волшебная? — спросила Таммина.
— Глядя на нее, вы думаете, что утолили жажду просто водой. Но это не так. Из родника течет сама жизнь. Вы пили сейчас ее. Не поверю, если вы скажете, что не почувствовали этого, — серьезно ответил гном.
Гости переглянулись. Теперь они понимали, почему напиток из родника оказывал на них такое воздействие. Испив воды, они, словно набрались жизненных сил. Сейчас каждый из них готов был покорять самые высокие вершины, глубокие океаны и, самое главное, бороться с Крахмором. Сейчас они, а особенно Таммина, были уверены в своих возможностях.
Еще долгое время друзья сидели в пирамиде и отдыхали. Они спокойно вели беседы о том, что уже пережили, что думают сейчас и как сложится их дальнейшее путешествие.
После Клипс пригласил гостей пройти до высокой башни, которую венчал тот самый огромный зеленый изумруд.
— А я там пройду? — засомневался великан, глядя на высокую, но не очень широкую башню.
— Не смотри на ее внешний вид. Внутри она совсем другая, — подмигнул ему Клипс и решительно зашагал к красивому зданию. Друзья последовали за ним.
Вход в башню был, действительно, меньше, чем великан. Но когда Родригес начал проходить в дверь, он миновал ее без всяких затруднений. Даже Таммина, Капуш, Мань-Тунь-Пань и Белый Единорог смотрели на него с удивлением. Великан ведь нисколько не стал меньше, но в маленькую дверь прошел. Как у него это получилось, недоумевал и сам Родригес.
— Сейчас мы поднимемся вверх. До самого изумруда, который называется Янатник, — указал на лифт Клипс. — Прошу вас.
— А как же я войду в лифт, да еще поднимусь к изумруду? — открыл рот от удивления Родригес.
— Точно так же, как прошел эту маленькую дверь, — улыбнулся гном.
— Что ж, тогда вперед, — несвойственно для себя озорно ответил великан и подошел к лифту. Шагнул в него, потоптался на месте, проверяя его надежность.
— Крепкий? — спросил Мань-Тунь-Пань, который сидел у него на плече.
— Ничего так. Хороший, — уверенно ответил ему Родригес.
Через минуту вся компания стояла в лифте. До этого лифт казался совсем небольшим, а тут все в него вошли и стояли свободно, даже не касаясь друг друга.
— Как это возможно? — оглядывая помещение лифта, удивлялась Таммина.
— Я же говорил вам, что Авоникрам – это душа нашего создателя. А, как вы знаете, в душе живут все чувства, мысли, воспоминания, многие из которых огромны. И все они спокойно помещаются и живут в скромной, казалось бы, маленькой душе, — улыбнулся Клипс.
— Тоже верно, — задумалась Таммина.
Меж тем они медленно поднимались вверх в стеклянном лифте и рассматривали башню изнутри, которая оказалась довольно простой. Ее ровные золотистые стены, украшали лишь живые вьюнки с нежно розовыми цветами и ярко-зелеными листьями. До сих пор во время путешествия по подземелью никто из путников цветы не встречал, а тут такое буйство растений. Все любовались яркими красками и цветами, но никто из них не спросил, откуда они здесь. Путникам казалось, что так и должно быть. Именно цветами должен быть проложен и украшен путь из души. Причем, не только создателя, а любой живой души.
— Мы у цели. Вот изумруд Янатник, — указал Клипс на огромный темно-зеленый камень. — Дальше вы пойдете без меня. Желаю вам удачи!
Путники поблагодарили Клипса за доброту и вошли в изумруд. Здесь уже они не могли видеть сквозь него, и поэтому их взгляды устремились вверх, откуда светился яркий солнечный луч. Он отражался на неровных стенах изумруда и прыгал маленькими искорками по противоположным стенам. Рассматривая переливающиеся поверхности стен, всем почудилось, что они слышат не то шепот, не то дыхание. Что-то ласково и нежно кружило в воздухе, обволакивая путников умиротворением и покоем. Путь наверх становился все короче и короче. Скоро они достигли вершины изумруда. Солнце залило их ярким светом. Они вышли из лифта и ступили на зеленый луг, где росло множество невероятно красивых и разнообразных цветов. Их окружили сладковатые, пряные ароматы растений и почти неслышные трели чудесных птиц.
В сердцах путников восторжествовало ощущение полного счастья. Здесь ничего не напоминало о далеком и ужасном Крахморе, о его злодеяниях, о Водоеде. Эта поляна была тем самым местом, где каждый забывал о бедах и начинал жить, думая о хорошем и веря в добро.

Глава 26
Жасминовая поляна
Лишь цветы живут по-настоящему. Живут отсчитанные им дни так отчаянно цветя, будто понимают лучше людей быстротечность жизни.
(Автор неизвестен)

— Я бы остался тут навсегда! — закатив глаза от счастья, промурлыкал Капуш.
— Да. Здесь, как в раю, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Красиво. Однако все это может исчезнуть, если мы останемся. Крахмор и Водоед делают свое черное дело, — грустно вздохнул Родригес.
— Действительно, все и эта Жасминовая поляна под угрозой. Нам нужно спешить, — серьезно произнес Белый Единорог.
Таммина слушала друзей и любовалась зелеными невысокими кустарниками жасмина, на которых цвели белые пушистые цветы с золотистой сердцевиной. Девушке вдруг захотелось побежать по поляне навстречу солнцу. Не раздумывая, она так и сделала. Капуш, глядя на нее, тоже выпрыгнул из сумки и, весело прыгая над цветами, понесся так, словно за ним гнался сам ветер. Белый Единорог ласково посмотрел на счастливых друзей и принялся щипать сладкую зеленую травку. Великан бы тоже пробежался, да он побоялся потоптать все и всех. Поэтому просто присел на землю и, улыбаясь, наблюдал за Тамминой и Капушем. Мань-Тунь-Пань, как всегда, восседал у него на плече и насвистывал веселую песенку.
— Хорошо-то как, — растягивая слова, проговорил великан.
— Ага. Есть еще места в нашей стране, куда не дотянулся хобот Водоеда, — поддакнул ему малыш.
Капуш тем временем, набегавшись, собрал красивый букет из цветов жасмина, и принес его Таммине, которая уже минут пять сидела возле великана и переводила дух.
— Это тебе, — преподнес свой жасминовый букетик котенок.
Таммина обняла пушистого друга и поцеловала его в носик. Тот сразу засмущался и быстро заморгал глазами. Друзья, видя рыжую мордочку, весело над ним засмеялись. А Таммина выбрала из букета самый большой жасмин и воткнула его себе в волосы.
— Ах! Какая ты красивая. Ты сама цветок! — всплеснул ручками Мань-Тунь-Пань.
Теперь пришла очередь смущаться Таммине. Давно она не слышала комплиментов в свой адрес.
— Отдохнули. Пора идти, — кряхтя, приподнялся великан. Остальные тоже зашевелились, собираясь в путь. Капуш запрыгнул в сумку, Таммина закинула за плечо лук и села на Белого Единорога. Оглянувшись на то место, где среди густой травы виднелся край изумруда Янатника, друзья отправились в путь.
Шли они очень долго. Когда небо озарилось вечерним закатом, путники вновь остановились для отдыха. Их по-прежнему окружали кусты жасмина. С наступлением ночи на белых цветах появились капельки серебристой росы, которые капали с бутонов. При этом в воздухе раздавались тонкие легкие звуки: дзинь-дзинь, тамь-тамь, блюмь-блюмь, плель-плель… Путники прислушивались к красивым звукам и понимали, что это песня цветов. Мелодия, что складывалась из звуков капель росы, была прекрасна, нежна и волшебна.
Скоро из каждого цветка потянулся почти невидимый, белый туман. Из полупрозрачного тумана начали образовываться люди такого же роста и внешности, как Таммина. Они окружили путников и внимательно их рассматривали.
— Цветочные невидимки, — прошептал друзьям Белый Единорог. — Они живут в бутонах цветов жасмина и только на этой поляне. Они могут менять свой рост, цвет глаз, волос, кожи, возраст и даже пол с помощью мысли.
Друзья слушали шепот крылатого друга и тоже внимательно смотрели на жителей жасминов. Те уже через несколько минут обрели вполне яркие очертания и сейчас уже не казались прозрачными. Они были также реальны, как Таммина, Родригес и их друзья.
— Приветствуем вас! Жасминовая поляна – это самое прекрасное место во всей Талантоландии! — первым заговорил один из жителей поляны. Говор его был похож на тихую, нежную песенку. — Меня зовут Пилель-Вель, а это мои друзья.
Путники тоже представились и рассказали, что вышли они на поляну из города Авоникрама, находящегося в подземном мире.
— Мы спешим к замку Крахмора, — пояснила Таммина.
— Дорога туда тяжела и опасна, — грустно пропел Пилель-Вель.
— Мы догадываемся, — промурлыкал Капуш.
— Путь туда не близок. Вам нужно будет пройти нашу Жасминовую поляну, а она… — тут Пилель-Вель на минуту замолчал. — Не каждого отпускает. Вам нужно будет пройти испытание красотой и только потом отправиться дальше.
— Испытание красотой? Это как? — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Всему свое время, — улыбнулся Пилель-Вель.
— Вот так всегда, — пролепетал малыш.
Всю ночь путники проговорили с Пилель-Велем. Таммина рассказала новому другу, какой путь они уже проделали и что им довелось пережить за последнее время. Тот слушал ее очень внимательно и не произносил ни слова, пока девушка не закончила свой рассказ. А закончила она говорить уже перед самым рассветом.
— Вас ждет дальняя дорога. Прощайте, — пропел ласково Пилель-Вель.
Таммина и ее друзья ждали, что тот им скажет что-то важное, но он, выслушав историю девушки, лишь помрачнел.
С рассветом жители жасминов опять, растворяясь в воздухе и превращаясь в легкий туман, разлетелись по цветам. Один только Пилель-Вель еще долго стоял и смотрел вслед уходящим путешественникам. Он то хмурился, то улыбался, то порывался бежать за ними, то останавливался и, тихо напевая, желал им удачи.
Таммина и ее друзья тем временем шагали дальше.
— Странный народ, однако, — почесываясь, промурлыкал Капуш. — Я так их и не понял.
— Не все понятны нам. Это не значит, что они странные. Просто непохожие на нас вот и все, — серьезно ответил Белый Единорог.
— Но они очень хорошие. От них веет добром, — улыбнулась Таммина.
— И мне они понравились, — прокряхтел великан. — Хотел бы я иметь такого друга, как Пилель-Вель.
— Так в чем же дело? Родригес, ты ведь знаешь, что мы сами себе выбираем друзей. Почему ты не сказал ему о своем желании? Уверен, он бы тоже не отказался от такого друга, как ты, — присвистнул Мань-Тунь-Пань.
— Эх, не всегда мы говорим и делаем, что хотим, — досадливо произнес великан.
— Говоря о собственном выборе, надо сказать, что порой выбирают нас, и мы не всегда сразу понимаем для чего, — окинул взглядом друзей Белый Единорог.
— Это все философия. Беседовать об этом можно бесконечно, — махнул лапкой Капуш.
За разговорами друзья не заметили, как добрались до места, где заросли кустов жасмина стали почти непроходимыми. Единорогу не составило труда взлететь в небо и понести Таммину, а вот великану путь дальше давался с трудом. Он пытался наступать так, чтобы не повредить цветы, но у него это не получалось. Уж больно огромные он оставлял за собой следы.
Вдруг они услышали позади тихую спокойную песню. Оглянувшись, путники заметили силуэт Пилель-Веля. Он бежал за ними.
— Неужели что-то случилось? — испуганно пропищал Мань-Тунь-Пань.
Друзья остановились. Когда Пилель-Вель оказался рядом с ними он пропел:
— Я провожу вас до конца Жасминовой поляны.
Как этому обрадовался Родригес. Даже Мань-Тунь-Пань, наблюдая за переменами в лице великана, чуточку его заревновал.
Пилель-Вель подошел к великану, посмотрел на него, задрав голову, и после окинул взглядом заросли жасминов. Родригес, Таммина, Белый Единорог, Мань-Тунь-Пань и Капуш внимательно следили за каждым его движением. Им казалось, что сейчас он сделает что-то невероятное. Так и случилось.
Пилель-Вель вдруг, напевая прекрасную мелодию, взмахнул руками и выпустил из рук бело-желтых бабочек. Откуда они у него взялись, никто так и не понял. В этот миг кусты жасминов начали расступаться, и перед путниками появилась широкая свободная дорога.
— Как это у тебя получилось? — удивился Родригес. — Теперь я могу спокойно идти дальше и не бояться растоптать цветы. Вот здорово.
Пилель-Вель впервые за все время их знакомства засмеялся. Смех его был похож на звон колокольчика. Затем он начал менять свой облик. За минуту он стал похож на Таммину, точнее стал ее копией.
— Мне так хочется быть такой, как ты, — смущенно пропел Пилель-Вель.
— Хорошо. Это даже забавно, — обошла вокруг Пелель-Веля Таммина, внимательно разглядывая свою копию.
— Ага. А как мы вас будем различать? — недоумевающе пролепетал Капуш, глядя то на Таммину, то на Пилель-Веля.
— Мы разные, — пропел тот. — Кстати, мое имя с этой минуты Пилель-Велия.
— Красивое, — пропел Родригес.
У всех от удивления открылись рты. Великан поет. Никогда такого еще не случалось. Сам Родригес, заметив пристальные взгляды друзей, поперхнулся и отвернулся. Он внимательно стал вглядываться вдаль, будто там происходило что-то интересное. На самом же деле кроме облаков и синего неба вдали больше ничего не было.
Слушая тихую добрую мелодию Пилель-Велии, друзья отправились дальше. Дорогой, по бокам которой росли кусты жасмина, идти было одно удовольствие. Золотое солнышко пригревало сверху и радовало друзей своим ярким светом и теплом, даря им хорошее настроение.
До самого вечера шли путники, но конца Жасминовой поляне не было видно.
— Пора отдохнуть и поспать, — грузно опустился великан на колени. — Что-то я сегодня очень устал.
— Конечно. Давайте остановимся, — сказала Таммина и присела на траву.
Скоро на небе появились голубая луна и золотые линии. Путники легли на траву и, глядя на ночные облака, задумались. Пелель-Велия тоже замолчала. Вокруг друзей слышалась только тихая мелодия от звуков капель росы, что падали с белых цветов жасмина.
От пристальных ли взглядов друзей или еще по какой другой причине облака на небе постепенно начали сгущаться.
— Кажется, дождь собирается, — промурлыкал Капуш и поежился.
Ему не особо-то хотелось сейчас прятаться в сумку. Стрела с хрустальным наконечником в последнее время ему очень мешала. Он то и дело натыкался на ее острие.
— Это не похоже на тучи, — покачал головой Родригес.
Дальше путники заметили, как все облака, соединившись в одно, опустились на поляну. Тонкий серебристый туман растянулся над землей. Постепенно в ночной темноте стали различимы очертания девушки-невесты. Она была творением этого самого тумана. Голову ее венчала серебристая корона, а от нее тянулся длинный шлейф полупрозрачной легкой туманной фаты. Платье было невероятной длины. Подол его растился на всю Жасминовую поляну, прикрыв под собой траву и цветы. Невеста будто парила в воздухе. Ее глаза были закрыты, словно она спала. На губах играла лучезарная улыбка.
— Кто это? — прошептал Капуш.
Однако Пилель-Велия, поднесла к своим губам палец, давая понять, что сейчас лучше всем хранить молчание и наблюдать. И друзья сидели тихо. Они смотрели за невестой и думали, что это фея, которая явилась перед ними, чтобы помочь.
Через несколько минут девушка из тумана открыла глаза. Как они были прекрасны. Голубого цвета, словно само небо, они излучали столько доброты, нежности и ласки, что все, глядя на нее, сразу влюбились. На кончиках ее длинных серебристых ресниц поблескивали маленькие звездочки, делая ее взгляд глубоким и выразительным. Ей даже не нужно было открывать рот для того, чтобы что-то сказать. Все за нее говорили глаза.
Когда невеста протянула перед собой руки и открыла ладони, в каждой из них путники увидели по бутону белого жасмина. Девушка-невеста легонько дунула на каждый цветок, и те распустились. В сердцевине цветов сидели маленькие феечки в розовых платьицах и с розовыми крылышками. Феечки в ту же минуту вспорхнули и поднялись в воздух. Покружив над головой девушки-невесты, они присели на ее корону. Достали из крохотных сумочек флейты и заиграли красивую мелодию. Слушая музыку, путники понимали, что они очаровываются все больше и больше.
Спустя некоторое время с неба полетели снежные пушинки, разнося сладковатый аромат весеннего утра. Вдыхая, Таммина чувствовала и запах сирени, и яблони, и свежей травы, и тающего снега. Остальные тоже, закрыв глаза, наслаждались слегка пряным, сладковатым, нежным ароматом свежести.
Медленно пушинки собрались вокруг невесты и закружились, создавая тонкую туманную спираль, из которой вдруг начали произрастать серебристо-перламутровые розы и лепестки. Не успели друзья насладиться этой красотой, как серебристые розы разлетелись по Жасминовой поляне и осели на платье и фате невесты. Выглядело все так, будто цветы росли из тумана.
После того, как в воздухе все успокоилось, и смолкла мелодия, девушка-невеста заговорила. Голос ее поразил всех, кроме Пилель-Велии, потому что она уже слышала его раньше.
— Меня зовут Ангелиния Великолепная, — нежно, чуть растягивая слова, как бы выдыхая, сказала она. — Я — хранительница красоты Жасминовой поляны. Вот уже много веков я творю красоту и рассылаю ее по всей Талантоландии для того, чтобы ее жители видели прекрасное, и стремились к нему. Все так и было до некоторых пор. К сожалению, с рождением монстра от рук Крахмора многое изменилось. Сегодня мысли жителей нашей страны больше заняты выживанием, а не созиданием и созерцанием прекрасного. Меня это очень печалит.
Последние слова Ангелиния Великолепная почти прошептала. С глаз ее скатились слезинки, которые тут же превратились в алмазы. Прозрачные камешки упали на подол платья и закатились за белые розы. От чего цветы засияли, словно звезды.
— Мы идем к Крахмору, чтобы уничтожить его. Тогда все опять вспомнят о красоте и о тебе, — вдруг пропищал Мань-Тунь-Пань. На его глазах тоже появились слезы. Он так полюбил Ангелинию Великолепную, так ее жалел, что маленькое его сердечко разрывалось на кусочки.
— Это будет великим событием. Мне остается лишь верить в вашу победу, — проговорила, слегка улыбаясь, Ангелиния Великолепная. — Надеюсь, вы успеете добраться до колдуна еще до того, как моя сила творить прекрасное будет утрачена. Она ведь гибнет, когда ее созданиями никто не любуется, не восхищается, не слагает стихи и не поет песни.
— Что же делать? — вдруг забеспокоился Капуш и заерзал на месте, придумывая выход.
— Я знаю. Нам сейчас нужно самим сочинить стихи и музыку, спеть для Ангелинии Великолепной, чтобы сил у нее прибавилось и хватило до того момента, когда Крахмор и его монстр исчезнут, — подняв вверх указательный палец, громко сказал Родригес.
— Да. Так и нужно сделать, — поддержал его Белый Единорог.
Друзья, перешептываясь, расселись кружком и стали подыскивать рифмы. Долго они подбирали нужные слова. Пересказывали друг другу и так и этак. После занялись написанием мелодии. Здесь больше всех отличился Мань-Тунь-Пань, у которого оказался идеальный слух.
Петь песенку доверили Пилель-Велии, потому что у нее получалось лучше всех. Таммина и Капуш подпевали, а Родригес и Мань-Тунь-Пань наигрывали музыку. Великан играл на натянутой тетиве лука, а малыш насвистывал. Белый Единорог стоял рядом и слушал друзей.
Когда все было готово, и путники собрались с духом, Пилель-Велия тихо запела:
Добрые песни, теплые слова,
Ласковые руки, нежные глаза
Детские улыбки, звонко-громкий смех,
Радостные лица и во всем успех.
Все это, все это, все это нужно,
Все это, все это, все это важно.

Раннее утро, мягкий рассвет,
Сладкая ягода, лунный свет,
Трели соловьиные, бабочки полет,
Светлые туманы, росы в траве налет.
Все это, все это, все это нужно,
Все это, все это, все это важно.

Хрустальные деревья, иней голубой,
Облака пушистые в вышине немой,
Легкий шепот ветра, солнца яркий луч,
Розовый закат, смотрящий из-за туч.
Все это, все это, все это нужно,
Все это, все это, все это важно.
Окончив песню, друзья внимательно посмотрели на Ангелинию Великолепную. Их мучил один вопрос: понравилось ли ей?
Девушка-невеста стояла в задумчивости и смотрела вдаль. Она что-то шептала. Что именно — друзья не понимали. Только спустя некоторое время до них дошло, что Ангелиния Великолепная повторяет слова их песни.
В этот миг друзья увидели, что вокруг тела девушки-невесты появилось радужное сияние. Оно с каждой минутой становились все ярче и больше. Вдруг перед глазами путников загорелась такая яркая вспышка света, что они на секундочку зажмурились. Когда открыли глаза, Ангелиния Великолепная исчезла. Лишь кое-где небольшими облаками плавал серебристый туман.
— Что случилось? — испуганно запищал Мань-Тунь-Пань.
— Ей не понравилось? — подпрыгнул Капуш.
— Не волнуйтесь, — поспешила успокоить их Пилель-Велия. — Ангелиния Великолепная счастлива! Наша песня ей по нраву. Ее радужное сияние – это и есть выражение радости! Она ушла, чтобы дальше творить красоту. Сил ее теперь хватит до вашего возвращения.
— Ура!!! — захлопал в ладоши Родригес.
— Теперь вы можете продолжить путь. Путешествие по Жасминовой поляне закончилось, — грустно пропела Пилель-Велия.
— Как? А испытание? — удивилась Таммина.
— Вы его уже прошли, — улыбнулась Пилель-Велия.
— Явление Ангелинии Великолепной и наша песня для нее и были испытанием, — спокойно посмотрел на друзей Белый Единорог.
— Невероятно, — пропищал Мань-Тунь-Пань и давай приплясывать.
— Вам пора, — тихонько пропела Пилель-Велия. — А я возвращаюсь к друзьям.
Родригес загрустил. Он, тихонько кряхтя, приподнялся и, не оглядываясь, пошел в ту сторону, откуда показались первые солнечные лучи, от чего Жасминовая поляна осветилась бледно-розовым цветом. Бутончики белых цветов тоже чуть зарозовели и распустились, обрадовавшись новому дню.
Путники попрощались с Пилель-Велией и последовали за Родригесом, который уже ушел от них довольно далеко.
Дойдя до края Жасминовой поляны, путники оглянулись, чтобы посмотреть вслед Пилель-Велии, и очень удивились. Отдаляясь по Жасминовой поляне, понурив голову, шагала копия Родригеса.
— Посмотрите. Вот это да, — охнула Таммина.
Великан, увидев, что Пилель-Велия приняла его образ, очень обрадовался, заулыбался и поправил на себе рубашку и широкие штаны, пригладил рыжие волосы, поправил шляпу.
— А я ничего. Да? — подмигнул он друзьям и, проводив свою копию взглядом, весело зашагал в противоположную сторону. Таммина села на Белого Единорога, и тот рысцой поскакал за Родригесом.

Глава 27
Саванна Влажных Ветров и Сухих Дождей
То, что тебе непонятно, ты можешь понимать как угодно.
ЧАК ПАЛАНИК

Покинув Жасминовую поляну, друзья вступили на территорию саванны, которая называлась Саванна Влажных Ветров и Сухих Дождей.
— Почему она так называется? — спросил Капуш у Белого Единорога после того, как тот загадочно произнес ее название.
— Потому что, когда здесь дует ветер, становится сыро, а когда идут дожди, все растения и путники, изнывают от засухи, — пояснил тот.
— Да разве такое бывает? — присвистнул Мань-Тунь-Пань.
— Все бывает, — полусерьезно ответил конь.
— Хм, надеюсь, скоро испытать на себе эти чудеса, — промурлыкал Капуш. — Уж больно любопытно.
— Поверь, это не так приятно, как ты предполагаешь, — покосился на него Белый Единорог.
— Догадываюсь, но пока не увижу Влажные Ветра и Сухие Дожди, не успокоюсь, — засмеялся котенок.
Путники пошутили друг над другом и весело зашагали дальше. Было тихо и тепло. Ничего не напоминало ни о ветре, ни о дожде. Низенькая зеленая травка росла по всей саванне, кое-где встречались высокие деревья и пушистые кустарники.
— Удивительно то, что среди такой богатой растительности и довольно приятного климата, никто не живет. Почему бы это? — почесывая за ухом, промурлыкал Капуш.
— Тут не всегда так благоприятно, как кажется, — опять напомнил ему Белый Единорог.
— Мы уже два дня идем по саванне, и ничего не изменилось, — махнул в его сторону котенок. — Думаю, что название это было придумано только для того, чтобы заинтриговать путешественников. На самом деле никаких таких ветров и дождей просто не существует.
— Посмотрим. Может, ты и прав, — поддержал друга Родригес.
Неожиданно на горизонте все потемнело.
— Ага. Вот вам и дождь, — усмехнулся Мань-Тунь-Пань. — Сейчас увидим, какой он сухой.
Однако им в этот раз не удалось увидеть странный дождь, потому что они спутали тучи со стаей черных птиц Чжаки. Когда ужасные птицы приблизились настолько, что стали различимы их голоса, путники заторопились вперед как можно быстрее. Великан, громко топая и сотрясая деревья, бежал, оставляя на земле глубокие вмятины от своих ног. Белый Единорог взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Он летел над головой Родригеса и не отставал от него.
— Эх, нам не удрать. Птицы Чжаки уже догоняют. Скоро их стрелы нас достанут, — кричал во все горло Мань-Тунь-Пань.
— Что же делать? Они погубят нас, — промолвила Таммина, время от времени оглядываясь на стаю черных, громко галдящих, птиц.
— Вот не думал, что пройду такой большой путь и в итоге погибну от стрел этих вредных птиц, — выкрикивал Капуш, поглядывая из сумки.
— Не ропщи раньше времени, — перебил его Родригес. — Авось, еще и обойдется.
— Правильно. Панике поддаваться нельзя, — поддержал его Белый Единорог.
— Лучше остановиться и попробовать отбиться, — на ходу бормотал великан. — Только вот даже оружия нет. Как бы мне сейчас пригодилась огненная дубинка. Но чего уж теперь по ней горевать. Нужно придумать что-то другое.
— И то верно, — искусственно улыбнулась Таммина.
Вот так они убегали от черных птиц Чжаки и перекидывались словами. С каждой минутой расстояние между путниками и птицами становилось меньше. Гляди того налетят и закидают своими ужасными стрелами. Порадуют Крахмора тем, что больше никто не будет ему угрожать.
«Что же делать. Что делать?» — судорожно размышляла Таммина. Как всегда, в самые сложные ситуации из ее головы вылетали все важные мысли. Наступал какой-то ступор.
Когда птицы уже летели совсем рядом и некоторые из их стрел почти касались пяток Родригеса, неожиданно поднялся сильный ветер. Он состоял из мелких льдистых градинок, которые падая на землю, тут же таяли. Птицы Чжаки, почувствовав сильные порывы ветра, немного сбавили скорость. Когда же град начал засыпать им глаза, они вовсе повернули назад. Грозно крича на всю саванну, птицы отдалялись от путников.
Таммина и ее друзья обрадовались тому, что их преследователи отступились от погони. Однако ветер, что крепчал с каждой минутой, становился тоже невыносимым. Льдистый град засыпал глаза, путался в волосах, не давал дышать. Ветер был такой сильный, что идти вперед было невозможно. Белый Единорог спустился вниз, потому что его крылья чуть не сломались от мощнейших порывов ветра.
— Уж не знаю, радоваться или плакать, — изумлялся Капуш. — То птицы чуть не погубили, то ветер.
Его мурлыканье почти никто не слышал. Он едва высовывал нос из сумки Таммины и сразу же опять туда прятался. Чуть позже к нему присоединился и Мань-Тунь-Пань. Он, конечно, хотел остаться на плече Родригеса, но тот настоятельно попросил его посидеть с котенком.
— Еще не хватало, чтобы тебя унесло ветром, — пыхтел великан, сражаясь с порывами ветра.
Таммина и Белый Единорог спрятались за его огромные ноги, надеясь, что так уберегутся от града, но ветер кружил, завивался в воздухе и налетал на путников со всех сторон.
— Как долго будет дуть ветер? — выкрикнула Таммина.
— Никто не знает. Он может продолжать несколько часов, а может и недель, — громко проржал ей конь.
— Мы тут застряли? Двинуться с места нельзя, возвращаться тем более, — вспыхнула девушка, как будто кто-то из ее друзей виноват в происходящем.
— Остается ждать и надеяться, что ветер скоро успокоится, — ответил Белый Единорог.
— Ждать? Сколько? — еще громче вскрикнула Таммина.
Белый Единорог ничего не ответил девушке. Лишь кинул на нее быстрый колкий взгляд.
Спустя два часа ветер стал стихать. Скоро вся компания продолжила путь. Ветер по-прежнему засыпал их прохладным градом, но уже не так сильно, как раньше. Таммина и ее друзья, не произнося ни звука, шли дальше.
— Вот скажи, пожалуйста, — нарушил молчание Капуш. — Что за ветер такой? Откуда в нем град? На небе ведь ни тучки.
— На то он и Влажный Ветер. Сырость свою с собой носит, — пропищал Мань-Тунь-Пань, выбираясь из сумки для того, чтобы занять свое место на плече Родригеса.
— Хорошо хоть, идти можно, а то бы стояли сейчас там, — Капуш кивнул назад. — А вот интересно, большая ли эта саванна? За сколько дней мы ее пересечем?
— Она большая, — спокойно ответил Белый Единорог. — Нам не одну неделю придется идти, чтобы увидеть ее край.
— Хм. Какая же у нас большая страна. Я и не предполагал, — задумался котенок.
— У нее нет границ, — улыбнулся Родригес. — Это мне еще мама рассказывала.
— Такого быть не может. Ты был маленький, поэтому мама твоя сочиняла для тебя сказки, — отмахнулся от великана Капуш.
— Мама правду говорила. Я точно знаю, — обиделся Родригес.
— Талантоландия бесконечна, — посмотрел на Капуша Белый Единорог. — И когда-нибудь ты в этом убедишься.
— Невероятно. Я ведь всегда так и думал, просто сомневался, — радостно засмеялся котенок.
То молча, то тихонько переговариваясь, друзья шли по саванне. Их путь продолжался уже несколько дней. Они устали, испытывали чувство голода и жажды, но надолго не останавливались. Влажный Ветер иногда ослабевал, а иногда становился сильнее, забивая путникам рот и глаза мелким градом.
В один из дней Небо вдруг затянуло тучами.
— Неужели дождь? — оживилась Таммина. — Может, удастся набрать хоть немного воды. Так хочется пить.
— Ты забыла, что дождь здесь Сухой, — досадливо покачал головой Белый Единорог.
— Ах. Да, — грустно посмотрела на небо девушка.
— Ничего. Переживем. Главное, чтобы черные птицы Чжаки не появились, — попытался развеселить друзей Родригес.
— Да уж. Кого бы я сейчас меньше всего хотел видеть, так это их, — поежился Капуш.
— Ветер стих. Града больше нет, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Это затишье ненадолго, — покосился на тучи Белый Единорог.
И, действительно, не прошло и десяти минут, как с неба полетел оранжевый и зеленый пух, который, приближаясь к земле, просто растворялся в воздухе, не оставляя никаких следов.
— Что это? — изумлялась Таммина, ловя руками пушинки.
— Никто не знает, — наблюдал за разноцветными точками Белый Единорог. — Говорят, были желающие выяснить происхождение Сухого Дождя, но так никому и не удалось поймать хоть одну из его дождинок.
— Красиво, — любовался Сухим Дождем Мань-Тунь-Пань. — Если бы я дома сидел, никогда бы так и не увидел всех чудес нашей страны. Какое счастье, что я встретил вас и отправился с вами в путь.
— И не говори. Вообще здорово, что мы собрались. Я сейчас даже не представляю, как бы я жил без каждого из вас, — промурлыкал Капуш, забравшись Таммине на руки и ласкаясь к ней.
Друзья шли и смотрели на медленно падающие оранжевые и зеленые пушинки, которые кружили вокруг них. Капуш иной раз пытался схватить хоть одну, но все безуспешно.
— Как хочется пить, — не выдержав, простонал Родригес. — Я бы сейчас полжизни отдал за кувшин воды.
— Я бы тоже, — следом за ним пропищал Мань-Тунь-Пань.
— И ведь не то, что водоема, даже колодца нам ни разу не встретилось, — грустно промурлыкал Капуш. — Теперь не удивляюсь, почему здесь никто не живет. Я бы тоже не смог.
Чем дальше шли путники, тем трава становилась суше. Скоро они оказались среди саванны, где почва потрескалась от засухи, трава стояла сухая и желтая, а редкие деревья и кустарники покрывались редкой зеленью. На некоторых вообще не было листьев.
— Что-то мне это не нравится, — качала головой Таммина, глядя на почти мертвую саванну.
— Мне тем более, — повторил за ней Капуш.
— В воздухе летают разноцветные дождинки-пушинки, пахнет пылью и жарит так, что и мы скоро усохнем, — огорченно промолвил Мань-Тунь-Пань.
— Нужно держаться. Сколько раз мы попадали в передряги, но всегда все заканчивалось хорошо, — попытался взбодрить друзей Белый Единорог. — Надеяться надо на лучшее.
— Ага. Еще скажи, что создатель нас видит и обязательно поможет, — вспыхнул Капуш.
— Конечно, — уверенно ответил ему конь.
Все замолчали и задумались. Долгое время шли, не говоря друг другу ни слова. Каждый думал о своем. Вспоминал прошлое и то, как свела судьба их всех вместе.
— Водопад! Водопад! — вдруг воскликнул Капуш, вглядываясь вдаль.
Друзья устремили взгляды в ту сторону, куда смотрел котенок. У самого горизонта, сквозь пелену оранжевых и зеленых дождинок, виднелся густой темно-зеленый островок с высокими деревьями и, самое главное, водопадом. Путникам даже на секундочку показалось, что они слышат его шум.
— Скорее туда! — громко пропищал Мань-Тунь-Пань. — Мечтаю о прохладной воде и тенечке под ветвями деревьев.
Его слова прозвучали, словно командой к старту. Откуда только силы взялись. Белый Единорог со всех ног поскакал вперед, неся на себе Таммину и Капуша. Великан тоже прибавил скорости и помчался за крылатым другом. Мань-Тунь-Пань, вцепившись в волосы Родригеса, гикал во весь голос, радуясь предстоящему отдыху.
Чем больше они приближались к водопаду, тем он становился прозрачнее. Будто таял в воздухе.
— Давайте быстрее. Мы теряем его из виду. Этот Сухой Дождь мешает нам, — махая лапками, подгонял друзей Капуш.
— Здесь что-то не то, — запыхавшись, промолвил Родригес. — мне, кажется, это просто мираж.
— Ничего подобного. Пошевеливайтесь, — покрикивал котенок.
Путники спешили, но, действительно, как бы они не торопились, водопад ускользал от них. Скоро он совсем исчез. Путники в изнеможении упали на землю. Их надежды, как и водопад, оказались пусты.
— Все. Я сейчас умру, — растянулся на сухой траве Капуш.
— Мда. Даже я не сразу понял, что это мираж, — сконфузился Белый Единорог.
— Меня Мань-Тунь-Пань загнал, — стер со лба капельки пота Родригес.
— Ты чего? Я тебя не гнал. Ты сам бежал, будь здоров, — засмеялся малыш. — Мне пришлось вцепиться тебе в волосы, чтобы не свалиться.
Выслушав Мань-Тунь-Паня, всех разобрал такой смех, что они взялись громко хохотать. Их смех продолжался очень долго. Они смотрели друг на друга и не могли остановиться.
— Это же надо. Это же надо, — сквозь слезы ничем не вызванной радости, повторял Родригес.
— Ну что? — давясь смехом, спрашивал его Капуш.
Но великан, как ни пытался, не мог договорить то, что хотел. Так никто и не узнал, что именно он пытался сказать, потому что Сухой Дождь вдруг прекратился. На небе появилось яркое солнышко. Подул легкий ветерок с мелкими градинами.
— Опять? — подскочил Мань-Тунь-Пань.
Громкий смех прекратился. Друзья, переглядываясь, осматривали местность. Второпях они не заметили, что почти пересекли саванну. Далеко на горизонте виднелся лес.
— Надеюсь, это не мираж, — покосился в ту сторону Мань-Тунь-Пань.
— Делать все равно нечего. Не сидеть же нам тут вечно. Пойдем и проверим, — произнесла Таммина и закрутила волосы, растрепавшиеся при беге, в хвост.
С трудом поднялся Родригес. Он кряхтел и вздыхал так, что друзьям хотелось его подтолкнуть или даже понести. Но уж больно он был огромен. Такого не поднимешь при всем желании.
— Немножко осталось, — похлопывал его по плечу Мань-Тунь-Пань. — Давай соберись. Ты же у нас самый сильный.
— Ага, — лепетал великан и, волоча ноги, плелся к лесу.
На этот раз их путь был более успешен. Лес не только не таял, он приближался с каждым шагом. Друзья все лучше различали звуки шума листьев, трели птиц и плеск воды. Больше всего они радовались воде.
— Неужели там речка. Скорее бы ее найти, — мечтательно закатывал глазки Мань-Тунь-Пань. — Эх, нырнул бы сейчас в прохладную водичку и не вылезал дня три.
— Фантазер, однако, — хихикал над ним котенок, выглядывая из сумки. Он и Таммина, сидя на Единороге, летели над правым плечом Родригеса. С высоты птичьего полета рыжий хитрец краем глаза увидел, что впереди не только лес, но и удивительной красоты водопад, который на секундочку мелькнул перед его взором. На этот раз самый настоящий. Белый Единорог и Таммина из-за того, что все время оглядывались на великана, этого не заметили.

Глава 28
Водопад
Когда-то, чего мы очень долго ждем, наконец приходит, оно кажется неожиданностью.
МАРК ТВЕН

Приблизившись к лесу настолько, что стали явно различимы ароматы цветов и ягод, друзья поспешили вперед уже не с напряженными лицами, боясь упустить из виду зеленую рощу, а с улыбками и сияющими глазами.
Когда они наконец-то ступили на зеленую траву и оказались под пышными кронами, у всех вырвались возгласы радости. Таммина даже подбежала к первому дереву и обняла его.
Мань-Тунь-Пань и Капуш тоже упали на траву и, как маленькие дети, давай по ней кататься. Великан, опустился возле самого высокого дерева, которое едва скрывало его голову, и блаженно зажмурился. Белый Единорог тоже прилег на траву и расправил крылья. Хоть и говорил он раньше, что не знает усталости, но сейчас жаждал отдыха и покоя.
— Я вижу фрукты, — глядя снизу вверх, закричал Капуш.
Великан тут же протянул руку и сорвал несколько бананов. Друзья жадно накинулись на еду. После они увидели кокосы и землянику. Мань-Тунь-Пань и Капуш побежали собирать красную ягоду, а Родригес скрутил десять крупных кокосов. Пиршество продолжилось. Наевшись всласть, путники растянулись на траве и задремали.
Вдруг Мань-Тунь-Пань подпрыгнул и громко пропищал:
— А вода? Я же слышал плеск. Нужно искать речку. Вставайте.
Капуш, глядя на друга, незаметно захихикал. Он-то знал, что всего лишь в нескольких шагах есть красивейший водопад.
Подкрепившись и немного отдохнув, друзья почувствовали себя бодрее. Они тоже хотели увидеть реку, плеск которой слышался где-то совсем рядом.
— Может, вам показать дорогу? — промурлыкал Капуш.
— Откуда тебе знать, где река. Я сам всех поведу на шум воды. Все за мной! — махнул рукой Мань-Тунь-Пань, зазывая друзей, и пошел вглубь леса. Остальные гуськом потянулись следом.
Пройдя с километр, друзья ошарашено смотрели друг на друга. Шум воды раздавался отсюда, но никакой реки здесь не оказалось. Стоя на этом месте, плеск воды путники расслышали откуда-то с другой стороны. Мань-Тунь-Пань почесал затылок и сказал:
— Ошибся немного. Бывает. Сейчас пойдем туда. Там точно есть река.
Он важно зашагал направо. Друзья и на этот раз, не говоря ни слова, пошли следом. Капуш только посмеивался. Он-то знал, где вода, но молчал. Пусть малыш поищет. Сам ведь хотел.
Пройдя по новому пути, они тоже вышли на лесную опушку, где ничего не напоминало о водоеме.
— Мда. Сегодня с меня плохой проводник. Сам себе удивляюсь. Почему я не могу найти реку, если она шумит где-то совсем близко? — пожимал смущенно плечами Мань-Тунь-Пань.
— Куда сейчас пойдем? — оглядывая друзей, произнес великан.
— За мной! — подпрыгнул Капуш. — Настал мой черед вести вас.
— Веди. Чего уж, — горько вздохнул малыш.
Котенок, загадочно улыбнулся, окинул всех хитроватым взглядом и повел друзей туда, откуда они только что пришли.
— Мы там уже были и ничего, — недоумевающе пролепетал Мань-Тунь-Пань.
Капуш только усмехнулся. Он шагал впереди, задорно задрав хвостик кверху, и мурлыкал песенку.
Через некоторое время шум воды послышался явственнее. Направление Капуш выбрал верное. Скоро они услышали настоящий рокот воды, будто течение здесь было очень сильным. Через несколько шагов они оказались перед высокими и плотными зарослями, пройти через которые было невозможно. Разве что, прорубая себе дорогу.
— Дальше либо в обход, либо… — почесывая макушку, пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Я могу всех, кроме Родригеса, перенести через эти кусты, — предложил Белый Единорог.
— Нет. Мы должны держаться вместе, — отрицательно покачала головой Таммина. — Лучше поискать другой путь.
— Сейчас, — прокряхтел великан и взялся за кусты. Быстрыми движениями он сломал несколько высоких деревьев и отложил их в сторону.
— Жалко, — глядя на гору деревьев, прошептала девушка.
— Мы их после используем, как дрова, — успокоил ее великан.
— Зачем тут дрова? Жарко, — промурлыкал Капуш.
— Это днем. А ночью, думаю, здесь очень даже прохладно, — оглядываясь, сказал Родригес. — Мы не в саванне. Здесь другая погода.
— Ага. Может, и пригодится еще, — согласился малыш.
Великан улыбнулся маленькому другу.
— Все. Проход готов. Идемте, — сказал он и, громко топая, пошел самым первым.
Капуш хоть и пытался забежать вперед, но побаивался, что великан не заметит его в высокой зелени и раздавит. Поэтому он прыгал за его пятками и огорченно вздыхал.
Скоро Родригес догадался, чего котенок царапает ему пятки, и пропустил его. Тот обрадовался и опять важно зашагал перед друзьями. Идти было трудно. Из земли и высокой травы торчали старые пни, о которые то и дело спотыкались путники.
— Когда мы уже придем, — устало произнес Мань-Тунь-Пань.
— Немножко осталось. Потерпите, — оглянувшись на секундочку, подмигнул друзьям Капуш.
— Давай уже веди скорее. Пить хочу, — смахивая со лба пот, прошептал великан.
Еще несколько минут друзья пробирались по узкой тропе среди кустов, что прочистил великан. После они вышли к высокой стене из покрывшегося плесенью камня.
— Вот тебе на! — только и вымолвил Мань-Тунь-Пань.
— Перелезем, — сказал Родригес и, заметив неподалеку огромный валун, стал подкатывать его к стене. Кряхтя и ахая, он крепко установил его в небольшом земляном углублении и вскарабкался на него. Однако все равно не мог достать до верха стены.
— А ну ее эту речку. Давайте пойдем дальше. Когда-нибудь мы непременно найдем водоем, — произнесла Таммина, видя усилия Родригеса и жалея его.
— Еще чего. Сдаваться нельзя, — пробормотал великан и взялся за другой валун, который, крякнув от натуги, водрузил на первый. Хватаясь за каменные выступы стены, он, шатаясь, взобрался на камни и зацепился руками за верхний ее край.
— Ура! Еще немного осталось, — обрадовался Мань-Тунь-Пань, который не покидал своего места на плече Родригеса.
Великан сделал последний рывок. Крепко вцепившись в верхние камни, он подтянул свое огромное тело и сел на край стены. Посмотрев за стену, он обомлел. Мань-Тунь-Пань тоже, словно зачарованный, глядел туда, куда и Родригес.
— Что там? Что вы видите? — обратилась к ним Таммина.
Но друзья молчали. Они, не отрывая взгляда, продолжали смотреть на то, что было скрыто от тех, кто был внизу. Капуш сначала подумал, что они любуются водопадом, но спустя несколько минут и он заволновался.
«Вдруг там что-то ужасное, — думал котенок. — Неужели водопад произвел на них такое впечатление. Нет. Что-то другое. Но вот что? Загадка».
— Садитесь на меня. Скорее, — перебирая ногами, произнес Белый Единорог.
Таммина и Капуш вскарабкались ему на спину. Конь с трудом расправил крылья, потому что свободного места было мало, и взлетел. Поравнявшись с Родригесом и Мань-Тунь-Панем, друзья тоже замолчали и заворожено уставились на то, что предстало их взору.
Долго и безмолвно любовались они красотой, представшей перед ними за каменной стеной. Первым в себя пришел Капуш и произнес:
— Ух ты, хочу туда!
Белый Единорог, широко размахивая крыльями, понес Таммину и Капуша к высокому водопаду, окруженному розовыми лилиями и красными розами. Среди цветов порхали маленькие синие птички с желтыми грудками. Великан тоже спрыгнул со стены и, осторожно ступая, чтобы ничего не растоптать, направился к прекрасному водопаду.
Когда они приблизились, смогли расслышать трели синих птиц и даже понять, о чем они поют. Птицы пели о счастье и любви.
— Я не верю! Это настоящий водопад? — воскликнул Мань-Тунь-Пань.
— Да, я тоже думал, что здесь просто река, а тут такое чудо! — восторженно произнес великан.
— А вдруг это тоже мираж? — недоверчиво произнес малыш. — Подойдем ближе, а он исчезнет.
— Надо проверить, — серьезно ответил Родригес и медленно направился к водопаду.
Белый Единорог, Таммина и Капуш не отставали.
Когда друзья подошли к кромке воды, они увидели, что она, будто зеркало отражает их лица. Причем их же отражения им приветливо улыбались.
Мань-Тунь-Пань спустился с плеча Родригеса и подошел к воде. Немного полюбовавшись собой, он протянул пальчик и прикоснулся к воде, которая в тот же миг зазвенела. Да так тонко и нежно, словно откуда-то издалека до них донесся звон маленького колокольчика. По воде пошли круги, да не просто прозрачные, а переливаясь всеми цветами радуги. Вода, что спадала сверху вниз, вдруг начала расходиться в стороны, открывая пещеру. Из пещеры показался большой бело-розовый цветок лилии. Лилия росла прямо на глаз путников и скоро оказалась в центре небольшого водоема, куда и стекала вода. Пещера же снова закрылась падающей водой.
Возле лилии вода неожиданно забурлила, и из нее показалась коричневая лодка, которая постепенно выплыла на поверхность и мерно закачалась на разноцветных волнах.
— Эх, сейчас бы покататься в ней, — улыбнулась Таммина.
Только она это произнесла, как лодка направилась к берегу, где стояли путники. Она плыла точно и верно, будто кто-то невидимый управлял ею.
— Залезай, — кивнул ей Капуш, когда лодка остановилась рядом с ними.
Таммина замешкалась. Она не была уверена, что это безопасно. Но желание прокатиться было сильнее страха. Девушка осторожно, чтобы не перевернуть лодку, ступила в нее. Та чуть накренилась под ее весом. Следом за ней в лодку перебрались Капуш и Мань-Тунь-Пань. Белый Единорог и Родригес остались на берегу.
Стоило друзьям рассесться в лодке, как она, никем не управляемая, поплыла от берега к середине реки, где в это время из цветущей лилии выпорхнули два прекрасных белых лебедя и, немного покружив в воздухе, опустились на воду и поплыли возле лодки. Вода приобрела темно-зеленый оттенок и зазвенела чуть тише.
Родригес и Белый Единорог слушали нежный звон и любовались всем, что происходило перед ними.
— Чудеса, да и только! — радовался великан и широко улыбался.
Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань плавно кружились вокруг цветущей лилии. Лебеди по-прежнему плавали рядом. Неожиданно цветок закрылся. Открывшись через минуту, он показал путникам себя во всей красе. На его, в разы увеличившейся розовой сердцевине, стояли десять тоненьких и бледных девушек. У них были длинные белокурые волосы, длинные белые платья, а на голове венки из мелких розовых лилий. Девушки по очереди покинули цветок и пошли по воде. Присмотревшись, Таммина и ее друзья заметили, что девушки идут, но воды ногами не касаются. Они словно летят над ней. Вскоре девушки встали рядком и запели красивую песню на непонятном путникам языке. Синие птицы, заслышав их пение, сели на веточки роз и замолкли.
Не прекращая пение, три девушки отделились от остальных и направились к водопаду. У одной из них в руках появился большой кувшин, который она подставила под быструю струю воды. Когда кувшин наполнился, все три красавицы взялись за него и понесли к Таммине.
Подойдя к ней, они протянули ей кувшин. Таммина наклонилась к горлышку сосуда и сделала несколько глотков. Вода была не просто водой, а настоящим березовым соком. Ах, как он был сладок и приятен на вкус. После из кувшина отпили и Мань-Тунь-Пань с Капушем. Поблагодарив прекрасных девушек, Таммина отдала им сосуд. И те так же неспешно, продолжая напевать, направились к Родригесу и Белому Единорогу. Дойдя до берега, певуньи и им предложили отпить из кувшина. Конь и великан по очереди попробовали чудесный напиток. И сколько бы они не отпивали из кувшина, жидкости из него не убывало.
После девушки собрались вместе и вернулись в цветок, который вновь закрылся и погрузился в воду. Лодка еще некоторое время покружила в середине озера и подплыла к берегу. Таммина, Капуш и Мань-Тунь-Пань вернулись к Родригесу и Белому Единорогу. Лодка отплыла чуть поодаль и тоже исчезла под водой. Вокруг все стихло. Даже птицы не чирикали.
— Что это было? — нарушил молчание Капуш. Он удивленно оглядывался по сторонам.
— Чудеса! Волшебство! — шептал великан и восторженно смотрел на воду, как будто там все еще стояли девушки, цвела лилия, и кружились лебеди.
— Давайте искупаемся? — предложил Мань-Тунь-Пань.
Таммина сняла с себя накидку, положила сумку и первая ступила в теплую воду.
— Как парное молоко! — блаженно проговорила она.
Остальные, следуя ее примеру, тоже потянулись к воде. Капуш и Мань-Тунь-Пань плескались у берега. Родригес уселся прямо под падающей водой и радостно хлопал в ладоши. Вода стучала ему по голове, брызги летели в разные стороны, а великан только жмурился и ловил капельки ртом. Белый Единорог отошел от берега дальше всех. Погрузившись в воду так, что на поверхности была видна только голова и золотая грива, конь счастливо фыркал и прядал ушами.
Таммина, в отличие от других, плавала от одного берега к другому. Она то ныряла под воду, то выныривала поблизости с кем-то из друзей и пугала их. Те сначала вздрагивали, а после весело смеялись и хлопали по воде, брызгаясь друг на друга.
Накупавшись, путники вышли на берег и разбрелись. Великан с малышом прилегли под зеленым пышным деревом, а Белый Единорог, Таммина и Капуш растянулись на желтом горячем песке.
— Красота! — мурлыкал котенок.
Неожиданно небо потемнело. С верха водопада появился огромный хобот Водоеда и на глазах наших путников погрузился в озерко.
Великан подскочил, ринулся к хоботу монстра, пытаясь вытащить его из воды и не дать ему опустошить водоем. Однако Родригесу не удавалось его даже сдвинуть. Так был огромен и силен хобот Водоеда.
За пять минут от водопада ничего не осталось, и хобот, поднявшись в небо, исчез за верхушками деревьев. Цветы и трава без воды пожухли. Птицы сиротливо порхали с засохших деревьев на камни и грустно чирикали. Без воды им тоже грозила смерть.
Таммина, глядя на то, что осталось, закрыла лицо руками и горько заплакала. Родригес виновато смотрел на друзей. Его печалило то, что он не смог остановить монстра. Капуш забился в сумку девушки и притих там. Он тоже плакал, но так тихо, что его никто не слышал. Мань-Тунь-Пань сидел на плече Родригеса и перебирал его рыжие волосы. Он не хотел показывать слезы, но тоже не мог сдержаться, и поэтому копался в волосах Родригеса, делая вид, будто расчесывает. Белый Единорог мрачно смотрел по сторонам. Еще недавно они плескались в теплой воде, лежали на зеленой траве, пили из волшебного кувшина, слушали шум водопада и пение синих птиц. И вот ничего этого нет.
— Это я виновата. Нужно, не откладывая ни минуты, спешить к Крахмору, а мы прохлаждаемся, — плакала навзрыд Таммина. — Собирайтесь. Все. Это был последний отдых. До тех пор пока не найдем колдуна не будет нам покоя и послабления. Вперед.
Девушка запрыгнула на коня, закинула за плечо сумку и попросила его лететь, как можно скорее. Белый Единорог и сам чувствовал, что нужно спешить. Он поднялся высоко в небо и понес девушку подальше от мертвого водопада. Великан с Мань-Тунь-Панем, который взобрался к нему на шляпу, громко топал внизу. Он почти бежал. Ему тоже хотелось поскорее уйти подальше от места, которое, скорее всего, по их вине исчезло с карты страны Талантоландии.

Глава 29
Долина Каменных Цветов
В тревоге всегда есть частичка надежды, что всё обойдётся. В безысходности же нет ничего, кроме самой безысходности.
АЛЕКСАНДРА МАРИНИНА

Покинув водопад, от которого почти ничего не осталось, друзья вступили в долину Каменных Цветов. Название здесь говорило само за себя. Насколько простирался глаз, виднелись только камни. Но не просто круглые валуны или краеугольные булыжники, а в форме цветов. Большей частью каменные цветы напоминали лотосы.
— Когда-то здесь была долина живых цветов, благоухание которых чувствовалось за многие километры, — оглядывая местность, проговорил Белый Единорог. — Но вот уже несколько лет, как цветы закаменели. Никто не знает, что стало тому причиной.
— Ясное дело. Крахмор постарался, — буркнул Капуш.
— Наверное, — согласился с ним Мань-Тунь-Пань.
Небо над путниками посерело. Черные тучи забродили, спрятав солнце. Подул холодный ветер.
— Похоже, начинаются владения колдуна, — поежился Родригес. — И кто его знает, возможно, он нас уже видит.
Так и было. Крахмор стоял у окна своего высокого замка и, прищурившись, смотрел на них. Зрение у него было отличным. Колдун потирал ладони и злобно усмехался.
— Идите. Идите. Я вас уже заждался, — злобно шептал он.
Его узкая и длинная голова подрагивала от нетерпения. Закутавшись в длинный черный плащ, колдун отошел от окна и присел на свой любимый каменный трон. Ноги он поставил на деревянный, почти иструхший пенек. Его красные маленькие глазки сверкали в полумраке замка и загадочно бегали. Он разрабатывал план того, как накажет тех, кто посмел не просто его потревожить, а воспрепятствовать ему.
«Они еще, а особенно эта девчонка, пожалеют о своей наглости», — думал колдун и все больше закутывался в плащ, будто прятался от холода. На самом деле Крахмор закутывался лишь для того, чтобы скрыть свое уродливое тело.
Тем временем путники, удивленно осматривая цветы, брели среди долины. Цветы хоть и были каменные, но все равно очень красивые. Так и хотелось к ним прикоснуться и вдохнуть их аромат.
Желание прикоснуться к одному из них все-таки оказалось невероятно велико. Таммина остановилась у большого желтого лотоса, навсегда застывшего в одном положении и указательным пальцем погладила его длинный лепесток. И вдруг тот рассыпался, словно был не из камня, а из пыли. Цветок в один миг превратился в мелкие камешки, чуть ли не песчинки.
— Ой, — отдернула руку девушка.
Друзья тоже остановились и с недоумением смотрели на то, что осталось от каменного цветка.
Капуш решил проверить, что будет с другими цветами, если к ним прикоснуться. Задев за небольшую каменную незабудку, котенок увидел, как та сначала пошла мелкими трещинками, а после тоже рассыпалась на мелкие кусочки. Высокий подсолнух, по которому легонько щелкнул Мань-Тунь-Пань, тоже раскололся и рассыпался. От него осталась только небольшая груда желто-зеленых камней.
— Пока мы пройдем по долине, вся она превратится в развалины, — покачал головой великан.
— Жалко, — горько вздохнул Капуш.
— Если осторожно идти, ничего с ними не случится, — вдруг раздался рядом с ними тоненький писклявый голосок.
Путники оглянулись и увидели худенькую, словно тростиночку, девочку. Ее глаза, будто меленькие черные бусинки, озорно бегали, осматривая интересную компанию. Девочка была росточком не выше Капуша. На ее хрупком тельце развевалось от ветра длинное шерстяное коричневое платьице, украшенное сухими шипами роз. На руках было много колец и браслетов из плетеных сухих травинок. В густых волосах, цвета соломы, проглядывали сухие колоски пшеницы.
— Кто вы? — не сводя с нее глаз, промурлыкал Капуш.
— Меня зовут Ирика. Я живу в долине Каменных Цветов, — ответила девчушка.
— Одна? — спросила ее Таммина.
— Ага, — грустно вздохнула Ирика.
— А где же все остальные? — обратился к ней Родригес.
Девочка подняла голову и внимательно посмотрела на великана.
— Они все погибли, — всхлипнула она. — Разве здесь можно жить.
— А ты как живешь? — серьезно спросил ее Белый Единорог.
— Сама не знаю, — пожала она плечами и грустно окинула взглядом долину.
Еще несколько минут друзья постояли, переглядываясь, и решили идти дальше. Проводницей им стала Ирика. Она уверенно вела их по довольно широкой тропинке. Даже Родригес мог спокойно пройти, не задев ни одного каменного цветка.
— А мы шли и не видели никакой дорожки, — почесывал свой рыжий чуб великан.
— Ее так сразу не увидишь, — хихикнула Ирика. — Только те, кто жили здесь, знали о ней. Если вы когда-то захотите вернуться через эту долину, без меня обратного пути не найдете.
— Вряд ли мы будем проходить здесь еще раз, — пискнул Мань-Тунь-Пань.
— Отчего же? — удивилась девочка.
— Нас уже Крахмор поди заждался. Думаю, он нас назад не отпустит, — хмыкнул Капуш.
— Так вы к нему идете? — остановилась Ирика и испуганно посмотрела на Таммину. Та ей утвердительно кивнула головой.
— Надолго мы там не задержимся. Чего пугаешь других? — слегка пригрозил котенку пальцем Родригес. — Но одно правда. После перед нами откроются другие пути, сюда мы не вернемся.
— Верно говоришь. Другие, — серьезно произнес Белый Единорог.
Долго они шли по Долине Каменных Цветов, устали. Ирика, видя, что ее новые друзья выдохлись и утомились, вывела их к месту, где цветы росли по кругу, в середине которого было пусто.
— Здесь мы когда-то устраивали праздники, — грустно вздохнула девочка. Отойдя чуть поодаль, Ирика откатила в сторону небольшой камень и из-под него достала несколько мелких синих камешков. Вернувшись к путникам, она ссыпала синие камешки в кучку и, наклонившись над ними, дунула. Те приобрели яркий оранжевый цвет и заполыхали огнем. Придвинувшись к нему, вся компания обогрелась.
— Я уже и по солнышку соскучился, — пролепетал Капуш, поглядывая на серое небо.
— Недавно только оно жарило нас так, что мы искали от него спасения, а тут, — пропищал и Мань-Тунь-Пань.
— Солнце раньше здесь тоже светило. Тогда и долина была другой. Цветы радовали своей живой красотой и ароматом. Но потом все изменилось. Я солнца не видела уже очень давно, — печально улыбнулась Ирика.
— Расскажи, что здесь произошло? — обратилась к ней Таммина.
Девочка задумалась. Потом окинула путников взглядом, в котором было столько боли, что те, встретившись с ней глазами, молча, отводили их в сторону.
— Несколько лет назад, — начала Ирика. — Мы жили здесь очень счастливо. Народ наш считался одним из самых прекрасных. Наша королева Лейливия была самой красивой среди жителей долины. Сколько к ней сваталось прекрасных принцев, сколько в нее влюблялось красивых королей и царей, но она всем отказывала. Ждала самого-самого лучшего рыцаря. Однажды появился в нашей долине какой-то сумасшедший. Был он странного телосложения, как будто в некоторых местах переломан. Руки и ноги его зигзагообразно торчали в разные стороны. Глаза его так и жгли безумием, а голос вообще был невыносим. Он и не говорил будто, а шипел и гудел одновременно. Многие не могли слышать его речь и, закрыв уши, убегали. Так он бродил по долине много дней и все выспрашивал, вынюхивал, выглядывал. После мы поняли, что он заинтересовался нашей королевой. В один из дней он пришел к ней и сказал, что любит ее. Королева же, увидев его, ужаснулась и промолчала.
Не дождавшись ответа, сумасшедший ушел. Но не отказался от своей идеи завладеть королевой Лейливией. Долго он бродил по нашей долине и писал ей письма. Что в них было написано, мы точно не знаем, но ходили слухи, что он признавался ей в любви и грозился, что если она не согласится пойти с ним, погубит ее и долину.
Королева его, конечно, побаивалась. Вид у него был, действительно, такой, что никто не сомневался — он может навредить. Хоть он и был похож на сумасшедшего, но не так чтобы очень. Вел он себя иногда вполне даже разумно. Иными словами, был для нас полной загадкой. Кто он и откуда к нам прибыл, так и не удалось выяснить.
Спустя некоторое время, когда наша королева в очередной раз не ответила на письмо этого сумасшедшего, он страшно разозлился и, вызвав на небе громы и молнии, исчез. Мы решили, что наконец-то он нас покинул, и мы можем жить спокойно. Но не тут-то было. После того, как он убрался, у нас начались беды. Солнце с того дня больше не появлялось. Его плотно спрятали вот эти серые тучи. Цветы, что раньше благоухали, за одну ночь окаменели. А жители, затосковав, просто растворились в этой тишине и пустоте. Королева, сначала закрылась в замке, но когда увидела, что происходит, от горя тоже почти растаяла. Легкой туманной дымкой она выпорхнула в окно своей комнаты и улетела. Мне, кажется, она по сей день, летает и мается вот так от печали. Осталась я здесь одна. Почему я еще жива, не знаю. Но скорее всего, потому что хочу жить, хочу вернуть все на круги своя. Надеюсь, что тот самый сумасшедший раскается в содеянном зле.
— Точно. Это был Крахмор. Нет никого злее его в стране Талантоландии, — уверенно произнес Белый Единорог.
— А разве он способен любить? — недоверчиво и вместе с тем удивленно заговорил Капуш.
— Он не любил королеву. Ему хотелось завладеть ею и все, — буркнул Родригес. — Когда любят, зла не желают.
— Сколько же горя он причинил. Когда только все это закончится, — горько вздохнув, пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Скоро, — громко сказала Таммина и резко встала.
Остальные последовали ее примеру. Ирика повела путников дальше.
Вдруг Родригес коленкой задел один высокий каменный лотос. Тот с легким шумом начал рассыпаться. Мелкие камешки падали на цветы помельче и тоже крошили их. Один за другим, словно по цепочке, стали разрушаться и другие цветы.
Путники стояли с открытыми ртами и наблюдали.
— Если не остановить, в долине останутся только горы камней и ни одного цветка, — шепотом произнесла Таммина.
— Теперь уже ничего не поделать, — промурлыкал Капуш.
Родригес с поникшей головой смотрел на то, чему стал виновником.
Ирика с нескрываемым ужасом следила за происходящим. Она смотрела то направо, то налево, словно взглядом хотела остановить гибель цветов.
Тут великан выкинул такое, от чего его друзья попадали на землю, а именно подпрыгнул. От его прыжка дрогнула вся долина и замерла. Каменные цветы, к удивлению всех, тоже перестали рассыпаться. Даже ветер, кажется, перестал дуть на несколько минут.
— Ух, ты, — только и вымолвил Мань-Тунь-Пань, который от неожиданного прыжка друга, чуть не свалился с его плеча.
Великан раскраснелся. Он радовался, что успел придумать, как остановить беду.
— Конечно, есть разрушения, но не так уж много. Могло вообще все рассыпаться, — заискивающе посматривал на друзей Родригес.
— Я бы не догадалась так сделать. На будущее буду иметь в виду, — счастливо улыбнулась Ирика.
Услышав слова девочки, великан облегченно вздохнул.
С еще большей осторожностью друзья двинулись дальше. Шли они два дня и две ночи без отдыха. Утомились, но останавливаться не собирались. Таммина упрямо шла вперед и друзья не смели ей напомнить о передышке.
— Скоро ли до конца Долины Каменных цветов? — поинтересовался у Ирики Капуш, которому надоело трястись в сумке Таммины. Сейчас он бежал вприпрыжку рядом с маленькой проводницей и посматривал на высокий каменный цветок, что виднелся на горизонте.
— Какой огромный, — присвистнул Мань-Тунь-Пань, вставая на цыпочки, чтобы лучше разглядеть цветок.
— В нем и жила наша королева Лейливия, — пояснила Ирика. — Сейчас он пустует, как и все здесь. Я иногда прихожу сюда, когда мне становится одиноко.
— Да. Представляю, каким он был красивым, когда цвел, — вглядываясь вдаль, сказала Таммина.
— Самый красивый был во всей долине, — с грустинкой в голосе произнесла Ирика.
— Не печалься. Все еще наладится, — попытался успокоить девочку Белый Единорог.
— Только надеждой на это и живу, — еле заметно улыбнулась Ирика.
Друзья приблизились к каменному цветку, который высотой оказался почти с Родригеса. Великан даже попробовал заглянуть в маленькие окошечки в каменном бутоне, но ничего не увидел. Внутри цветка было темно. Все вокруг говорило о запустении и одиночестве. Небо по-прежнему нагоняло тоску своей серостью. Ветер, чуть усилившись, подгонял путников, дуя им в спины.
— Пора. Пора. Не задерживаемся, — торопила друзей Таммина. И те послушно побрели следом.
— Кстати, что это за цветок, в котором жила ваша королева? — спросил Ирику Капуш. Он все пытался разглядеть его. Ему казалось, что он не совсем каменный. Есть еще в нем что-то живое. Вслух, однако, котенок ничего не сказал. Мало ли, что ему может померещиться.
— Цветок Вечности, но мы его называли Неувядающим, — посерьезнев, ответила девочка.
— Неувядающий цветок говоришь, — вполголоса замурлыкал Капуш и внимательнее присмотрелся к толстому стволу цветка королевы.
На этот раз, сколько бы ни вглядывался котенок, он ничего особенного не заметил. «Мне и правда все что-то мерещится», — подумал он и, не желая больше тратить время на рассматривание Неувядающего цветка, побежал за друзьями.
Обойдя самый высокий цветок, друзья оказались на окраине Долины Каменных Цветов. Они оглянулись назад. За ними простирался длинный путь. Впереди же их ждал путь еще тяжелее.
— Давайте прощаться, — ласково глядя на, уже полюбившихся ей друзей, проговорила Ирика.
— Так, может, с нами пойдешь. Чего тебе тут одной делать? — подмигнул ей Мань-Тунь-Пань.
— Спасибо. Но я не могу. На кого я оставлю свой дом, — горделиво ответила девочка.
Ничего не оставалось. Путники поблагодарили Ирику за помощь и отправились дальше. Девочка, смахнув с глаз слезинки, тоже зашагала прочь.

Глава 30
Война мусора
Выход из безвыходного положения там же, где вход.
ВЛАДИМИР ЛЕВИ

За Долиной Каменных Цветов начиналось нечто такое, что вообще не имело названия. То, что окружало путников, походило на мусорные горы. И чего здесь только не было: и порванные книги, и игрушки, ржавая посуда, обломки каких-то построек, полусгнившие стулья и другая мебель, больше всего в кучах виднелась старая, рваная одежда. Отдельными горами возвышались кучи с испорченными фруктами, булочками и другой пищей. Возле них летали мухи и еще какие-то насекомые, которые жужжали и роями кружили вокруг. Запах стоял невыносимый. Таммина даже прикрыла нос краешком своего плаща, чтобы не задохнуться от кисло-плесневелой вони гниения.
— И откуда здесь столько хлама? — удивился Капуш, переводя взгляд с одной мусорной кучи на другую.
— Небось, со всей страны сюда свезли, — почесал затылок Родригес.
— Когда только успели. Я ни разу не видел, чтобы кто-то проезжал мимо кактусовых зарослей с мусором, — присвистнул Мань-Тунь-Пань.
— И я не слышал про это место, — подивился Белый Единорог.
— Может, оно недавно появилось? — посмотрела на друзей вопросительно Таммина. — В последнее время много странностей происходит, так что удивляться тут особо-то нечего.
— Что правда, то правда, — подмигнул малыш девушке и тут же смутился своей выходке.
Таммина засмеялась. От ее смеха мусорные кучи вдруг зашевелились, зашебуршали и заговорили. Хотя, их говор, скорее, напоминал дудение в трубу.
Путники приблизились друг к другу. Они не понимали бояться им эти ожившие кучи мусора или нет.
— Ну и запах от них, — поморщился Капуш и спрятался в сумку.
— И обойти их никак нельзя. Придется пробираться сквозь этот хлам, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
— Вы останетесь с нами, — прогудела самая высокая Мусорная гора.
— Еще чего, — рявкнул Родригес и погрозил ей кулаком.
— Ха-ха-ха, — разнеслось со всех сторон, и кучи заворочались, закряхтели.
— Я сейчас вам покажу, — громко сказал великан и пошел на одну из куч, что была к нему ближе.
Однако ему не удалось даже к ней прикоснуться. Мусорная куча вдруг скукожилась, сжалась, а потом резко вытянулась и из ее верхушки, фонтаном, полетел разный мелкий хлам. Битое стекло, гайки, камешки, обломки карандашей дождем посыпались на Родригеса. И тот, прикрыв руками голову, согнулся и отступил.
— То-то же, — хором загудели все мусорные горы. — С нами еще никому не удавалось сладить. Мусор везде, мусор всегда. Ура! Ура! Ура!
Тут выпрыгнула из мусорной кучи маленькая стеклянная бутылка с отколовшимся горлышком и запищала:
— Скоро наши силы будут огромны, и мы покорим всю Талантоландию.
— Не болтай лишнего, — сердито продудела ей Мусорная гора.
Тут откуда-то издалека показалась еще одна куча мусора, которой страшно обрадовались те, что окружали путников.
— Пополнение! Пополнение! — послышалось со всех сторон.
— Ясно. Никто мусор сюда не свозит. Он стекается сам, — промурлыкал Капуш, настороженно разглядывая новоприбывшую кучу старого хлама.
— И, похоже, затевают они нехорошее. Уж больно сердитые, — прошептал Родригес.
— Конечно. Когда чувствуешь себя лишним, ненужным, неважным, начинаешь таить злобу и обиду, — тихо произнес Белый Единорог.
— На то он и мусор, чтобы его выбрасывать, — пропищал Мань-Тунь-Пань.
Белый Единорог серьезно посмотрел на малыша и ничего не сказал.
Мусорные горы тем временем забыли о путниках, они все свое внимание обратили к новенькой, которая, как выяснилось, прибыла из далекого города, где жили фантазеры. Она состояла из непростого мусора, а из выброшенных мечт, желаний, фантазий, надежд и мыслей, напоминающих по виду мыльные пузыри.
Вот в горе Таммина рассмотрела небольшой красивый велосипед, который просвечивался сквозь прозрачную красноватую оболочку. Велосипед грустно посматривал на мечты, теснившие его, и лепетал:
— Я был когда-то мечтой одного мальчика. Как он надеялся, как ждал своего дня рождения, чтобы получить меня, но, к сожалению, веры в мечту не хватило и он начал мечтать о другом. Я же оказался забытой мечтой.
Рядом с велосипедом копошилась серая потухшая, с пыльными боками, звездочка.
— Не ты один забыт и заброшен, — печально ворчала она. — Моя девочка тоже мечтала поскорее вырасти и стать океанологом. Она так хотела доплыть до дна и найти для себя самую красивую звездочку, то есть меня. Сколько ночей я ей снилась, сколько она сочинила обо мне стихов, сколько песенок. Она прочитала много книг об океанах. И скоро уже могла бы стать профессионалом. Но в один из дней она бросила книги, устала. Махнула на мечту рукой и решила, что ей уже ничего не надо. С тех пор я не живу, а так просто существую.
Звездочка замолчала, всхлипнула и вытерла с глаз невидимые слезинки.
— Да хватит вам ныть, — буркнул на них обычный металлический фонарик, который находился в желтом прозрачном пузыре. — Мой мальчик был очень болен. Жил с бабушкой в маленьком ветхом домике. Он не мог выходить на улицу. Все время скучал по солнечному свету, потому что в его комнате всегда было темно. К сожалению, окна их домика выходили на каменную стену высокого забора. Мой малыш очень мечтал обо мне. Он надеялся, что будет включать фонарик в особо пасмурные дни и представлять себе солнышко. Чем больше он рос, тем сильнее мечтал. Болезнь тоже становилась тяжелее. Сколько раз малыш просил бабушку исполнить его заветную мечту, но она отказывала, говоря, что у них недостаточно лепестков орхидеи, которыми бы они могли заплатить за фонарик. Те малочисленные друзья, что изредка его навещали, тоже знали о его мечте, но считали, что незачем ему такая безделушка. Приносили ему чаще фрукты и сладости. Эх, болезнь окончательно его подкосила, и мальчик мой умер. Он так и не получил заветный фонарик, о котором мечтал всю жизнь. А кто знает, возможно, он бы выздоровел, если бы я был с ним. Я бы светил ему ярче самого солнышко, обогревал бы его, любил. Но теперь уже ничего не поделаешь. Мне бы тоже надо умереть вместе с ним, а я не могу. Живу и все вспоминаю те дни, когда, пусть и в мечтах, но спасал мальчика. Сейчас я совсем один.
Таммина и ее друзья прислушивались к разговорам никому ненужных желаний и грустнели. Ведь мусор, неважно какой, разбитая бутылка или забытая мечта, тоже хотят быть полезными и нужными.
«И почему только этого никто, кроме самого сора, не понимает», — печалилась девушка.
Спустя полчаса, когда гора забытых мечтаний освоилась и рассказала, откуда прибыла, ей тут же отвели место и предложили отвечать за правый фланг.
— Похоже, они, действительно, собираются двигаться на города нашей страны и заполонить их собой, — удивляясь, произнес Капуш.
— А что им еще остается? Не сидеть же вечно на помойке? — присвистнул Мань-Тунь-Пань.
— Надо их остановить. Если еще и мусор возьмется губить нашу страну, то значительно облегчит дело Крахмору, — как бы сам с собой разговаривая, заговорил Родригес.
— Да уж. Чего только в жизни не бывает, — почесал за ухом котенок.
— И по большому счету все, что происходит, есть результат неправильных поступков самих жителей Талантоландии, — сурово подвел итог Белый Единорог.
Когда горы распределились и пересчитали друг друга, они вновь обратили свое внимание на путников, которые по-прежнему стояли в окружении.
— Начнем с вас! — торжественно продудела самая высокая Мусорная гора и напыжилась. Остальные последовали ее примеру.
— Сейчас они в нас зафонтанят, — зажмурился Капуш.
Так и случилось. Мусорные горы сначала сжались, а после, резко вытянувшись, извергли из своих верхушек мусорные снаряды. В путников со всех сторон полетели огрызки яблок, крышки бутылок, осколки пластика, оторванная подошва ботинок и еще много всякой старой мелочи.
— Сейчас они нас завалят, — прогремел великан и, подхватив Белого Единорога, Таммину с Капушем, тяжело топая, поспешил вперед. Он несся напролом, плечами раздвигая кучи мусора. Те под его натиском сначала рассыпались, но за считанные секунды опять собирались в горы и продолжали сыпать на них хламом.
И долго бы еще все это продолжалось, если бы Родригес не столкнулся с мусорной кучей забытых желаний, которая почему-то стояла тихо и не кидала в них никакого сора.
— Прячьтесь за меня, — жалостливо прошелестела она путникам.
И Родригес, благодарно кивнув куче брошенных мечтаний, скрылся за нею.
Остальные мусорные кучи, видя, что их жертвы закрыты от них, рассердились еще больше. Самая огромная Мусорная гора задудела:
— Как ты можешь им помогать. Мы здесь по их вине.
— Не все плохие. А те жители Талантоландии, которые засоряют свою страну, сами не понимают, что творят, — попыталась успокоить разъяренные кучи мусора гора несбывшихся мечт.
— Война! Война! Война! — задудели все хором. — Мы им еще покажем! Мы их еще накажем! Пусть, как и мы, поживут на помойке. Может, дойдет до них, каково это.
— Подождите, — вдруг выскочила из-за кучи мусора с мечтами и фантазиями Таммина. — Я хочу вам помочь почувствовать себя нужными и важными.
— Хватит врать. Никому мы не нужны. Ни на что мы негодны, — ворчливо задудела в ответ Мусорная гора.
— Давайте вместе подумаем, — предложила Таммина.
— Не наше дело думать, — ответила куча мусора и уже хотела опять закидать девушку сором.
Однако Таммина быстро смекнула, что к чему. Она поняла, чтобы не было мусора, который и есть остатки полезных вещей, нужно его сделать опять полезным.
— Я хочу вам кое-что показать, — загадочно улыбаясь, произнесла девушка. — Только мне нужно много красивых конфетных фантиков.
— Зачем они тебе? — подозрительно, но уже заинтересованно продудела Мусорная гора.
— Будет сюрприз. Для начала соберите все фантики, — потирая ладони и готовясь к труду, сказала девушка.
Друзья смотрели на нее и недоумевали. Они не знали, что затеяла Таммина, но надеялись, что что-то интересное. Иначе они останутся здесь навсегда погребенными под мусором.
Мусорная гора хоть и недоверчиво косилась на девушку, но все же скомандовала, чтобы все конфетные обертки собрались и предстали перед путниками во всей красе.
Что тут началось. Во всех мусорных кучах нашлось много фантиков. Они вылезали откуда-то изнутри куч, отряхивались кокетливо, распрямляли помятые уголочки, строились в ряд напротив Таммины. Все они с любопытством посматривали на девушку, не догадываясь, что с ними будут делать. Однако всем им хотелось, чтобы непременно что-то хорошее. Они прямо сияли от радости и надежды, что сейчас преобразятся и порадуют остальных своей красотой.
Таммина позвала Капуша и Мань-Тунь-Паня. И того и другого она попросила скрутить фантики в виде соломки. Те с особым усердием принялись за работу. Фантики не капризничали, послушно скручивались в трубочки и ждали, что будет дальше. А дальше Таммина взялась связывать все получившиеся трубочки из фантиков в узелки. Она связывала их не просто так, а в определенном порядке. Вскоре все смогли увидеть из плотно связанных между собой фантиков мордочку медвежонка. Через некоторое время перед путниками и мусорными кучами появился небольшой игрушечный медвежонок, который поблескивал на солнышке своими блестящими бумажными боками. Внутрь игрушки Таммина положила сухую солому. Прикрепила две голубых бусинки вместо глаз и черную пуговицу вместо носа. И тут медвежонок из фантиков ожил. Зашевелил бумажными лапками, заморгал глазами и заулыбался.
И такой он получился красивый, что все смотрели на него и удивлялись.
— Как вам? — показала Таммина игрушечного медвежонка Мусорной горе.
Та пошебуршала своими мусорными боками, покосилась на игрушку, потом на другие мусорные горы и закрыла глаза. Все с нетерпением ждали ее слов. Даже фантиковый медвежонок, что совсем недавно был собран из старых конфетных оберток, затаив дыхание смотрел на Мусорную кучу. Ее отзыв был решающим.
— Да. Он красивый. Думаю, любой малыш был бы рад с ним поиграть, — наконец-то восхищенно продудела гора.
— И я о том же думаю, — обрадовалась девушка.
Путники, услышав слова Мусорной горы, вздохнули облегченно.
— Кажется, войны не будет, — тихонько промурлыкал Капуш.
— А как же остальной мусор? — пробурчала Мусорная гора. — Все хотят преображения.
— Все! Все! Мусор тоже хочет жить! Жить! Жить! — загудели хором остальные горы.
— Всем найдем применение. Успокойтесь, — подняла Таммина вверх руку.
— Ура! Ура! Ура! — радостно зашуршал мусор.
После Таммина попросила мусору распределиться. Бумаге в одну кучу, пластмассу в другую, тряпкам в третью и так все. Мусорные кучи тут же зашевелились. Они быстро разделились, и перед путниками предстали десять огромнейших гор разных видов.
Таммина предложила сделать из старых тряпичных лоскутков вазочки. Она взяла несколько разноцветных лоскутов и, смазав их остатками клея, что она нашла в выброшенных бутылочках, сложила их в виде кувшина. Когда лоскутки склеились и высохли, перед путниками появились вазочки удивительной красоты. В них поставили цветы, которые создал из пластиковых бутылок, Родригес.
Все радостно смотрели на то, что получалось из старого, никому не нужно мусора.
— Красота, да и только, — шебуршали мусорные горы и ждали, что же сотворят из них. Какими же они станут после того, как побывают в руках умной, умелой и доброй девушки.
Чем больше вещей создавалось из мусора, тем больше придумывалось идей. Скоро сам мусор подключился к обдумыванию и созданию интересных и красивых предметов.
— Я всю жизнь мечтала быть не консервной банкой, а волшебной шкатулочкой, — пропищала проржавленная металлическая банка из-под варенья.
— Ею и будешь, — подмигнула ей Таммина.
Ох, как обрадовалась консервная банка. Она тут же помчалась к мусорной куче, где собрались пуговицы, бисер, бусины и пайетки. Пригласив несколько ярких бусин помочь ей в ее мечте, консервная банка прибежала к Таммине. Внутри себя она несла пару тюбиков с остатками золотистой и голубой краски.
Две кисточки с редкой беличьей щетиной взялись разукрашивать консервную банку со всех сторон. Когда все было готово, и краска высохла, бусинки, окунувшись в остатки клея, сами прилепились к ее голубым бокам. После прибежал и тюбик с минеральной блестящей пудрой. Пудра из тюбика прозвенела:
— Ой, услышала, что тут делается волшебная шкатулочка. Как бы мне хотелось быть частью ее.
Консервная банка обрадовалась. Подставила свои золотистые бока тюбику. И пудра тут же рассыпалась по их поверхности.
— Чудо, как хороша шкатулочка! — отовсюду разносились комплименты.
Шкатулочка, что прежде была ржавой консервной банкой, пританцовывала, сияла своими блестящими боками и напевала от радости. Ничего уже не напоминало ей о том, кем она была раньше. Сейчас перед путниками и остатками мусора крутилась, действительно, волшебная шкатулочка, которая наполнилась теми самыми забытыми мечтами и желаниями, что грустили неподалеку. Сейчас они с новыми силами и надеждами готовы были ожить и стать теми же заветными и долгожданными фантазиями. Они хотели быть осуществленными.
За короткое время от мусорных гор почти ничего не осталось. Они поменяли свой вид и предназначение. Вокруг путников бегали, напевали, радовались игрушки из фантиков, стаканчики и чашечки из разных тюбиков и баночек, цветы из пластиковых бутылок, сумочки, подушечки из лоскутков ткани, яркие светильники, которые когда-то были дырявыми ведерками и тазиками. Мусорная гора из сухих корочек хлеба и булочек тоже исчезла. Таммина размочила, размяла сухари и слепила из получившегося теста фигурки птиц и животных. Другие остатки пищи, что уже покрылись плесенью и гнилью свалили в один большой котел, что нашелся среди хлама, и перемешали, добавив в него для устранения тухлого запаха, немного чеснока. Затем, разложив на земле деревянные обломки разных размеров и форм, которые когда-то были частями красивой мебели, начали рисовать на них месивом, что получилось из остатков пищи. К рисованию картин привлекли всех. Вновь созданные предметы и путники с энтузиазмом принялись за новое дело. Картины на удивление получались необычайно прекрасными, а когда они еще и подсохли на солнышке, заиграли особенной прелестью. Отвратительного запаха от них не осталось.
— Спасибо вам! — благодарили вновь созданные творения из когда-то никому ненужного мусора.
После Таммина и ее друзья попрощались. Им нужно было идти дальше.
— Отныне мы не будем печалиться и обижаться. Мы сами себе будем придумывать будущее и проживать свою жизнь заново перевоплотившись в хорошее и нужное, — восклицала тумбочка, которая была слеплена из когда-то прокисшего молока.
То молоко великан сварил и отцедил творог. А уже Капуш и Мань-Тунь-Пань слепили из творога, самый что ни на есть, настоящий предмет мебели. Тумбочка белоснежного цвета поглядывала на себя и радовалась. Кто бы мог подумать, что она вообще может существовать. Когда ее творожные бока высохли, тумбочка получилась очень твердая и прочная. Никто этого не ожидал. Все сразу решили, что такой оригинальной и красивой вещи, впору находиться в замке короля.
На месте, где столько времени провели путники, не осталось и следа от мусорных гор. После их ухода там толпилось много полезных и красивых вещей. Все они решили отправиться по городам и селам и подарить себя тем, кто их когда-то выбросил. Порадовать их и показать, что даже из мусора, если захотеть, можно сделать много чего интересного.

ЧАСТЬ IЧАСТЬ II   <—- ЧАСТЬ III ——>   ЧАСТЬ IV, ЧАСТЬ V



Вы можете пропустить все до конца и оставить ваш ответ. Размещение обратных ссылок в настоящее время не допускается.

Оставить отзыв

*

code

Яндекс.Метрика Рейтинг@Mail.ru